Портрет

— Что за нахуй?! Цзян Чэн вот уже минут двадцать как безуспешно пытался заняться прочтением недавно полученного отчёта о продажах, но его взгляд все равно постоянно поднимался от экрана компьютера к тумбочке, на которой валялся слегка помятый листок бумаги со смотрящей на него его же физиономией. Дело в том, что пару часов назад молодой управляющий компании благополучно вышел на работу спустя неделю выматывающей командировки и единственное, что было ему нужно: дойти до кабинета, дочитать сраный отчёт, отправить его и уйти, наконец, спать. Войдя в кабинет, мужчина быстренько обвёл взглядом помещение, мысленно добавляя себе напоминание не забыть дать пинка под зад тем, кто обещал поливать в его кабинете цветы. В этом маленьком рабочем мирке всегда царил идеальный порядок, потому что мужчина терпеть не мог когда вещи лежали неаккуратно. И пусть в его квартире всегда ощущение будто недавно там пронёсся смерч или тайфун, в рабочем кабинете — тишина и порядок. Через пару секунд взгляд его зацепился за одну из ряда вон выходящую деталь. Как упоминалось ранее, он терпеть не мог беспорядок, поэтому все бумаги были сложены аккуратно в папочку, а сами папочки были расставлены в шкафу по цвету и алфавиту. Но почему-то какой-то дурацкий листок валялся прямо под его подоконником и раздражал Цзян Чэна одним фактом своего существования. — Узнаю, кто кинул и тут же уволю, — злобно прошипел мужчина и подойдя ближе поднял листок. И тут он замер, будто парализованный ядом неизвестного происхождения. Прикрыв на секунду глаза мужчина чертыхнулся и пробормотал что-то про отсутствие сна и явное нарушение психики, а затем снова открыл их и принялся рассматривать то, что предстало перед ним. С листа на него смотрел он сам. Сходство было феноменальным и явно нарисовано очень старательно. Все было прорисовано до мельчайших подробностей, вплоть до небольших синяков под глазами и его излюбленного злобного взгляда. Казалось, что перед ним вовсе не рисунок, а очень удачно сделанная фотография. — И кто только додумался, — фыркнул Цзян Чэн, уже не злобно, скорее всего ещё удивляясь. — Найти бы умника и уши оторвать. Цзян Чэн встал и медленно пошёл к мусорке, намереваясь выкинуть столь странную вещь, но подойдя, почему-то не смог выпустить лист из рук. — Ну что за глупости, — парень опять начинал медленно злиться. — Нужно просто взять и выбросить этот чёртов листок! Неожиданно в голову пришла мысль о том, что это вполне мог бы нарисовать один из его подчиненных. Может быть даже миленькая секретарша. Вдруг она тайно влюблена в него и, наблюдая за ним каждый день решила выразить свои чувства в картине? А может, это кто-то из парней айтишников? Не только же им в компьютерах сидеть целыми днями, может кто-то из них дружит не только с алгоритмами, но и с грифелем и бумагой? — Бред какой-то, — мужчина затряс головой в попытке отогнать от себя странные мысли. Ему что, заняться нечем, кроме как воображать себе невесть что? Взрослый человек же, а тратит время и последние силы на какую-то ерунду. Вспомнив о своей изначальной цели, он отложил так сильно заинтересовавший его рисунок в сторону и сел за компьютер, намереваясь, наконец, закончить со сраным отчётом и отправиться спать. — Нет! — от безысходности и злости он очень громко стукнул кулаком по столу. — Не могу сосредоточиться! А что, если это действительно признание в любви? Может быть, художник хотел подписаться в углу и не успел? А может, там должен был быть текст? Или это вообще чья-то злая шутка, вон того же Вэй Ина. Вполне в его стиле, заставить Цзян Чэна понервничать и отвлечься от действительно важных дел. Тут в голову мужчины пришла поистине тупая и гениальная мысль одновременно. Что если найти художника? Если это шутка, то он вполне сможет хорошенько вмазать и задумщику, и исполнителю, почти как йога для восстановления душевного равновесия получится. А если… а если что, то сможет сказать ему, какой он талантливый человек. Вот и всё. — И в самом деле, бред сивой кобылы какой-то, — вздохнул парень и снова повернул взгляд к экрану. — Это как искать иголку в стоге сена или попросить Вэй Ина не страдать херней 20 минут.

***

Лань Си Чэнь устало потёр глаза и встал из-за стола, глубоко вздохнув. Почему-то этот день казался мужчине уж слишком долгим и отчего-то волнительным. Вроде бы все как всегда: дом, академия и его любимые ученики, но почему-то его не отпускало ощущение, что что-то точно не так. — Учитель, — обратился к нему кто-то за его спиной, и он резко обернулся на голос. — Простите за беспокойство, ваш брат просил передать вам записку. Один из учеников, кажется, из старшей группы, стоял напротив него и нервно сжимал в руках записку, стараясь не смотреть на преподавателя. Нет, на самом деле преподавателем живописи Лань Си Чэнь был отменным. Иногда окружающим казалось, что он был рождён для того, чтоб помогать юным талантам найти свой путь на запутанной дороге творчества. Сам же мужчина начал рисовать с юных лет: все своё детство он проводил с карандашом в руках и листами бумаги, разбросанными повсюду. Он грезил о великом будущем, о собственных выставках, о признании мира… Он был ребёнком, которому казалось, что все в этой жизни бывает так, как нам хочется. Но реальность была такова: из-за какого-то богатенького дурачка, несмотря на талант, Лань Хуань в институт не прошёл. Если бы не младший брат, вовремя напомнивший ему о его умении сходиться с людьми и находить подход к любому, то он бы, наверное, загнулся от несправедливости жизни. Гордо вытерев слезы правой рукой, он подал документы в педагогический. И ни разу за последующие годы не пожалел о своём решении. Преподаватель живописи в местной академии был красив и всегда улыбался, к ученикам относился словно к собственным детям, с любовью и строгостью одновременно. Но приближались экзамены, и ученики, даже зная о его понимающей натуре, лишний раз попадаться на глаза не хотели. Как и стоящий сейчас перед ним парень. — Благодарю, — улыбнулся мужчина и забрал записку. — Вы можете быть свободны. Парень кивнул и поспешил скрыться из кабинета, а мужчина со вздохом принялся читать принесённые новости. Брат! Мы с Вэй Ином не смогли дозвониться тебе, поэтому я попросил твоего ученика передать тебе сообщение. Вэй Ин сегодня поехал навестить Вэнь Нина и скорее всего задержится, а я совсем не успеваю с работой. Ты можешь забрать А-Юаня, пожалуйста? Мы уже предупредили воспитателя, спасибо. Си Чэнь закончил читать и нежно улыбнулся. Нет, ему совсем не сложно забрать своего маленького племянника, наоборот, он был только рад провести свои часы в компании этого маленького, смышленого не по годам чуда. Когда его брат с мужем усыновили его, непонятно было, кто счастлив больше: молодые родители или добрый дядюшка. Мужчина убрал записку в карман пиджака, а затем медленно принялся собирать недопроверенные работы в сумку. Стараясь ничего не помять, он аккуратно сложил листы в папку и резко остановился, вспомнив о самом важном. Небрежно бросив папку на стол, он быстрым шагом подошёл к подоконнику, на котором рядом с открытым окном должен был лежать альбом с его недавними набросками. — Странно, — сказал мужчина, заметив, что одного листа не хватало. — И куда только делся? Си Чэнь несколько раз пересмотрел листы, поползал по полу и даже заглянул в открытое окно, но все в пустую — набросок куда-то исчез. — Ну точно улетел, — с грустью вздохнул мужчина, закрывая окно. — Хорошо хоть ветер сильный, значит успел улететь подальше… Отсюда. Когда ему впервые выделили кабинет, первое, что бросилось в глаза преподавателю — огромные окна с широкими подоконниками и видом на не слишком уж примечательное здание. — Это офис одной частной фирмы, — пояснил ему тогда директор. — Так уж вышло, что мы слишком близкие соседи. Если присмотреться, то можно даже разглядеть, чем занимаются работники. Только вот у остолопов этих, кроме как на их злые физиономии, разбирающие бумажки, смотреть не на что. Си Чэнь тогда лишь рассмеялся и не обратил на его слова должного внимания. А через несколько дней ему поставили два окна подряд, а все работы уже были проверены, и тогда мужчина поддался какому-то внутреннему порыву любопытства и присел на подоконник, от скуки стараясь разглядеть своих «соседей». Вначале действительно не было ничего примечательного. Можно было без труда разглядеть модный и современный внутренний интерьер и слегка размытые силуэты копошащихся работников. Си Чэнь с улыбкой наблюдал за их беготней, а потом внезапно забыл как дышать. В одном из открытых окон показался человек. Мужчина с аккуратно убранными волосами в пучок и косичками по бокам. С перекошенным от гнева лицом и яростно жестикулирующий в порыве злости. Такой властный, страшный и одновременно до ужаса притягательный мужчина. Лань Хуань не мог отвести от него взгляд как бы ни старался. Образ мужчины прочно въелся в голову бедному художнику, отчего тот несколько дней никак не мог выбросить его из головы. Он продолжал учить, проверял работы, расставлял холсты и улыбался, а в голове все пытался воссоздать детали мужчины. И тогда он стал его рисовать. Однажды просто не выдержал, он достал свой потрёпанный альбом и посвятил ему все страницы, перенося его образ в красках и грифеле. Занятия заканчивались, он садился на этот дурацкий огромный подоконник и искал глазами ту самую темную макушку с косичками, а затем быстро черкал карандашом по бумаге. А недавно по чистой случайности ему удалось разглядеть лицо мужчины детально. Это произошло потому, что один из его учеников принёс на урок свой новенький бинокль, купленный, чтоб пойти в поход с его отцом, а потом, замотавшись с учёбой, забыл его аккурат рядом с учительским столом. Первые несколько секунд Си Чэню было противно. Он чувствовал себя каким-то маньяком или преследователем, но когда в окне снова показалось знакомое лицо — обомлел. Обомлел и тут же принялся зарисовывать все, что увидел. А потом навалилось так много работы, что он совсем забыл про этот незаконченный портрет, про своего прекрасного мужчину, поэтому вспомнил лишь сегодня утром и специально положил альбом на подоконник. Только вот окно он закрыть забыл, альбом раскрылся и листы разлетелись, а его столь любимый незаконченный портрет, кажется, отправился в далекое путешествие. — Ничего, — Лань Хуань улыбнулся. — Главное, что я запомнил. А раз так, то смогу… повторить. Ещё раз вздохнув, он взял альбом и все же, закинув все вещи, отправился за своим племянником, не желая, чтоб тот ждал его слишком долго.

***

— Дядюшка! — Си Чэнь не успел даже опомниться, как в его ногу вцепилось радостное существо, яростно сжимающее бедного дядю. — А-Юань, ты сейчас мне косточки раздавишь, — рассмеялся мужчина. — Я тоже очень рад тебя видеть. А-Юань тихонько рассмеялся и все же выпустил его ногу из своей цепкой хватки. Си Чэнь, все ещё улыбаясь, потрепал мальчика по волосам. — Ты собрался? Ничего не забыл? — мужчина внимательно оглядел племянника, подмечая неправильно застегнутые пуговицы на курточке. — Бабочки! — неожиданно закричал мальчик и округлил в испуге глаза. — Бабочки остались там! Си Чэнь лишь тихонечко рассмеялся из-за реакции племянника, но заметив, что тот вот-вот заплачет, тут же принялся успокаивать мальчика: — Малыш, ты чего? Пойдём вместе подойдём к твоему воспитателю и попросим забрать твоих бабочек. Ты помнишь, где их оставил? — мужчина старался говорить как можно более уверенно, чтобы показать мальчику, что все в порядке. — Я… Я их дал поиграть! — мальчик поднял на дядю глаза. — К нам пришёл новый мальчик. Он выглядел очень грустным, и я предложил ему поиграть с моими бабочками. Си Чэнь еле сдержался от того, чтоб не заплакать от умиления. Этот ребёнок был слишком прекрасным для этого мира, и его родители по праву могут не волноваться за него, ведь он точно никогда не сможет их разочаровать. — Но он стал ругаться, — тут А-Юань слегка поник и стал говорить с явной грустью. — Он сказал, что уже взрослый и ни с какими игрушками играть не будет. — Ох, — Лань Хуань ещё раз потрепал мальчика по волосам, стараясь успокоить. — И что же было дальше? — Он это сказал, а потом отвернулся от всех. Но дядя, мне так хотелось его порадовать! И я положил бабочек рядом с ним, а потом ушёл. Тут Си Чэнь уже откровенно рассмеялся, не сдерживаясь. Его племянник упёртостью точно пошёл в отца и, как ни странно, вовсе не в его брата. — Когда мы пошли кушать, я увидел, как он играл с бабочками и смеялся. У меня всё-таки получилось! — глаза А-Юаня засветились от счастья, но вдруг он тут же посерьезничал. — Только я забыл их забрать. Папы будут ругаться, да? — Конечно нет! Ну же, малыш, пойдём туда и все-таки попросим принести твоих бабочек, хорошо? Мальчик кивнул и, взяв дядю за руку, уверенно повёл его в сторону копошащихся на улице детей и стоящего рядом с ними уставшего от жизни воспитателя. — Добрый вечер, простите, мой племянник забыл забра… — А-Юань! — крикнул кто-то сзади и Си Чэнь резко обернулся вместе с племянником. К ним бежал маленький мальчик с аккуратно собранными в маленький хвост волосами. В своих руках он крепко сжимал двух бабочек. — Вот, — чуть отдышавшись, он протянул их А-Юаню. — Спасибо! А-Юань на это лишь заулыбался во все свои бедные, ещё оставшиеся молочные и парочку коренных зубика. Мальчишка уже приготовился было бежать назад, как Юань схватил его за рукав и спросил: — Ты придёшь поиграть со мной завтра? — мальчик на это лишь фыркнул и нацепил на себя совсем не детское выражение лица. Кого-то это Си Чэню уж очень напомнило. — Я уже взрослый для такого! — Но, — замялся Юань, — Но ты же сегодня играл с… — А-Лин! — очень громкий и яростный крик напугал всех троих, и мальчик перед ними, казалось, был готов сжаться в комочек прямо на месте. Неожиданно впереди показался силуэт мужчины, который стремительно направлялся к ним и намеревался закопать всех живьём. Когда до их столкновения оставалась лишь пара сантиметров, у Си Чэня, кажется, отвалилась челюсть и куда-то выпали глаза. Перед ним стоял тот самый мужчина из окон напротив, который так прочно запал ему в душу и кто занимает не только все его мысли, но и страницы альбома. — И где тебя черти носят, я же сказал, что устал и хочу домой! — мужчина, кажется, говорить спокойно не собирался. — Но дядя! Всего пара минут! — в той же глупой манере ответил ему А-Лин. — Я это слышал уже давно и что-то твоей физиономии рядом не наблюдается! — фыркнул мужчина и стал понемногу успокаиваться, хотя все ещё прожигал племянника злобным взглядом. — Мне нужно было отдать кое-что! — А-Лин на секунду словно задумался, стоит ли говорить то, что он хочет. — Мальчик из моей группы забыл своих игрушечных бабочек, и я хотел их вернуть. Тут мужчина всё же оторвал свой взгляд от племянника и взглянул-таки на застывшего в немом шоке Си Чэня и А-Юаня, прижимающегося к ноге дяди и сжимающего в руках бабочек. — Простите за принесенное беспокойство, — уже чуть более спокойно сказал мужчина, не прекращая рассматривать его. — Не стоит, — подал голос непонятно откуда вернувший себе способность говорить Си Чэнь. — А-Лин, правильно? Спасибо тебе за то, что нашёл бабочек А-Юаня. Мальчик лишь кивнул на это, все ещё продолжая буравить взглядом дядю. А тот, в свою очередь, не прекращал внимательно рассматривать стоящего перед ним мужчину. — Нам пора, — неожиданно даже для самого себя произнёс Лань Хуань, который, казалось, был готов на всё, лишь бы спрятаться от этого пронизывающего насквозь взгляда и не смотреть в эти прекрасные, гипнотизирующие глаза. — Постойте, — резко остановил его мужчина. — Как вас зовут? — А? — удивился Си Чэнь. — Понимаете в чем дело, — важно начал он. — Мальчик, который стоит рядом с вами, мой родственник. И я что-то не особо понимаю, что тут делает он, и кто вообще вы. Си Чэнь в шоке уставился сначала на мужчину перед ним, а затем медленно перевёл взгляд на мальчика, все ещё сжимающего его ногу. А-Юань поднял глаза на дядю и в них не было ни капли удивления, наоборот, они все ещё светились счастьем, а на губах медленно расцветала улыбка. — Папа сказал, что вас нужно познакомить, — начал рассказывать мальчик. — Но он не сказал, что у дяди Цзяна тоже есть племянник. И это хорошо! Так я тоже смог удивиться! — А-Юань, ты хочешь сказать, что этот человек… — Меня зовут Цзян Чэн, я сводный брат ебанутого мужа вашего, как я понимаю, брата, — весьма дерзко представился мужчина и поправил галстук. — Дядя, — А-Лин неожиданно подал голос. — Они родственники? — А-Юань сын твоего несносного дяди и его странного муженька, с которым я всё хотел тебя познакомить. Как знал, что этот гадёныш не просто так мне этот садик посоветовал, — на этом моменте Цзян Чэн перевёл взгляд на все ещё ничего не понимающего мужчину. — Ну? — Что ну? — отмер Си Чэнь, продолжая поглядывать то на племянника, то на мужчину перед ним. — Ответил бы я вам, но этот, — он показал пальцем на А-Лина. — Запоминает буквально все слова, которые я говорю. А-Лин покраснел и обиженно надул губы. Лань Хуань задумался: это многое объясняло. Вэй Ин как-то спьяну упомянул, что его единственный родственник — сводный брат, но их взаимоотношения хорошими назвать бывает сложно. Больше он эту тему почему-то не поднимал. А зря, хотя может там кроется что-то более глубокое, например… — Так значит, вы — брат Вэй Ина? А это его племянник, ваш ... сын? — стараясь не выдать главную причину своего волнения спросил мужчина. — По-вашему мой сын стал бы называть отца дядей? Нет, он мой племянник, его мать моя родная сестра, — нехотя ответил ему Цзян Чэн. — Они с мужем погибли несколько лет назад. — Простите, я не хотел… — Забейте, много воды утекло, — фыркнул Цзян Чэн. — А вы брат Лань Ван Цзи? Поразительно, с виду очень похожи, только вот вы на статую не походите, даже разговариваете и произносите больше двух слов. — Лань Си Чэнь, — подавляя смешок, представился он и перевёл взгляд на племянника. — Малыш, а что ещё тебе папа сказал? — Он сказал, что семья должна быть вместе. И что когда вы познакомитесь, обязательно друг другу понравитесь, — сказал мальчик, а потом, на секунду задумавшись, добавил. — А ещё он сказал, что вы хорошая пара кроликов, но я не понял, что это значит… Дядя? — Что он сказал?! — резко вспыхнул Цзян Чэн. Кончики его ушей слегка покраснели. Си Чэнь, заметив это, чуть было не рассмеялся в голос. Он подумал о том, что Вэй Ин, должно быть, решил поиграть в сваху. Интересно, этот гениальный план пришёл ему в голову, потому что он случайно увидел его альбом, или он просто вспомнил, что Цзян Чэн целиком и полностью в его вкусе, и Лань Хуань, в принципе, с таким горячим мужчиной рядом спокойно может умереть, просто взглянув на него. — Это означает, что они смогут быть дружными, как те два кролика, которые живут у вас с папой, — стараясь сохранять спокойное выражение лица и не засмеяться, пояснил Лань Хуань, внутренне умиляясь с реакции Цзян Чэна. Тут Лань Хуань подумал о том, что это, наверное, простое и чистое везение. Недосягаемый человек вдруг оказался на расстоянии вытянутой руки от него и мило краснел из-за полной ерунды. — Но дядя, те кролики же любят друг друга как папы, — никак не сдавался ребёнок. — Он имел в виду других кроликов! — непонятно было, чего Цзян Чэну хотелось больше: набить ебало ненавистному братцу или просто провалиться сквозь землю. — А как же тогда, — А-Лин, кажется, тоже заинтересовался вопросом. — А вот вырастете, и я вам обоим обязательно всё расскажу! Но сначала добавлю пару ласковых этому засранцу Вэй Ину, — Цзян Чэн стал понемногу приходить в себя, и пусть он все ещё был зол, ощущение, что он вот-вот убьёт кого-нибудь, потихоньку стихало. — Что же, тогда приятно познакомиться, Цзян Чэн, — выпрямившись и нежно улыбнувшись, сказал ему Лань Хуань. — И с тобой тоже, А-Лин! Мальчик кивнул и подошёл к дяде, хватая его за рукав кофты, как бы намекая на то, что им уже пора идти. — Ага, ну, мы пойдём. До свидания, новоиспеченный родственник, — хмыкнул Цзян Чэн, и они с мальчиком поспешили удалиться, а Си Чэнь и А-Юань так и стояли, смотря им в след. — Дядя, мы ведь с ним ещё поиграем? — неожиданно спросил мальчик. Си Чэнь не мог понять, в какой момент фортуна повернулась к нему лицом, поцеловала в макушку, выдала радужный флаг и пинком под зад отправила его делать хоть какие-то шаги для получения мужчины своей мечты, но он определенно против не был. — Обязательно поиграете, малыш, обязательно. А-Юань вновь заулыбался и потянул ручки вверх. Лань Хуань понял его без слов и, подхватив на руки, медленно побрел с племянником в сторону дома. Его жизнь, кажется, становилась всё интереснее.

***

— Ну и зачем? — Ещё скажи, что он тебе не понравился. — Понрави… Это к делу не относится! Отвечай! — Смотри какое дело, — начал свой длинный рассказ Вэй Ин, продолжая скакать по кухне и открывать всевозможные ящики, которые попадались на его пути. — Да куда же он их спрятал… Так вот! Мне показалось, что все вот эти вот традиционные вечера вроде «привет, это мой брат и племянник, теперь вы будете видеться на каждом семейном празднике» очень скучные. Поэтому я придумал план поинтереснее. Да куда-то же он их дел?! — А что ты вообще делаешь? — вот уже минут двадцать как его непутёвый брат скакал по кухне в поисках непонятно чего, периодически очень злился, но упорно продолжал искать дальше. — Специи, — пояснил он, открывая очередной ящик, откуда на него неожиданно свалилась коробка с хлопьями. — Да вашу мать! Я собирался приготовить для всех ужин и сказал об этом А-Лину, а он спрятал все острые специи в доме непонятно куда! Цзян Чэн, услышав это, откровенно заржал и мысленно сделал себе напоминание обязательно купить что-нибудь племяннику в подарок за спасение от изжоги и вечера в компании туалета. — Всё, я сдаюсь, — Вэй Ин закрыл очередной ящик, спрыгнул с табуретки и уселся на стул напротив Цзян Чэна. — Так он тебе понравился? — Си Чэнь? Он симпатичный, — Цзян Чэн хотел ещё добавить, что у него потрясающая, завораживающая улыбка и взгляд, пронизывающий добротой насквозь, но вовремя прикусил язык дабы избежать шуточек от брата. — А как вышло, что мы вообще познакомились только сейчас? — Он преподаёт живопись в академии искусств. Чаще всего так получалось, что у него был огромный завал на работе или он помогал очередному ученику, поэтому не успевал приехать. А тогда, когда приезжал он, был занят ты. Такие вот бантики. — Странно. Он тоже рисует? — В смысле тоже? Что, на старости лет подался в живопись? Так ты не стесняйся, я даже моделью твоей побуду, — Вэй Ин звонко рассмеялся от своей же шутки. — Нет, извращенец. Тут просто кое-что случилось сегодня… Цзян Чэн принялся рассказывать брату об утренней находке и своих мыслях по этому поводу. В конце он достал из кармана слегка помятый лист и протянул его брату. — Ну и ну, — округлил глаза Вэй Ин. — Он даже твои страшные синяки не забыл нарисовать! — А ну отдай! — рявкнул Цзян Чэн и одним движением вырвал листок из рук брата. — Твоя шутка? — Упаси меня осёл, будь это моя шутка, я бы придумал что-то поинтереснее. Хотя знай я, что тебя сможет заволновать даже простой рисунок, то давно бы уже сделал что-то классное, — тут Вэй Ин загадочно улыбнулся. — И в самом деле, очень талантливый художник. — Ты точно не знаешь, кто это мог быть? — Цзян Чэн никак не унимался, а увидев странную улыбку брата, и вовсе насторожился. — Нет, — Вэй Ин покачал головой. — Хотя… нет, не думаю. — Что?! Договаривай раз начал! — Подожди, так тебе понравился Си Чэнь? — Вэй Ин протянул руку и взял лежащее на столе яблоко. — Золото, а не человек. А преподаватель из него какой. А внешность, ух! Вот уж что, а наследственность у Ланей отличная. И готовить умеет, и зарабатывает неплохо — загляденье. — Слышь, мировая сваха, ты мне это с какой целью говоришь? — Цзян Чэн искренне не понимал, к чему ведёт брат. — Нет, братишка, когда раздавали мозги, ты явно стоял в очереди последним и тебе не хватило, — Вэй Ин засмеялся. — Но ничего, может, потом догадаешься ещё. А-Лин! Через несколько секунд на кухне показалась маленькая растрепанная макушка, медленно шагающая к нему в своих смешных тапочках с собачками и всем своим видом настроенная дать противнику отпор. — Солнышко моё, куда ты спрятал специи? — аккуратно спросил его Вэй Ин, поворачиваясь на стуле лицом к нему. — Без них будет невкусно. — А вот и нет! — А-Лин показал ему язык. — Не спорь с дядей! — наигранно строго сказал ему Вэй Ин. — Не лезь к ребёнку, — устало вздохнул Цзян Чэн. — Я тоже не намерен сегодня жрать твою отвратительную стряпню, поэтому предлагаю просто заказать чего-нибудь. Ты против? — Нет, если ты возьмёшь мне хоть что-то острое. К тому же, Лань Чжань всё ещё на работе, а А-Юань с Си Чэнем, так что вся ответственность за моё питание на вас.

***

Си Чэнь вот уже битый час лежал на кровати и разглядывал потолок. С момента их знакомства с Цзян Чэном прошло несколько недель и теперь у него появилось на одного родственника и на одну горячую фантазию больше. Поначалу мужчина был на седьмом небе от счастья, ведь объект его томных мечтаний был не так уж и нереален. Иногда они виделись в саду, забирая племянников, а один раз Вэй Ин успел позвать их на небольшой семейный ужин. Весь вечер Лань Хуань провёл бок о бок с Цзян Чэном и успел узнать, что он не всегда был огромной злобной катастрофой. Да, у него есть некоторые проблемы с гневом, но он умеет вовремя взять себя в руки, да и все присутствующие, кажется, давно привыкли к этому. Он души не чает в своём племяннике и относится к нему как к родному сыну. И пусть с его строгим и нервным характером создаётся впечатление вечно недовольного родителя, на самом деле он безумно любит А-Лина и ужасно балует его, стараясь, чтоб у того всегда было то, что он хочет. За их недолгое общение Си Чэнь понял, что за маской ожесточенного тирана скрывается нежный и любящий мужчина, которому просто не хватает тепла и заботы. И поняв это, Лань Хуань готов был расплакаться от того, насколько же сильно ему хотелось подарить мужчине эти чувства. — Следующая остановка «неразделённая любовь», просьба не покидать вагон во избежание столкновения мечты и реальности, — прошептал Си Чэнь и в сотый раз прикрыл глаза, надеясь заснуть. Цзян Чэн иногда флиртовал с ним, но делал это в исключительно дружеской манере и слегка нелепо. Си Чэнь на это лишь улыбался и старался отвечать тем же, мысленно плача от несправедливости жизни. Самый горячий мужчина на планете сидит и пытается подружиться с ним вместо того, чтоб сорвать одежду и яростно бросить на кровать. — Это нечестно. Совсем, совсем нечестно… В эту минуту резко раздался шум, бывший звонком, и Си Чэнь аж подпрыгнул от неожиданности и выругался на себя же из-за того, что не сменил мелодию звонка. Поморщившись от бросившегося в глаза яркого света экрана, он попытался прочесть имя на дисплее, но свет уж слишком сильно бил в глаза, и мужчина просто нажал на кнопку «принять». — Алло? — Как знал, что ты не спишь, — судя по шуршанию, доносящемуся из трубки, Цзян Чэн разбирал какие-то бумаги. — Я пытался, но у меня не вышло. А потом какой-то полоумный решил позвонить мне в третьем часу ночи, — Лань Хуань тепло улыбнулся. — А ты? — Не все тут просто возят кисточками. Некоторым приходится высчитывать сложные вещи, и иногда это занимает слишком много блядского времени, — он устало вздохнул. — Невыносимо. — Неужели никак нельзя закончить завтра? Всё же сон и собственное здоровье намного важнее, тебе так не кажется? — Да, но у меня есть планы на завтра, и поэтому я хочу освободить день. — Вот как. И какие же? — Как раз поэтому я и звоню тебе в три часа ночи. Не хочешь прийти завтра и культурно посидеть в компании меня и нового сорта чая? — О, да вы фанат изысканных трав? — Си Чэнь рассмеялся. — Чай в пакетиках, но так звучит не слишком привлекательно. — Согласен. Я обязательно приду. А где А-Лин? — Он останется у Вэй Ина. Кажется, они с Юанем поладили, и у этого заносчивого мальца и впрямь появился друг. А я переживал. — Вот и зря. Он хороший мальчик и прекрасный друг. — Знаю. Тогда в три тебя устроит? — Да. — Жду. И только попробуй опоздать! Цзян Чэн отключился, а Лань Хуань томно вздохнул и закрыл лицо руками. Это что, свидание?

***

Уже стоя перед дверью Лань Хуань неожиданно ощутил, что его слегка потряхивает от волнения. Да, они общались и виделись несколько раз, но рядом всегда был кто-то ещё. А теперь им предстоит провести время наедине. И Си Чэнь невольно ощутил какое-то странное нарастающее тепло в области живота и быстро отогнал от себя подобные мысли, слегка покраснев. Вздохнув, мужчина нажал на кнопку звонка. — Открыто, — послышался громкий крик с другой стороны, и Си Чэнь на это лишь тихо зашёл внутрь, оглядываясь. Он догадывался, что человек, владеющий собственной фирмой, зарабатывает много, но судя по размерам квартиры — слишком. Один только коридор был как весь его кабинет в академии. — Чего в дверях стоишь? — спросил Цзян Чэн, выходя из кухни к нему. Лань Хуань задержал дыхание, разглядывая его. Мужчина перед ним впервые выглядел так… по-домашнему. Не было привычного пиджака и строгого пижонского галстука, лишь слишком, на взгляд Лань Хуаня, обтягивающая футболка и джинсы. Волосы, хоть и были все так же заплетены в косички и убраны в пучок, всё равно растрепались и выглядели так, будто мужчина только что проснулся. — Непривычно как-то, — честно сознался Си Чэнь, крепче сжимая непонятно зачем взятую сумку, перекинутую через плечо. — Ну не вечно же мне быть большим рабочим начальником, — фыркнул на это Цзян Чэн. — Иногда можно побыть начальником и дома, в домашнем амплуа. Пойдём, тебе чай с сахаром? — Нет, — Си Чэнь тихонько проследовал за ним, не переставая удивляться размерам комнат. — Вот и хорошо, потому что у меня его всё равно нет. Мелкий вчера высыпал последние остатки. — А-Лин любит сладкое? — улыбнулся Си Чэнь, садясь на стул и кидая сумку рядом. — Обожает. Вечно ему говорю о том, что сахарный диабет по нему плачет, — Цзян Чэн быстро налил кипяток в кружки и поставил на стол, аккуратно присаживаясь напротив мужчины. — Он же ребёнок, все дети любят сладкое, — Си Чэнь притянул кружку ближе к себе. — Может быть. А ты? — Что? — Ты в детстве тоже так сильно любил сладкое? — Нет, сладкоежкой у нас был Ван Цзи. Когда ему было три, он выкрал из кухни весь шоколад, купленный мамой специально для торта, а потом спрятал его в самое надежное место, в котором его уже никто не смог найти, в себя, — Лань Хуань с теплотой вспоминал счастливые минуты детства. — А потом у него началась аллергия, и он неделю ходил и чесался. — Поразительно. Никогда бы так о нём не подумал, — фыркнул Цзян Чэн. — В нашу первую встречу я прямо-таки испугался его. — Он просто довольно молчаливый. Я знаю, с виду он кажется безэмоциональным и отстранённым, но на самом деле глубоко переживает обо всем, — Лань Хуань улыбнулся. — Папа в детстве пошутил, что он забрал себе серьезность, а я шутливость. И чтоб собрать полноценного человека нам нужно скреплять две половинки вместе. — Вот уж точно, — Цзян Чэн рассмеялся. — Это как в том дурацком мультике, который каждое утро смотрит А-Лин. — Это ты сейчас про трансформеров? — Понятия не имею, но там несколько роботов складываются в одного большого. — Я смотрел его в детстве, — Си Чэнь рассмеялся. — И у меня было много рисунков с этими роботами. — Никогда бы не подумал, что человек вроде тебя способен на такое, — Цзян Чэн ухмыльнулся. — Погоди, так ты тоже рисуешь? — А? Ну да, — Си Чэнь кивнул. — Изначально я хотел стать художником, но судьба сложилась иначе, и теперь я преподаю и направляю других юных творцов на правильный путь. — Покажешь что-нибудь? — В смысле? — Что-нибудь из своих работ, — Цзян Чэн выжидающе смотрел на него, тихонько попивая чай. — Ну, возможно, когда-нибудь, — Си Чэнь улыбнулся. — А это что? — мужчина взглядом указал на торчащий из его сумки краешек. — Часом не альбом с твоими работами? — Ты… ты сразу его заметил и планировал посмотреть, так? — Так. Так можно? — Н-нельзя, — Си Чэнь запнулся. Он помнил о том, что именно нарисовано в этом альбоме. — Там работы ещё не закончены. — Да мне всё равно, — хмыкнул Цзян Чэн, опускаясь и протягивая руку для того, чтоб взять альбом. — Я уверен, что они прекрасны в любом виде. Си Чэнь хотел было успеть вырвать его, но Цзян Чэн был быстрее и выхватил альбом. Но мужчина сдаваться не собирался, поэтому резко поднялся с места и попытался забрать его обратно. — Эй, ты чего так реагируешь?! — Цзян Чэн зашипел от злости, отбиваясь от попыток мужчины забрать альбом. — Я же просто посмотрю! — Говорю же, нельзя! — Льзя! Я же сказал, что хочу! — Много хочешь — мало получишь! — Не в моём характере, — злобно сказал Цзян Чэн и посмотрел на него таким взглядом, что Лань Хуань запнулся и опять не успел среагировать, как Цзян Чэн уже открыл первую страницу. Си Чэнь прикрыл глаза готовясь в случае чего получить по морде и стал медленно пятиться назад в коридор, чтоб, получив своё, успеть убежать с позором. С каждым шуршанием страниц Си Чэнь всё сильнее ощущал нарастающее негодование и неловкость своего оппонента. — Это… Я знал! — неожиданно громко выкрикнул Цзян Чэн и подорвался со своего места, кидая альбом в сторону и пробегая мимо откровенно опешевшего Си Чэня в комнату. Тот же стоял как вкопанный и совсем не понимал, что тут вообще происходит и почему он до сих пор здесь, а не бежит с разбитым сердцем к себе на кухню заливать горе вином по фирменному Ланьскому рецепту, который называется «это водка, но будем всем говорить, что вино». Цзян Чэн тем временем успел сбегать в соседнюю комнату, взять что-то оттуда и с победным видом вернулся назад, держа в руках какой-то странный, смятый листок. — Я чувствовал, что это был ты. — Так… Может ты мне объяснишь хоть что-нибудь? — Всё просто, — Цзян Чэн хмыкнул и протянул ему листок, внимательно следя за его реакцией. Си Чэнь взял в руки протянутую ему бумажку и разглядев, что там, чуть было не свалился в обморок от ужаса. — А как… Откуда… Где ты это взял? — Лань Хуань честно старался сохранять спокойствие и невозмутимый вид, но рядом с этим человеком всё его воспитание всегда давало трещину. — Не поверишь, в тот день, когда мы познакомились, это прилетело ко мне в окно. Прямо в мой кабинет. Я хотел было выкинуть, да жалко стало. Нарисовано… потрясающе, да и я подумал, а что если это кто-то специально сделал? Вдруг это такой подарок? — Си Чэнь подумал, что если кто-то и решил сделать ему такой подарок, так это сама судьба. — И тогда я решил найти того, кто это нарисовал. Кого я только не спрашивал! Даже сайт читал, как, мол, по стилю определить внешность художника. Бред сумасшедшего. — Это невозможно, — согласился с ним Лань Хуань, нервно сжимая краешек своей кофты. — Вот и я о том же. Но сдаваться мне не хотелось. Я узнал, что здание, на которое выходят мои окна в офисе — художественная академия. Тогда я точно убедился, что мой художник там. Но как найти среди тысячи учеников своего — не знал. А потом представляешь, Вэй Ин случайно обмолвился, что ты преподаёшь как раз в этой академии и что окна твоего кабинета самые огромные и с лучшим видом. — Си Чэнь неверяще округлил глаза. — И тогда я решил проверить, уж не ты ли мой тайный воздыхатель. Твой альбом мою догадку подтвердил. Цзян Чэн, закончив свой рассказ, громко фыркнул, а затем взглянул Лань Хуаню в глаза, добавил: — Я ведь прав, так? Я тебе нравлюсь. Здравый смысл говорил, что надо все отрицать, включать дурачка, а потом, смеясь, собирать вещи и бежать отсюда, только вот сердце, кажется, смирилось с происходящим намного быстрее и готово было вырваться из груди крича «да!». — Всё может быть, — тихо сказал ему Си Чэнь, поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом. — Как жаль, если это не так, — тут Цзян Чэн неожиданно отвернулся и покраснел. — Потому что тогда будет очень неловко, ведь ты мне — да. Си Чэнь замер, не решаясь сказать что-либо. Это ему сейчас послышалось? Нет, вот он, Цзян Чэн, с горящими щеками и ушами, стоит перед ним и смотрит в пол, теряя былую уверенность. А вот уверенность Си Чэня после этих слов почему-то наоборот проснулась от спячки, взбодрилась и отправила все оставшиеся в его голове сомнения куда подальше. В конце концов, раз фортуна даёт тебе счастье, отпустить его — незаконно. — Тогда не буду расстраивать тебя, — Си Чэнь улыбнулся и слегка рассмеялся, а Цзян Чэн наконец поднял на него глаза. — Это значит да? — Это значит, ты только что видел миллиард рисунков себя, и я смотрел на тебя через окно больше, чем полгода. Не знаю, в чем ты ещё сомневаешься, но лично я очень устал это делать. Цзян Чэн на его тираду лишь хмыкнул, одним рывком оказался рядом и нашёл своими губами его, даря самый прекрасный и самый важный поцелуй в жизни Си Чэня. Мужчина стал медленно углублять поцелуй, сминая его губы своими, проникая языком и принимаясь медленно исследовать чужой рот, сжимая руками бёдра, а Си Чэнь лишь закинул ему руки на плечи и полностью отдался переполнявшим его эмоциям. Позже вечером, когда страсть слегка утихнет и они будут лежать, обнявшись на огромной, уютной кровати, Си Чэнь спросит: — И что теперь? — Я влюбился в руки художника, чей нарисованный портрет заставил меня почувствовать себя важным для кого-то. И теперь, держа эти руки в своих, я не собираюсь их отпускать.