Спасение от кошмаров

       Сон всегда возвращался.        Словно уходящий шторм, он уносил с собой все радости прошедшего дня и отбрасывал Аню назад, в мрачные, тёмные коридоры немецкого штаба.

***

       — Was, mein kleiner Übersetzer, lass uns spielen? (Что, мой маленький переводчик, поиграем?) — тонкие губы Ягера расплываются в дьявольской улыбке.        Аня молчит, только теснее прижимаясь спиной к столу, на котором ещё несколько минут назад что-то переводила. Её рука скользит между бумагами и нащупывает наточенный карандаш. На мгновение возникает желание вонзить его в кожу фрица, но только на мгновение, и пальцы лишь вздрагивают над предметом.        Ягер тоже видит это движение, и его улыбка становится ещё шире, а зрачки сжимаются в точки.        — Kannst du es versuchen? (Можешь попробовать,) — предлагает он девушке чуть ли не доброжелательно, — und ich werde jeden Russen in diesem Lager vor deinen Augen lebend ausbohren (и я выпотрошу на твоих глазах заживо каждого русского в этом лагере).        Аня одёргивает руку и, словно это служит сигналом, Ягер подхватывает её под бёдра и усаживает на стол.        Холодные руки скользят под юбку и задирают её до пояса.        Аня молчит. Молчит и тогда, когда всё так же ухмыляясь, Ягер стягивает с неё трусики и вводит внутрь палец. Сухое трётся о сухое, это больно, но она молчит.        — Erbärmliches Mädchen! (Жалкая девчонка!) — Клаус приближается к ней настолько, что они почти соприкасаются носами и смотрит пристально, ловя любое, даже самое малое проявление слабости, но его нет, и это раззадоривает Ягера ещё больше. Он грубо сжимает небольшую грудь девушки, мнёт, крутит, вытаскивает пальцы, царапает бёдра. Шуршание одежды и Ане в живот упирается большой, с выступающей венкой член.        — Spiel mit ihm, kleiner Übersetzer, vielleicht lasse ich dich gehen! (Поиграй с ним, маленький переводчик, может, я и отпущу тебя!) — насмехается немец, но девушка только откидывается назад, широко расставив руки и комкая попадающиеся под её ладони очень-важные-нужные-переведённые-непереведённые бумаги.        Клаус думает, что, издеваясь над ней здесь, на её рабочем месте, в её комнате, он причиняет ей ещё большую боль, но на самом деле лишь это ощущение бумаги под пальцами, запах чернил и пыльных книг помогают Ане держаться. Она молчит, когда Ягер входит в неё и начинает двигаться. Равнодушие этой девушки злит его, и движения становятся всё более резкими и свирепыми. Он почти вколачивает хрупкое тело в стол, но Аня всё так же молчит. Она не раз думала, что начни она плакать или может, умолять не трогать её, как тогда, в самый первый раз, Ягеру будет достаточно слёз и он уйдёт, но она молчит. Молчит до самого конца, когда, излившись, немец отстраняется и, небрежно потрепав её по щеке, уходит.        После этого начинается самое страшное.        Больше не перед кем изображать сильную и Аня, всхлипывая, сползает на пол, судорожно пытаясь вытереть текущую по бёдрам липкую жидкость. Одиночество и непереносимая боль закручивают тело в тугую спираль отчаяния, и девушка начинает кричать…

***

       — Тише, тише, солнце, всё хорошо, — сильные руки вырывают её из лап кошмара. В который раз. И Аня утыкается лицом в широкую грудь танкиста и позволяет себе побыть слабой. Ненадолго, ровно настолько, чтобы передать часть тьмы, живущей в ней, тому, кто готов разделить с ней эту ношу.        Коля гладит её по голове, спине, плечам и прошлое отступает, изгнанное этими прикосновениями.        Аня сжимает в кулаках ткань его рубашки, вдыхая запах, в котором смешались солнце, пот, сталь, ветер и свобода.        Она не поднимает лицо и молчит, он ни о чём не спрашивает.        Ивушкин уходит, но не раньше, чем девушка сама отстранится от него и, закутавшись в одеяло с головой, отвернётся. Тогда танкист последний раз взъерошит её волосы и, неслышно ступая, уйдёт.

***

       Аня никогда не благодарит его за то, что происходит ночью. Просто утром, отвлёкшись от наведения порядка, она поймает на себе взгляд тёплых голубых глаз и на миллиметр опустит ресницы.        «Спасибо»        Мощное плечо чуть дрогнет в ответ.        «Пожалуйста»

***

       Да, сон всегда возвращается, но Аня уже почти ждёт его. Прошлое не стереть, как не прекратить грозу, но так же верно, что за грозой приходит солнце и радуга, и тёплые руки снова прижмут её к груди и, может быть, в этот раз она позволит себе побыть слабой чуть дольше.        Всего на секунду.