danger

      Сказать, что Мин Юнги счастлив — не сказать ровным счётом ничего. Из угрюмого и вечно злобного мужчины он за несколько месяцев превратился в нежного, радостного человека, он стал улыбаться и смеяться намного чаще и уже не пытался убить своих непослушных коллег тонсэнов. И причиной таких кардинальных изменений стал никто иной, как Чон Хосок.       Этот студент с факультета филологии стремительно ворвался в жизнь обычного полицейского, разбрызгивая по всему его черно-белому миру цветную гуашь всех цветов и оттенков. Он улыбался слишком ярко, смущался из-за каждого неловкого комплимента безнадёжно влюбившегося Мина и целовал осторожно и робко. Всего этого было достаточно, чтобы айсберги внутри Юнги растаяли, оставляя лишь глобальное потепление в душе.       У них были исключительно романтические отношения, страсть им была не нужна, и за год отношений самым интимным моментом стали поцелуи в закоулке, когда Юнги припечатал Хосока к стене и мокро целовал, забираясь руками под толстовку. Но они всегда просто наслаждались временем вместе, не торопя события.       В участке все быстро привязались к Хоби, который таскал офицерам свою выпечку (к слову, просто невероятную на вкус), любил поболтать о последних новостях с Джином и Намджуном и всегда готов был вместе с младшими сгонять в буфет за снэками. Юнги хоть и ворчал, что из-за этого всего еще больше шума, всегда наблюдал с доброй улыбкой и отрывался от отчетов сразу, когда уставший от шумных Чимина и Чонгука Хоби садится рядом, кладя голову на плечо любимого хёна.       Юнги был абсолютно счастлив со своим солнцем, и что вообще могло пойти не так?

***

      — Юнги-я, не скучай, я пошёл~ Вернусь к одиннадцати, можешь не ждать и ложиться без меня, — Хосок на чмокает старшего в губы, и собирается уже выйти из их квартиры, но Юн обнимает его сзади и с легкой улыбкой утыкается носом в изгиб тонкой шеи, — Йа-а-аа, ну Юнги, мне правда пора!       — Ты же знаешь, что я всё равно буду скучать, — Мин наконец отпускает парня, но вспоминает о чём-то и кричит ему в след, — Будь на телефоне и…       — Знаю, знаю, написать, когда выйду из зала! Пока, Юнги-я! — доносится откуда-то с нижних этажей голос Хоби. Юнги лишь бурчит беззлобно «Какой же он ребёнок…» и закрывает дверь.       Пока не закончилось лето и в институте не начались пары, Хосок решил ходить на вечерние занятия танцев. Это было его увлечением с самого детства, и изменять своему хобби парень не собирался. Вот только Юнги ужасно волновался каждый раз, когда парень возвращался так поздно.       Юнги поспешил засунуть своё волнение куда подальше. В конце концов, ничего плохого с Хоби не случится. Правда ведь?.. Юнги просто идёт в гостиную и решает вернуться к сериалу, продолжая убеждать себя, что всё хорошо.       За просмотром он не замечает, как стрелки на часах подошли к десяти вечера. Обычно в это время Хосок уже вовсю терроризирует телефон Юнги своими сообщениями, ведь тренировка в это время как раз заканчивается. Ну, может, телефон сел, Хоби жаловался недавно на то, что девайс очень быстро разряжается. Мин изо всех сил пытается подавить тревогу и выключает компьютер. Нужно ложиться, завтра рано в участок. К тому же, он проснётся утром, и рядом будет тихо сопеть Хоби. Ну конечно, так и будет.

***

      Вот только утром Хоби не оказывается рядом, и Мин начинает бить тревогу. Он звонит Хосоку в отчаянии, но равнодушное «Абонент временно недоступен» режет по ушам и сердцу. Юнги судорожно начинает собирать вещи, сейчас ему нужно поехать в участок — там ему смогут помочь.       Парень быстро закрывает дверь, несётся вниз, перепрыгивая несколько ступенек за раз, вылетает на улицу и спешит в сторону своего участка. Слёзы готовы хлынуть из глаз, потому что он знает — Хосок написал бы ему с чужого телефона, если бы разрядился свой, ведь номера друг друга у них заучены наизусть. И почему он вчера об этом не подумал, идиот? С Хосоком точно что-то стряслось, и Юнги страшно за своё солнце больше всего на свете.       Он врывается в участок с громким хлопком двери и разъяренным взглядом, перепугав стоящего рядом Чимина и опрокинув чей-то стакан с карандашами, стоящий на самом краю стола. Одной его фразы «Хосок пропал» хватает, чтобы Пак успокаивал готового разбить лицо каждому Чонгука, Намджун пробивал что-то по базе данных, а Джин заполнял все нужные бумаги. Чимин очень вовремя оказывается рядом, протягивая стакан воды, и Юнги улыбается слабо, когда Пак уверенно шепчет:       — Мы его обязательно найдём, хён.

***

      Юнги в полном отчаянии. Хосока нет уже неделю, никаких следов или зацепок они найти так и не смогли. Оказалось, что на занятия в тот вечер Чон так и не пришёл, а телефон был найден без чужих отпечатков где-то неподалёку от танцевальной студии разбитым. Очевидцев не было, так как улочка, по которой, видимо, шёл Хоби, была пустынной.       Всё это ломало Юнги изнутри. Он винил себя в том, что не смог уберечь, оказаться рядом. Мин практически жил в участке, так как сил возвращаться в их пустую квартиру не было. Там больше никто не готовит пироги по вечерам, не танцует мило под песни женских групп и не обнимает заботливо после тяжелого дня, так что смысла туда возвращаться для Юна не было.       Честно сказать, у его коллег уже тоже опускались руки. Но они изо всех сил старались подбодрить затихшего Юнги, который потух без своего солнца. Он с кислой улыбкой отказывался от еды, пил только кофе литрами и почти не спал, всё стараясь что-то узнать.       Восьмой день после пропажи Хосока изменил многое.

***

      Июльская жара пробралась в участок, погружая его в сонное состояние. Чонгук и Чимин лениво играли в мини версию футбола с крышкой от газировки на столе, Джин засыпал в кресле, а Джун меланхолично рисовал кривоватых пёсиков с автоматами в углу какого-то отчёта. Юнги тоже постепенно засыпал, чувствуя тяжесть в веках, как вдруг раздался телефонный звонок. Мин лениво скользнул взглядом на дисплей телефона, но насторожился, увидев незнакомый номер.       — Алло?       В трубке послышался громкий всхлип, а зачем сбивчивый голос, из-за которого глаза Юнги расширились.       — А-алло, Ю-юнги?.. П-пожалуйста, спа-аси м-меня…       — Хосок?! — Юнги подскочил, случайно уронив стул, и четыре пары глаз шокировано уставились на него, — Господи, солнце, где ты?! Что случилось? Пожалуйста, не молчи…       — Меня похитил какой-то сумасшедший сталкер… Я не знаю, где я, но мне страшно… Юнги, он меня бьет сильно, если я его не слушаюсь, он мне вывихнул позавчера руку, поэтому не звони больше на этот номер, слышишь? Он ушёл куда-то и забыл телефон, но он скоро вернётся, у нас мало времени… Юнги, пожалуйста, помоги…       — Тише, солнышко, успокойся, я найду тебя, слышишь? Ты знаешь, как зовут твоего похитителя?       — Д-да… Его зовут Т —       Связь резко обрывается. Юнги рычит и бросает телефон на стол, оседая на пол и закрывая лицо руками. В голове какие-то помехи, он совершенно разбит сейчас. Тем не менее, Мин поднимается и произносит:       — Что ж, теперь мы знаем номер похитителя. Джун, отследишь?

***

      Юнги трясёт. Сейчас он с Джуном сидит в машине, направляющейся к предполагаемому дому похитителя. Вычислить местоположение удалось с трудом, но зато они узнали даже немного больше, например, имя сталкера — Ким Тэхён. И сейчас Юнги был готов разбить ему нос, вырвать сердце из груди, перегрызть глотку — он был готов на всё.       Рация в нагрудном кармане оживает, и сквозь легкие помехи слышен голос Чимина, который выехал немного позже вместе с Чонгуком.       — Хён, вы на месте?       — Почти, Чимин-а.       — Хорошо. Конец связи.       Этот маленький диалог возвращает Юнги в реальность, отрезвляя от мыслей о мести.       Рука автоматически ложится на кобуру под курткой, проверяя пистолет и нащупывая его край. Металл неприятно холодит кожу, и как бы Юнги недолюбливал пускать в ход оружие и вообще держать его при себе, это обязательная часть экипировки.       — Хён, мы на месте. Квартира «72», помнишь?       Юнги едва кивает и выходит на улицу. В целях безопасности они остановились в соседнем дворе, чтобы полицейскую машину было не увидеть из окна нужного им дома. А если преступник попытается сбежать, его поймают Чимин с Чонгуком и ещё несколько офицеров.       Парни поднимаются на нужный им этаж и стучат в дверь квартиры предполагаемого преступника. В ответ ни звука, и они уже решают, что ошиблись квартирой или преступник успел сбежать, но вдруг из квартиры слышатся торопливые шаги и неразборчивые реплики, звук падения чего-то на пол и тихий вскрик. Юнги и Намджун настораживаются, и когда дверь так и не открывается, понимающе переглядываются. Почти синхронно достают пистолеты и встают перед дверью. Юнги встаёт за Намджуном, и более сильный младший выбивает дверь ногой, слава богам, она оказывается достаточно хлипкой.       Перед их взглядом появляется длинный коридор с несколькими дверьми. Они выбивают их, тщательно осматривая каждую комнату и не выпуская из виду коридор. Наконец, остаётся последняя дверь, к которой они и подходят. Юнги останавливается и тихо произносит:       — Держи наручники наготове.       — Естественно, — немного возмущенный сомнением в его профессионализме Намджун так же тихо фырчит. Юнги кивает сам себе и поднимает на всякий случай пистолет.       Намджун выбивает дверь.

***

      Произнести шаблонные фразы при аресте выходит с лёгкостью, но когда Тэхён выплёвывает с ухмылкой ядовитое «Твой парень кричал подо мной, как последняя шлюха, когда я лишил его девственности», Намджун, до этого развязывающий Хоби, еле оттаскивает Юнги от скованного наручниками Кима. Джун мягко произносит «Я дальше сам с ним разберусь» и уводит Тэхёна, а Юнги подлетает к Хосоку и прижимает к себе. Чон сдавленно шипит, и Юнги в спешке отодвигается, извиняясь за причиненную боль. Он наконец может рассмотреть Чона полностью. Картина складывается ужасная — множество гематом и порезов, красные и опухшие глаза, исхудавшее тело с выпирающими костями и порванная одежда. Завершают всё укусы и красные пятнышки на шее, подтверждающие слова Тэхёна, сказанные минуту назад. Хосок, заметив ужас в глазах Мина, начинает плакать навзрыд, неразборчиво извиняясь и уже самолично прижимаясь, не боясь боли при малейшем давлении рук Юна на синяки.       Юнги нежно гладит одной рукой по волосам, усыпляя заплаканного Хосока, сам едва сдерживая слёзы. Он никогда больше не позволит кому-то навредить его мальчику.       Парень достаёт рацию и связывается с Чимином.       — Чимин? Можешь послать сюда Гука с каким-нибудь пледом? Хосок уснул, его не стоит пока будить, а сам я его вряд-ли даже подниму.       — Конечно, секунду, хён. Этого мудака уже увезли в участок Сокджин и Минхо, если что.       — Хорошо. Конец связи.

***

      Юнги устало валится на кровать рядом с Хосоком, который тут же прижимается ближе, удобнее устраиваясь под боком. Чон проснулся ещё в машине, так и не сумев больше уснуть, из-за чего Юнги попросил перенести допрос на завтра, прекрасно понимая, как сейчас Хоби нужен отдых Мину, если честно, тоже.       — Ты уверен, что не нужно ехать в больницу? — Нежно чмокнув младшего в лоб, спрашивает Юнги. Конечно, по приезду домой он обработал все гематомы мазью и заклеил пластырем порезы, ведь в больницу Хо почему-то ехать наотрез отказался. На вывихнутую руку пришлось накладывать повязку тоже самостоятельно, хорошо что Юнги был знаком с основами медицины в силу своей профессии.       Хосок отрицательно мотнул головой и потянулся за нормальным поцелуем к чужому лицу. И Мин даже не собирался отказывать — они оба нуждались друг в друге после пережитого.       — Слушай, солнце… Я знаю, это тяжело, и ты будешь рассказывать это всё равно завтра на допросе, но… пожалуйста, расскажи, что произошло, если не сложно.       Хосок закусил губу и отвел взгляд, нервно сжав чуть сильнее футболку старшего. Юнги уже сто раз пожалел о заданном вопросе, но тишину разрезал тихий голос.       — В тот день, когда я пошёл на занятия… Я просто шёл по переулку, как вдруг мне к лицу поднесли какую-то тряпку и зажали ей рот и нос, из-за чего я потерял сознание. Очнулся связанным в незнакомой комнате на кровати. Рядом в кресле сидел Тэхён, и когда он заметил, что я проснулся, полез ко мне с поцелуями. Я его пытался оттолкнуть и попал коленом в грудь. Тогда он начал бить меня, говоря, что я теперь его шлюха и буду ему подчиняться, — Хоби судорожно всхлипнул из-за воспоминаний, и Юнги мягко поцеловал его в носик и взял за руку, пытаясь успокоить, — Он ушёл, а я остался в комнате один и вскоре уснул. На следующий день он снова пришёл и принёс только стакан воды и какое-то печенье. Сказал, что если буду хорошо себя вести, то он развяжет мне руки и принесёт в следующий раз нормальную еду. Мне пришлось согласиться. Он продолжал приходить каждый день, приносил что-то, говорил со мной, рассказывал о себе. Тогда я и узнал, что он следил за мной уже больше трёх месяцев. Он всегда запирал мою комнату, и я не мог даже выйти из неё.       Юнги сжал губы. Его распирало от злости, и он хотел прямо сейчас поехать и разукрасить лицо этому мудаку, где бы он ни был. А Хосок, немного помолчав, продолжил.       — Спустя неделю после моего похищения он куда-то ушёл, забыв телефон на столе в моей комнате. Это был, возможно, единственный шанс, и я позвонил тебе. Я знал, что он скоро вернётся, заметив пропажу телефона, но не ожидал, что это произойдёт так быстро. Когда я хотел сказать тебе его имя, он вырвал телефон у меня из рук и… и изнасиловал меня, твердя, что я повел себя ужасно и меня нужно наказать… Это было ужасно больно, он делал это без растяжки или хотя бы смазки, кусал везде и сжимал запястья… — голос парня дрожал, но он продолжил говорить, — он кончил в меня и ушёл, просто бросив на полу. Тогда и начался настоящий ад — он продолжал делать это каждый день, иногда заставлял отсасывать, и продолжал бить… Мне было ужасно страшно… но потом пришли вы и наконец спасли меня. Вот…       Юнги обхватил щёки парня ладонями и начал расцеловывать каждый сантиметр лица, нежно шептал ласковые слова, чувствуя, как на губах время от времени появлялся солоноватый вкус слёз.       — Я тебя никому больше не отдам, слышишь? Прости, что не было рядом, прости, что твой первый раз был таким, прости, солнце… Я тебя люблю, котёнок, я больше никогда не оставлю тебя одного.       Хосок слабо улыбался, веря каждому слову Юнги.       Они оба верили — их ждёт только счастливый конец.