Семейные ценности

Риз всегда считал, что ценность семьи немного приукрашена. Люди, которых должен любить, должен прощать, должен отдавать им все, а затем, они скажут, что им мало и будут требовать еще. Люди, что якобы ближе и роднее всех, которые якобы любят тебя и поэтому могут причинять боль, — любят же. Он любил свою семью, не то чтобы многие могли подумать. Это было не так уж и сложно, ведь все, кто у него были — отец. И все. Он уважал этого мужчину. Да, его отец был параноиком-истеричкой и совсем немного психопатом, совсем. Он часто угрожал сыну, кричал на него и вечно был не доволен, но родню не выбирают. Очень страшно странновато, когда так ведет себя самый близкий тебе человек, но Риз свыкся. Уже в тринадцать лет он придумал игру, ему было интересно наблюдать, как Джек начинает злиться. Его жевалки начинали заходить, он весь краснел и сжимал кулаки, желая зарядить оплеуху мальчишке. Что иногда мог сделать. В воспитательных целях, конечно же. Когда они видятся, конечно же. Вообще, их отношения нельзя описать словами, как что Риз обычно изъяснял их так: вот представьте запертого в комнате человека и мордоплюя. Они пытаются перегрызть друг другу глотки, чтобы выжить. Человек ранит животное и то, отползает в угол. Он подходит поближе и вроде бы, хочется снять с него шкуру, да только жалко становится. Между ними образуется странная связь, что понятна только им двоим. Она же, — помогает им выжить и смириться с совместным существованием. В целом жизнь Риза, как у обычного подростка, — лучший друг, плакаты на стене, старшая школа, а точнее куча личных уроков, от которых болела голова. Вот только, лучший друг был навязан отцом, плакаты с его же изображением, а учителя тянут улыбку до ушей, лишь бы не сказать лишнего слова. Он чувствует себя золотым мальчиком в клетке. Самое страшное, что он сколько помнит себя, всегда находился в ней. Джек занимал каждую часть его жизни, не оставляя времени на себя. Отец часто возвращается поздно, когда Риз засыпает с приставкой в руках. Он пихает его локтем в бок и недовольно смотрит на сына, да так, что до костей пробирает. — В твоем возрасте, я уже думал о том, как стать директором Гипериона, — укоризненно усмехается мужчина. — Не думаю, что ты будешь счастлив, если я свергну нынешнего, — шипит Риз и пытается убежать, зная, чем же все закончится. Джек щурится и перехватывает чужое запястье, заводя его за спину. Он часто нарушает личное пространство, пытаясь казаться более устрашающим. Ничто не могло так напугать мальчика, как собственный отец в ярости. Тот смотрит внимательно и совсем немного поджимает губы, сжимая нежную кожу своими пальцами. Иногда так хотелось ударить в ответ. — Мы не на Пандоре, Джек, — подозрительно спокойно говорит Риз, — тебе не обязательно воспитывать меня так же, как это делали с тобой. И он делал это. Как может, но бьет по больным местам словами. Знает, что только сильнее разозлит, но собственное чувство самосохранения казалось, умерло вместе с матерью. Отец в ярости, — это видно. Он не любил, когда хоть как-то краем задевали его семью, прошлое и то, что могло ранить сильнее пилотопора. Джек толкает парня и накрывает худую шею своей широкой ладонью, вжимая затылком в стену. — Надеюсь, ты не хотел этого говорить, кексик. Чужой кулак врезается в скулу Риза, затем в живот и солнечное сплетение. От последнего удара, его колени слегка подгибаются, а в глазах встают звезды. Еще несколько приходятся на лицо. Он чувствует жар чужого тела, боль и дикое расслабление, что охватывает его всего. Ему почти что нравится эта боль, которую причиняет ему отец. Джек вжимает мальчишку в стену и оценивающе смотрит. В теплых глазах мелькает страх, дрожь пробирает юное тело. Он замечает кровь, что стекает из носа и медленно накатывается на верхнюю губу. Алая дорожка проходится по ней и медленно исчезает меж губ, где-то во рту. Мужчина чувствует, что его немного ведет от Риза с его оленьим взглядом, от собственного сына, прижатого к стене и с кровью стекающей на его блядские губы. Мальчишка такой беззащитный, что это причиняет больное удовольствие, смешанное с замешательством. — Чего медлишь? — спрашивает Риз, неуверенно глядя на него, — папочка. Когда его мальчик сам просит этого, неуверенно хватаясь на чужое запястье, смотрит из-под ресниц и слизывает алую каплю с губ, — Джек чувствует, как все, что было внутри него, все, что сдерживал, — срывается в один миг.