болезнь

как странно бывает, но даже нежность порою причиняет боль

Это не его жизнь, это совершенно не он, думает Джорно, опускаясь на колени Мисты, обнимая его и бормоча что-то неразборчивое. Голос у Джорно дрожит, он почти плачет, а Миста совсем не может понять, что стало этому причиной. Париж - замечательный город, говорил Джорно, когда они только собирались ехать сюда. Он признался, что никогда здесь не бывал, поэтому, собственно, и согласился на эту аферу. Но все таки они приехали сюда не с целью, чтобы Джорно выворачивало наизнанку в номере гостиницы. Им нужно было получить деньги за продажу героина от одних влиятельных и довольно именитых людей в нелегальных кругах. Действительно, это был шанс, которым Джорно решил воспользоваться, ведь он по-прежнему дон Пассионе, а ему нужна поддержка и в других странах. Жесткие французы приняли их на условии, что поедут лишь двое - дон и кто-нибудь еще в качестве телохранителя, так они решили проверить, насколько серьезны намерения этих странных, по их мнению, итальянцев. И таким проводником поневоле был выбран Миста, которому особенно было плевать, куда Джорно его на этот раз повел. Но ему показалось странным, что едут только двое. Он изначально нутром чуял какой-то подвох. Однако же, сейчас Мисте было совершенно не до выяснения отношений с чужими бандами, у него, блять, буквально на руках раскалывается на осколки человек, чья сила не сравнится с этими отбросами. Миста уверен, что сам Джорно тоже их во грош себе не ставит, деньги его вообще никак не волновали, есть множество других вещей, которые бумажками не измерить. Джорно от чего-то очень больно, Миста знает это, однако не может ничего сделать, только пытается докричаться до него и сказать, что все в порядке. Джорно пребывает в каком-то своем мире, совсем непонятном, продолжает что-то говорить, а Миста пытается оттащить его от себя, хватает за плечи, но безуспешно - Джорно вцепился в него, словно клещ, и отпускать даже не думает. Миста давно понял, что этот человек способен удержать в своих руках буквально весь мир, любой готов подчиниться ему, но жестокие пытки - не очень хорошее орудие, особенно для такого человека, как Джорно. Но это часть его работы, он властвует и получает с этого выгоду. От того, что пытает людей, стараясь вытрясти из них нужные для него слова. Подумать только, Миста и сам подвергался этому, но выдержал и даже сбежал, однако Джорно вернул его обратно, поставил рядом с собой и приказал вести себя прилежно, иначе убьет из его же пистолета, выстрелит прямо в голову, ни разу не пожалев об этом. Он не дал Мисте выбора, поставил его перед фактом, что теперь работает на него. Насильно приволок его к себе, даже толком ничего не объяснив, и Мисте пришлось собирать по кусочкам события и узнавать все от других людей. За это он отчасти ненавидел Джорно, хотел, чтобы дон наконец отпустил его, ведь Миста ненавидит подчиняться. Позже он предпринял еще несколько попыток вразумить прекрасного дона, но каждая жалкая попытка становилась лишь очередным доказательством того, что Джорно слишком силен, слишком опасен, поэтому Миста уже смирился со своей судьбой быть под его рукой, начал замечать, что Джорно никогда не улыбается именно ему, не говорит с ним по-нормальному, диалог у них длится от силы полчаса, а то и вовсе меньше, будто держится от него на расстоянии, игнорирует, увеличивает пропасть между друг другом. В итоге все скатилось до того, что Миста позволял Джорно такие выходки, за которые раньше самолично бы и убил. Он посылал чуть ли не на смерть, а потом, видя его раненого, внезапно говорил, что ни при каких обстоятельствах не отпустит его умирать, как будто одумался и понял, что жизнь у Мисты не резиновая. Такое его отношение вызывало у Мисты много вопросов, но он не интересовался у Джорно, от чего он так себя ведет, знал, что дон ему попросту не ответит, проигнорирует. Джорно не считался с Мистой, использовал его как цепного пса, ему нужен был тот, с кем можно было играться и приказывать, сделать бездушной куклой в его руках. Джорно на то и дон, что привык подчинять, у него в руках вся власть и жизни людей, которыми он мог распоряжаться как угодно. Терпению Мисты очень часто приходил конец, он не умел держать себя в руках, поэтому срывался. Кричал на Джорно, обвинял во всех бедах и говорил, что лучше бы его вообще не существовало. Тот спокойно все выслушивал, говорил общие фразы, которыми Миста чуть ли не давился. Ему надоело, он желал, чтобы Джорно обратил на него внимание уже, они не первый год работают вместе, рука об руку. Ну, спустя еще полгода, Миста получил, что хотел. Джорно неожиданно начал целовать его руки, запятнанные в крови, говорил, что любит его, когда они оставались наедине. Миста никогда не мог понять, после чего это началось и чем вызвано такое отношение, а ему то и нужно было. Он хотел отомстить Джорно, чтобы впредь понимал, кто такой Гвидо Миста и на что он способен. Нужно было придумать что-то, что позволило бы поиздеваться над Джорно так, как он делал с ним, поставить его на место, пусть знает, кого привел за шкирку и оставил рядом, перевернуть весь его проклятый мир. И вот сейчас для этого самое подходящее время, лучше и быть не может. Джорно говорит бессвязные слова, больше похожие на набор непонятных звуков, сильнее прижимается к Мисте, почти душит его, не рассчитывает силы. Миста вскрикивает; Джорно приносит ему боль. А Мисте хочется видеть Джорно совершенно безоружным и бессильным перед ним, поэтому он тащит Джорно за волосы, заставляя отлипнуть от него, тот запрокидывает голову назад от боли, по-прежнему держась обеими руками за торс Мисты, будто он его опора. Противный, упрямый, стоящий до конца, Миста ненавидит это в нем, а еще пытается принять, потому что жить ему с Джорно всю свою оставшуюся жизнь. Любить Джорно легко, иногда думается Мисте, его все любят, он красивый, местами действительно добрый, понимающий и умный человек, однако почему только ему это дается с таким жутким трудом? Может, почти за все время их знакомства, он уже привык к этим его золотистым волосам и зеленым глазам настолько, что хочется уже вырезать их из памяти навсегда и забыть о том, что они существовали вообще? Или может потому, что Джорно показывал только ему не лучшую свою сторону, жестокую и извращенную? На эти вопросы Миста и не искал ответа, ему стало уже все равно на то, что с ним сделает Джорно, он выжал из себя все для него, из последних сил стараясь опять не сорваться. Постепенно, чем дальше заходили его выходки, тем больше Мисте не хватало именно Джорно под рукой, осознавать это было неприятно, противоествественно. Когда Джорно в те редкие моменты, даже на пару минут, оставлял его наедине с тишиной своего кабинета, становилось подозрительно одиноко и как будто не было чего-то теплого, света в холодное помещение, и Миста скучающе пялился на выгравированное золотым имя на табличке, подсознательно хотел, чтобы Джорно оказался сейчас по обыкновению здесь, сидя за этим кожаным креслом, разговаривая с кем-то из подчиненных, сосредоточенный и серьезный. Миста корил себя за такие мысли, думал, что сошел с ума, в его голову забрался вирус, вызвавший болезнь под названием Джорно Джованна. В какой момент все пошло не так, как нужно? Именно в эту секунду Миста решает проверить, действительно ли он болен или нет. Не важно, совсем не важно, какое наказание последует или не последует за этим, важно, что есть они вдвоем: широко распахнутые горящие глаза Джорно и Миста, целующий его больно, почти кусая. Джорно не оттолкнул его, даже подался вперед, Миста правда ожидал этого, его догадка оказалась верна, вся эта игра оказалась очень даже реальной. Джорно приятный и мягкий, совсем не такой, как ему казалось, такой яркий, светлый, будто ангел, почти бог. Джорно твердит, что любит его, а Миста не придает этим словам должного значения, все еще не верит, что такое возможно. Он пока не готов в это поверить. Джорно искренен, пожалуй, только сейчас и больше никогда, внимательно следит за выражением лица Мисты. Тот ничего не говорит, невидящими глазами смотря на Джорно. Миста относится к Джорно так, как он к нему несколько лет назад: холодно и беспристрастно, словно игнорирует, но любить просто не в силах - это же невозможно, любить того, кто испоганил тебе жизнь. Миста притих, прислушиваясь к нескольким голосам, которые доносились сквозь закрытую дверь. Вот они, подумал он, это наши убийцы. Изначально приехать сюда было отвратительным планом, но Джорно нельзя было отговорить, он скорее зарежет, нежели послушается совета. Он и поплатился за свои решения, эти люди действительно хотят подстроить убийство дона Пассионе, чтобы больше никогда не видеть его в глаза, да и награда будет соответствующей. Джорно приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, но Миста прикрывает его ладонью, шипит: «Тише», а потом он еще раз целует его затем, чтобы предотвратить все вопросы, главное сейчас не выдавать себя и не дать понять, что в номере кто-то есть. Лучше отступить и не лезть в драку. Миста сквозь поцелуй произносит: «Сюда кто-то идет». Он притянул Джорно к себе и обнял так сильно, что тот аж вскрикнул. Задачей Мисты было ни за что не выпускать его отсюда, предотвратить его верную смерть. Джорно становится для него настолько дорогим, что нельзя было отдавать его в руки каким-то незнакомцам. «Не визжи, иначе нас убьют», - эти слова были произнесены прямо в ухо Джорно. Чужое горячее дыхание заставило его дрогнуть и вжаться в Мисту, навалиться на него всем телом и бросить на спину; Джорно боится умирать, а Миста чувствует это и решает затмить страх болью. Мисте потребовалось несколько секунд, чтобы оказаться прямо над Джорно, поднять руки над его головой и сдавить запястья обеими руками, вжать его в кровать. Джорно-то не особо сопротивлялся, только лицо его исказилось в гримасе боли. И тут это не испортило его вид, он все так же безумно красив и будто сияет изнутри. Джорно опять хочет начать кричать, выдавливает короткое «а», но его грубо затыкают горячей ладонью, почти лишают воздуха. «Сказано не визжать», - не повышая интонации, говорит он. Их не услышат, он сделает все возможное, Джорно будет страдать под ним, но не выдавит из себя ни звука. Там, за дверью Джорно убьют, эти люди предали их, специально загнали в ловушку; Миста догадывался, вот он подвох, который пришелся как нельзя кстати. Джорно будет ему благодарен позже, а сейчас Миста повеселится - Джорно развлечет его. «Ты самый отвратительный человек, которого я знаю», - зачем-то дразнит его Миста, отпуская его и садясь на него верхом. Джорно рвано дышит, ему кажется, что Миста сейчас раздавит его своим весом, но тот действовал достаточно осторожно и удобнее устроился на нем. Они поменялись ролями, теперь только он руководит, Джорно потерял это право, остается слепо доверится. «Тебе говорили когда-нибудь, насколько ты восхитителен?», - Миста не знает, что говорит, гнев на Джорно куда-то испарился, теперь остался легкий интерес и еще одно смешанное чувство, но он никак не мог догадаться, что это. Миста определенно сходит с ума. Джорно не может вымолвить ни слова, он сражен полностью, Миста сделал его таким уязвимым и беспомощным. Он приходит к выводу, что отдался Мисте целиком и полностью именно в этот момент. Гвидо Миста - его слабость, боль и любовь. За окном темнеет, комната погружается в полумрак, однако для Мисты теперь не существует черноты, у него есть собственное яркое солнце, которое будет светить ему каждый день. Джорно - это необъятная вселенная, внутри которой он живет и будет жить. Вот оно, вот, что он чувствует, - счастье. Внутри него шло противостояние, он не знал, что делать: либо дальше издеваться над Джорно, либо сдаться и принять уже все как есть, оставить попытки, пусть все идет своим чередом. Оставлять на волю случая Миста точно не хотел и с трудом принял решение немного напугать Джорно. У него в руках еще оставался револьвер, который был бы весьма полезен, однако он был не заряжен, но Джорно об этом знать совершенно не обязательно. За дверью опять что-то происходило. Низкий мужской голос позвал Джорно, тот хотел было крикнуть в ответ, но его рот опять прикрыли ладонью. «Нас наебали, ты в курсе?» - Миста хитро улыбнулся, задумал нехорошее, Джорно видит это по горящим глазам, больно кусает его руку, чтобы раззадорить еще больше, посмотреть, что Миста придумает в следующий раз. «Ты что, блять, творишь?» - гневно шипит на него Миста, одергивает руку и бьет по щеке. - «Хочешь пойти и сдохнуть от рук этих обрыганов? Валяй, раз моя компания тебе противна, никто не держит». «Нет», - тихо выдавливает из себя Джорно, поднимает руки и тянется к лицу Мисты, будто моля о чем-то. Тот соприкасается своими ладонями с ладонями Джорно, тем самым останавливая его и не давая совершить задуманное. Здесь стал виден контраст между ними: рука Мисты больше, шире, грубее и темнее, чем Джорно. У него она тонкая, изящная и бледная. Джорно несколько разочарован, он ожидал еще одного поцелуя, но этого не произошло. Тут Миста достает из заднего кармана свой излюбленный револьвер, подносит дуло к губам Джорно, держит его за руку. «Открой рот», - повышает на тон голос; Джорно послушный, поэтому выполняет приказ. Револьвер уже в чьей-то крови, замечает он, облизывать его отвратительно, но сейчас правила устанавливает не Джорно, негласно Миста стал выше и издевался над ним, как только мог. «Ну что, проверим, насколько ты удачлив?» - срывается с губ, с легкой тенью насмешки. Это так глупо, думает Джорно. Миста явно просто смеется над ним, только и всего. Не может быть, что он серьезно выстрелит. Все когда-то бывает в первый раз, да? И Миста спускает курок. Джорно зажмурился, ожидая худшего. Он чувствовал опасность с самого начала, знал, что с Мистой что-то не так. Знал, что рано или поздно подобное произойдет. Первое, что он услышал, когда разлепил глаза, это звонкий, даже отчасти безумный, смех Мисты. Ничего не произошло. Ни выстрела, ни крови, только тихий скрипучий звук и немного неожиданности. Джорно обнаружил, что с ним все хорошо, выдохнул, еще держа во рту оружие. Как далеко зайдут эти странные его выходки? Все становится прекрасным спектаклем, Миста не врал, когда говорил, что развлечет его. Джорно только что почти унизили, ему все равно, если это был Миста. Миста вытащил револьвер из горла Джорно и приставил к своему виску. «Теперь моя очередь, да?» - Джорно приподнялся и с силой выбил оружие из руки Мисты прежде, чем он нажал на курок. Он больше не позволит ему так поступать, это безумство какое-то, это ненормально. Ну кто в здравом уме направляет револьверы себе в голову? У всех поступков есть предел. Револьвер отлетел и с грохотом упал на пол, а Миста с удивлением взглянул на Джорно. «Ты совсем сдурел?» - гневно произнес дон. Он действительно переживает за Мисту и уверен, что что-то не в порядке. На его памяти никогда такого не происходило, Миста вел себя по большей части отстранено и безразлично по отношению к Джорно, но сейчас будто завелся. Это неправильно. Миста не понял эту злость, ведь ничего не случилось, просто легкая проказа и сюрприз. Он не управлял ни своим телом, ни потоком разума, он будто был в бреду. Миста берет ладони Джорно в свои и опускает голову. «Прости», - извиняется он. И опять совершенно не соображает, что делает. Джорно захватил его сознание. Теперь он целует руки Джорно; все перевернулось с ног на голову. А дон слабо улыбается. Конечно, он простил его, он прощает каждый раз, когда тот облажался, даже не задумывается о том, обижаться на Мисту или нет. Он молча прощает. Даже если это переходит все дозволенные границы. Джорно мягко выпускает руки, смотрит своим пронзительным взглядом. Миста замечает, что глаза его похожи на два драгоценных камня. Джорно сияет и теперь, когда унижен, кажется, он никогда не погаснет, лампочка в нем не перегорит, он все также будет излучать тепло и свет, а Миста будет греться в его лучах. Джорно берет его лицо и целует как в последний раз, будто прощается, так всегда происходит. Потом они оба громко смеются чему-то, понятному только им, звуки за дверью затихают, люди расходятся, поняв, что все было бесполезно, за окном уже полная темнота, и сидят они, практически не видя друг друга. Сейчас уже, наверное, перевалило за полночь, а они совершенно точно знают, что для них остановилось время. И будет останавливаться дальше, пока они, наконец, не поймут, что важно для них двоих. Миста спас Джорно и вернул утраченное счастье, которого действительно ему не хватало. А Джорно, в свою очередь все еще светится золотым, невероятно красивый, и глаза его горят, а руки дрожат, когда он видит того, кто был и будет его смыслом жизни до конца.

ты сделал все что мог, и нет твоей вины, что ночь быстротечна, а мне даже вечности мало, чтобы быть с тобой.