Моя несчастная муза

Придя сюда единожды, ты решил остаться. Я разрешил тебе, разноцветному подростку, наблюдать за моими «книжно-бумажными» страданиями. Я страдал из-за тебя. Сколько бумаги ушло лишь на то, чтобы описать всю твою робость? Ты делал вид, что мил со мной, благодарен. Фальшь. Ты знал, что уничтожал меня. Что тебе это дало? Какая выгода? Впрочем. Какая разница. Ведь ты всего лишь безвкусица, передразница… Ах, чёрт возьми. Стихи о тебе не выйдут из моей головы до сих пор. Это вгоняет в отчаяние. А я и так слишком долго с этим боролся: твой взгляд меня удручал — я заставил тебя смотреть в пол, ты боялся поднять мерзотные, будто совсем дикие глаза; меня раздражал твой голос — тебе было велено заткнуться; твой вид выбивал из колеи — и я тебя спрятал от всех, даже от самого себя. Забыл тебе рассказать. Я решил написать что-то новое, не такое блядское, как получалось, когда ты рядом. Возможно, в этой прозе будешь даже ты. Кто знает? Но ты её не прочтёшь. Повезёт, если я ещё удостоюсь такой чести. Чёртовы ручки. Я же просил ещё неделю назад (две? три?) купить их. Я не могу пользоваться другими, ты же знаешь… Ты никогда не хотел меня слушать, лишь делал вид. Какой же ты маленький лгун, хах. Мальчишка. Как же мне разорваться: ты должен быть и мёртв и жив, и вытрахан и невинен, безбожен, но вознесён. Ты, наверное, голоден.

***

Я не успел зайти, ты уже трусливо жмёшься к стене напротив. Голый, грязный, замкнутый… Какое по истине справедливое совпадение облика и души. Но ты так не считаешь. Ты пытаешься вслушиваться в мои шаги и судорожно вздрагиваешь каждый раз. Когда я подхожу слишком близко, ты впечатываешься в стену мокрой спиной и что-то тихо мычишь. Что? Я искренне не понимаю твоего недовольства. Эта комната хорошо обогрета, я даже перетащил тебе кровать. Да и разве не ты говорил, что тебе нравится, когда тебя связывают на руках? Ах. Эта шутка? Не смешно, мать твою. Я не думаю, что перестарался. —*Имя*… Я посмотрел на тебя укоризненно, но лишь потом вспомнил, что завязал тебе глаза. Разве не забавно? Оу. Ты ползёшь на коленях до меня, и я вижу отметины из-под верёвки на твоих щиколотках. Мне невольно хочется увидеть такие же и на твоих руках, но я не шевелюсь, просто наблюдаю. Ты вновь зовёшь меня по имени. Хочется сморщиться так, будто съел самую кислую конфету. Что ты хочешь? Я уже отдал тебе всё, что было. Ненасытное животное. — Я закажу еду позже, а пока… — Я не позволил тебе докоснуться до себя, отступив на шаг. — Эй. Какого чёрта? — Ты задрожал. Кажется, мой гнев слишком очевиден. — Ты не доел даже то, что я принёс в прошлый раз. Ты хоть понимаешь, сколько стоит накормить такой прожорливый рот, как твой? Я хватаю тебя за ошейник и заставляю встать на ноги, даже встряхиваю пару раз. Мне хочется увидеть вину в твоём лице. Но ты лишь кряхтишь. Обязательно издавать эти отвратительные звуки? Лязгнула цепь. Я бросил тебя на пол так сильно, что всё разлетелось с подноса. Чёрт. Ладно, это моя вина. Я не стану заставлять тебя жрать что-то настолько испорченное. Ха? Что ты делаешь? Это омерзительно. Ты так напуган, что ищешь руками на полу остатки. Ты сразу кладешь их в рот и жадно жуёшь. Тарелка вообще-то тоже раскололась. А если там осколки, разве тебе всё равно? Господи. Я оттаскиваю тебя за ногу, ты даже не брыкаешься, как раньше. Ты зажал лицо руками. За что я должен тебя бить, свинья? Я совсем перестал тебя понимать. Ты уже давно не улыбаешься, но почему-то так даже легче. Не приходится каждый раз гореть желанием вмазать по твоему мейкап-лицу. Я ведь дарил тебе косметику пару месяцев назад. Ты пользовался ей? Тебе нравились те тени, ты очень долго смотрел на них в магазине… Ладно, я не хочу знать. — Прекрати, — фыркнул я, опустившись на корточки рядом с тобой. Я присмотрелся к твоим приоткрытым губам. Они совсем высохли и вспухли. Кажется, у тебя кровь. Ты прокусил губу или сожрал осколок, сам того не понимая? Спрашивать вслух нет смысла, здравого ответа не будет. Я поднимаю твоё лицо ладонью, и ты неожиданно хватаешь меня за запястье, но быстро отпустил. Правильно, не испытывай моё терпение. И вправду, очень сухие губы. Они сыпятся по углам, когда я провожу там ногтем. Позже куплю тебе что-нибудь из мазей. Не очень дешёвое, так и быть. Мне не составляет особого труда заставить тебя открыть свой грязный рот шире, ты будто бы сам поддаешься. Я разглядываю полость твоего рта и небрежно начинаю проверять её пальцем. Там липко и вязко. Кажется, ты начинаешь иссыхать изнутри, хаха. Ты вздрогнул так, будто бы я сказал это вслух. Кажется, я нащупал твою ранку, прямо за щекой. Я заставляю тебя морщиться и кряхтеть, нажимая на неё. Конечно, я это делаю специально, но ты же сам хотел чего-нибудь подобного. — Блять! — резко отдёргиваю руку. Твои слюни потекли мне прямо на рукав. Ты сможешь заплатить мне за эту рубашку? Думаю, нет. Пытаюсь убрать свежее, яркое от крови пятно рукой. Тщетно. Чёрт. Я собираюсь пойти в душ и вернуться. Хочу сказать «жди меня здесь», и становится очень смешно. Какой бред, да? Я смотрю на тебя грозно и в последний раз перед выходом. Что-то не так. Ты нехорошо себя чувствуешь? Безумно красный. Я никогда не знал, что такая фарфоровая кожа может стать такой алой. Кажется, у тебя жар. Может, тебя тошнит? Ты безумно горячий, чёрт. Отвечай на мои вопросы, глупый ребёнок! Что? Почему ты жмёшься Там? Убери руки. Прямо сейчас. Да, вот так. Что? Какого хуя? Ты возбужден, у тебя стоит прямо сейчас, и ты смеешь просто так показывать это мне? Тебе настолько нравится жестокое обращение, кто бы мог подумать. Что я должен сделать, а? Я подхожу к тебе медленно, и ты, кажется, начинаешь на что-то рассчитывать. Что за вздор, я просто хочу поближе поглядеть, как ты заливаешься краской, маленькая дрянь. Меня это наводит на новые идеи, знаешь ли. Но подобное чувствую впервые: что, помимо вдохновения. Выкидываю эти мысли в своей голове за пределы разумного и стараюсь их быстро забыть, нужно сосредоточься на новой прозе. Я просто смотрю, и ты начинаешь скулить, как потерявшийся щенок. Ты пытаешься тереть ляжки друг от друга, но ты слишком худой, и получается совсем не так, как ты ожидал. Ты вновь пытаешься услышать меня, хотя бы дыхание. Я тихо смеюсь. Ты же не ждёшь, что я буду помогать тебе с этим? Кто-будет мыть тебя и комнату, когда ты удовлетворишь себя? Ты совсем не умеешь думать на перед. Я уже ни раз предупреждал тебя, что стоит быть аккуратнее в своих действиях, если не знаешь о последствиях. — *Имя*… — Ой, да хватит. Что ты хочешь от меня? — Пожалуйста… Я не ожидал, что вздрогну после твоих слов. Ты никогда не был вежливым, даже когда я прижал твою руку дверью к стене, я даже повёз тебя по больницам, но ты был саркастичен и груб. Как всегда. Мне смешно. Не могу понять, о чём ты просишь, но что бы это ни было, ты этого не заслужил. Ты услышал, как я сажусь на кровать. Невозможно сдержаться, видя, как ты неловко копаешься, пытаясь подползти. Задеваю ногой цепь на полу, и ты торопишься, прильнув к кровати возле меня. Ты прямо как пёс: молчишь, жмёшься и не знаешь, как подступиться. Я смотрю вопросительно. Совсем не знаю, что с тобой сделать. Ты вёл себя достаточно хорошо последний месяц, именно поэтому я всё ещё не ушёл. Ты коснулся моего колена. Неприятно морщусь, но просто смотрю. Что ты собрался делать, малыш? — Я… Ты сглатываешь, нащупав ремень моих брюк. В чём дело, ты можешь договорить? Раздражает. Но я дам тебе ещё немного времени. Ты неуверенно пытаешься расстегнуть ремень, я удивленно вскидываю брови. Значит вот что ты задумал. Мне интересно, и я не останавливаю, лишь облокачиваюсь на пустой матрас сзади себя ладонями. Ты поднимаешь своё лицо. — Я могу..? — Ты опять сделал, потом думаешь, глупый. Я касаюсь рукой зелёной пряди твоих волос и завожу назад. Они сальные и липкие от пота. А ведь когда-то ты часы тратил, чтоб сделать высокий ирокез. Твои сбритые по бокам волосы уже отрастают. Так даже симпатичнее. Я давно снял все твои побрякушки с лица и ушей. Без железа на мордашке тебе куда лучше, так ты выглядишь на свой возраст. Ты всё-таки продолжаешь. Вслепую расстегиваешь ширинку и пуговица, приспускаешь брюки вместе с моим бельём. Я вижу удивление на твоём лице. Ты не думал, что у меня не встанет на тебя, верно? Самоуверенное дитя, тебе нужно постараться. Обтатуированные пальцы пытаются надрочить мой член. «Я не возбуждаюсь, смотря на твой жалкий вид». Услышав это, ты горячишься, и пытаешься взять его в рот. Как ты собрался это сделать? Я совсем не возбужден. Я вновь убираю волосы с твоего лица, и ты поднимаешь свое измотанное личико прямо с моим членом во рту. Я нечаянно представил, как ты смотрел бы на меня сейчас. Не смог не вздрогнуть. Чёрт. Ладно, у тебя получилось. Я не могу отвести от тебя взгляд, пока ты усердно работаешь языком, моя грязная шлюха. У меня на удивление быстро встал член. Ты слишком медлишь, просто… Просто возьми его глубже. Становится жарко. Ты выглядишь довольно. Тебе нравится, как мой хер пульсирует у тебя во рту? — Открой свой рот шире, милый, — специально мурчу тебе это на ухо, ожидая твоей реакции. И реакция безбожно пошлая, но бесподобная: ты улыбаешься, и головка моего члена, которую ты вылизывал языком, пропадает в твоём горле. У тебя получилось это сделать так глубоко, я даже охнул. Ты этим занимаешься не первый раз, да? Это разочаровывает немного. Я хватаю тебя за волосы, натянув, и сильно поддаюсь тазом. Ты этого не ожидал, хочешь отстраниться. Даже не думай сейчас попытаться что-то сделать. Не могу себя сдерживать и насаживаю твой рот. Ты плачешь. С чего бы это? Этого хотел ты, ты даже вынудил меня возбудиться, я играл под твою дудку, пока ты делал это со мной. Почему сейчас тебе не нравится? Ты начинаешь задыхаться, и я отпускаю. Ты не дал мне кончить, за это отплатишь чуть позже. Ты падаешь навзничь и кашляешь. Видимо, я перестарался. Стой-ка, что ты… Твою мать. Наглая свинья, ты кончил от моего члена во рту. Хочешь, чтобы я заставил слизывать всё это с пола языком? Тебе наверняка понравится. Я подхожу к тебе, и ты виновато поджимаешь колени к груди, положив руки между ног. Выглядит это даже мило. Блядство. Ты сумел меня раззадорить. Заставляю тебя подняться, схватив за локти, и толкаю на кровать. Ты сразу же переворачиваешься на спину и пытаешься принять сидячее положение. Да брось, это не так сложно сделать, всё-таки я связал твои руки спереди, и, ко всему прочему, на запястьях. Не строй из себя жертву. Я медленно стягиваю ремень со своих брюк и вешаю его на спинку кровати. Ты испуганно вздрагиваешь, когда матрас подо мной прогибается. Однако твой член всё равно встал, даже после того, как ты недавно запачкал пол. — Что ты собр- А! Я не дал тебе договорить, резко схватив твои колени и разведя их в стороны. Ты вскрикиваешь и пытаешься подняться тазом, поэтому я вставляю одно колено тебе между бедер и нажимаю рукой на низ живота. Ты начинаешь дрожать, но перестаешь свои нелепые попытки уйти от меня. Твои щёки мокрые. Наверняка и маску намочил. Тебе так нравится пачкать мой дом и вещи? Ты отдраишь всё это вручную. — Повернись, — командую я, отстранившись. Я бы мог сделать это так, но ошейник действует на нервы и мешается. Ты удивленно приподнимаешься, но, будто видишь, что я не собираюсь ждать, разворачиваешься и выставляешь свою задницу ко мне. Боже, ты совсем потерял свой стыд. Твоё лицо упирается в подушки. Я медлю, наслаждаясь моментом и видом. Задумчиво поглаживаю твои ягодицы, разводя их в стороны; ты на силу расслабляешься. Ты же не раз растягивал себя сам, так? Ты хорошо здесь постарался… Тебе и вправду это нравится, шлюшка. Ладно, я помогу тебе здесь немного, у меня нет совершенно никакого желания доставлять тебе подобной боли. Нет, не морщись так, ты делаешь вид, что я делаю это для тебя, но ты же получаешь удовольствие. Один палец вошёл очень легко. Смазка даже не нужна, твоя задница хорошо с этим справляется. Ты выгнулся в спине сильнее. Тебе неприятно? Ты можешь терпеть, я знаю. Или, хочешь сказать, что это больнее, чем пробить себе уздечку на члене пирсингом? Ты его не хотел снимать тогда дольше всего. Тебе нравилось чувствовать железо внутри себя, обтираясь членом об мой рабочий стол в кабинете. Не делай такой удивленный вид, ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Сколько ты уже раз представлял меня сверху? Именно поэтому ты не сбежал, когда мог? Чёрт. Я перестарался. Чуть не порвал тебя, прости. Ты умоляюще стонешь, и я ещё раз извиняюсь. Ты знаешь, как мне сложно себя контролировать, когда я пытаюсь отругать тебя. Я буду нежнее, если ты так просишь. Кажется, я задел простату. Ты выгибаешься и стонешь. Я почти закончил. Эй! Прекрати это, перестань тереться членом, тебе не хватает того, что я уже с тобой делаю? Ненасытный. Я закончил, и ты разочарованно кряхтишь и ёрзаешь. Тебе хочется, чтобы я заменил пальцы на член, ведь так? Тогда попроси это. Я хочу услышать это от тебя, глупая подстилка. Ты серьёзно собираешься сказать мне это, да? Я жду. — Гм-м… — Ну же, скорее. Моё терпение кончается. — *Имя*, просто… Просто выеби меня, твою мать! Я разочарован. Ты совсем не вежлив и не обучен манерам. Я уже устал тебя дрессировать, знаешь ли. Кажется, проще волка заставить отказаться от мяса, даже если это равносильно самоубийству. Я приподнимаюсь и пускаю тягучую слюну тебе между бедер, в горле совсем пересохло. Ты вздрагиваешь, но как-то облегчающе. Подвожу головку члена к твоей растянутой дырке и вхожу. Ты тут же стонешь, но я знаю, что это наигранно. Ты же не пытаешься задобрить меня таким образом? Я двинулся глубже, ты закряхтел, что уже куда больше похоже на правду. Тебе неприятно? Давай сменим позу. Быстро развязываю верёвку на твоих ногах, и ты, уже будто зная, что нужно делать, падаешь на бок, задрав одну ногу. Сейчас ты больше всего похож на собаку. Я беру поднятую ногу, повторяю тебе расслабиться, что ты слишком быстро сделал, и по-грубому оказываюсь в тебе. Но ты стонешь не столько от боли, как от неожиданного грязного, но приятного чувства, как я понял. Кажется, я смог вновь найти эту точку, тебе нравится? Тогда я продолжаю. Ты продолжаешь стонать, прекрати уже. Я хватаю цепь и тяну её. Ошейник и так тебе немного жал и растёр кожу, верно? Так ты должен понять, что хватит. Ты прекращаешь, но вместо этого кусаешь губы. Чёрт, просто расслабься и не мешай мне! Кажется, ты понял. И цепь падает тебе на ребро, твоя кожа внезапно покрывается мурашками от холода, и ты дрожишь, но так даже лучше, верно? Я стал вгонять свой член грубыми рваными толчками, ты же течешь, как сука, когда я жесток с тобой. — Так больно… — тихо ноешь ты. Больно? Ты гадко пускаешь слюни в матрас и врёшь, что больно? Ладно, я перестану. Но и я устал держать твою ногу. Перевожу её ко второй и пристраиваюсь сбоку, так лучше. Ты прижался ко мне спиной, но я не сказал, что можно. Впрочем, тебе это аукнется потом. Ты начинаешь вздрагивать всем телом, с дикостью и жаждой сжимаешь меня в себе невозможно сильно, и я на силу вталкиваюсь до основания. Эти пошлые шлепки, я уже и перестал замечать их. Но ты слушал, я уверен, поэтому даже нет желания удивляться тому, насколько ты распущенная сучка. Я кончил прямо в тебя. Ты до сих пор пульсируешь, но я хватаю тебя за ягодицу и сжимаю, выходя. Не ожидал, что спермы будет так много, она течет прямо отсюда. Как тебе? Нужно в душ. Я быстро забираю ремень, и прячу упавший член в штаны. Твой голос останавливает меня перед дверью. Ты садишься испачканной задницей прямо на матрас, сучёныш. Нет, я точно заставлю тебя вылизывать весь дом. — Подожди, — ты встаёшь с кровати. Я совсем забыл, что убрал одну веревку. Ты чуть не споткнулся об собственную собачью цепь, хах. И что же ты хотел? — Я голоден, и… И что? Я же говорил, что закажу еду, так в чём проблема? Не нужно постоянно раздражать меня этим. — Нет, просто… М, — ты мнёшься. Я же знаю, что ты ведешь себя так только тогда, когда тебе что-то нужно. Говори, пока я не передумал. — Я могу выйти из комнаты? Я задумываюсь. Не уверен, что должен позволять это тебе после того, как ты навёл такой беспорядок. Вздыхаю. — Спасибо. И только сейчас ты благодарен. Чёртов лицемер. Снимаю с тебя повязку с глаз и развязываю руки. Ты довольно смотришь на меня, но я избегаю твой взгляд, он всегда вводил меня в заблуждение. Потираешь запястья, и я, оставляя дверь открытой, ухожу. Мне стоит побыстрее приняться за работу, пока светло. Уходя, я слышу, как ты, моя муза, усмехаешься мне в затылок.