Путь, который мы спели. - /Соавтор: Лёна Лазарева/

- Я тоже когда-то был очень нетерпеливым, - сказал Дэррит. Тэйглан посмотрел на Учителя недоверчиво. - Ещё каким! - подтвердил старый найгери и протянул Кантору глиняный кувшинчик с вареньем: - Это твоей жене. С травами. Счастья тебе… Поющий! - Спасибо вам, мастер Дэррит! - улыбнулся ему мистралиец. Он не мог видеть, насколько - улыбающийся, счастливый и немного растерянный - сейчас напоминает себя самого много лет назад. И голос… Диего ловил себя на том, что ему доставляет удовольствие просто разговаривать - как будто много лет он был немым и не привык ещё к своему голосу. - Возвращайся… когда-нибудь. В гости! - сказал Тэйглан. - Только Путь сам не пой, подожди Даллена! - пошутил он. - Подожду, - согласился Кантор. - Я теперь знаю, где вас всех искать. И найду… Он не стал уточнять, что теперь может придти в их сны. Пусть это будет сюрпризом! Они стояли на Площади песен. Кайр тоже пришел проводить гостя. Но Дэррит и Тэйглан смотрели сейчас на Даллена. - Я буду здесь в День Летней песни, - сказал Даллен. - Обязательно, Учитель. А теперь… …Портал соткался быстро - струи фонтана радужно переливались, как купол Башни Песен… или это были струи воздуха? Кантор ещё раз отсалютовал Поющим - кроме Дэррита и Тэйглана, здесь были ещё другие найгерис, которые, вместе с Кайром, молча стояли и смотрели на Даллена с Кантором… И было в этом молчании что-то очень надежное и дружеское. - Если не вернешься к завтраку, буду петь Песнь Возвращения, - улыбнулся напоследок целитель. Но Даллен знал, что Тэйглан начнет петь гораздо раньше. Может быть, с рассвета. * * * - Ой! - по-детски всплеснула руками Ольга. - Даллен! Диего! Какой у вас портал красивый! И он звенит… Спасибо, - сказала она, принимая у мужа кувшинчик с затейливым ягодным орнаментом на боку. - Возвращайся… - тихо произнес Кантор. - Ты… ещё не всё здесь слышал. - О да! Я обещаю, - граф йен Арелла улыбнулся совсем как когда-то. Светлая, мягкая полуулыбка - и без тени боли. …Это будет - они ещё споют у зажженного камина, и в цветущем саду под дождем из белых лепестков… И вместе споют портал, а пушистый серый котенок будет мурчать у Ольги на коленях - совсем как на родине, в Найгете. Но сейчас - звучит глубокий, волшебный голос - или это виолончель? - и перед восхищенной Ольгой, прямо на ее родной кухне, возникает огромное окно портала… Там, куда ведет этот Путь, уже отчаянно цветут цветы, свисая с ящиков, выставленных на улицу. Служанка с корзинкой идет по мозаичному тротуару мимо дома с цветными стеклышками в переплете окон… А Даллен ступает на мостовую и оглядывается. Ольга машет ему, а Кантор соединяет руки с символическом жесте… звон и тихий голос виолончели… всё. - Он вернулся, - сказал Кантор. - Диего, - очень тихо произнесла Ольга, - мне… мне даже страшно… ведь у меня же нет музыкального слуха! Но это - это не твой голос! Ты говоришь не своим голосом. - Нет. Своим. Только ты не слышала его раньше. Разве что на кристаллах. - На кристаллах?! Это… твой прежний голос?! Так ты теперь сможешь петь, как раньше?! - Теперь я смогу петь лучше… чем даже в юности. Потому что знаю, КАК! - улыбнулся Диего. Он одним легким движением поднял жену на руки. После долгого поцелуя Ольга тихо сказала: - Знаешь, я всегда любовалась твоими глазами… А сейчас мне кажется, что они стали ещё больше. И ещё… как будто ты немного прищурился… словно они удлинились - как вот у него, у Даллена! - Это вряд ли! - засмеялся Эль Драко. * * * В далеком городе Шайл в саду у позеленевшего, давно уже не бьющего фонтана очень худой парень, полулежа в кресле, провел рукой по лбу - так, словно у него болела голова. Не сразу, медленно, он открыл глаза и долго смотрел на умерший фонтан. А потом обратился к мужчине, задремавшему рядом, в своем кресле: - Брат… Совсем седой мужчина, чем-то похожий на парня, но с усталым и каким-то загнанным выражением лица, вздрогнул и подался к нему: - Илтарни! Что? Ты что-то сказал? - Да… Я тебя разбудил? Прости… Как ты постарел! Перед тобой я тоже виноват. Ты так и сидишь тут со мной? Все эти… годы? - Илтарни! - Орток йенна Крейд трясущимися руками ощупывал брата, не отвечая, не понимая и не веря, и наконец уткнулся лицом ему в грудь, глухо всхлипнув. - Ты очнулся! Брат… Столько лет! Ты молчал неделями - а потом начинал говорить, повторял одно и то же, и никогда не отвечал мне! Сначала я не мог до конца вылечить твою лихорадку… А потом так трудно было заставлять тебя хоть что-нибудь съесть! Мы и гуляли с тобой, ходили… сидели тут, в саду… а ты не помнишь? Ничего не помнишь? - Нет… Как гуляли - не помню. И сада тоже… Сад изменился, - грустно сказал Илтарни. - Орток! Помоги мне встать. - Да-да! Конечно! Орток придержал брата за плечо, Илтарни медленно встал и огляделся. - Весна… - сказал он. - Я любил… весну. - Пойдем, - как-то жалко засуетился брат, - тебя надо накормить поскорее! Сейчас мы выпьем… за то, что ты наконец очнулся… - Накормить… да. Надо поесть перед дорогой, - решительно сказал Илтарни. - Странно… Я думал - и на ногах-то тверд не буду… Знаешь, Орток… Даллен сказал, что простил меня. И сказал, что он… живой. Скажи, неужели он и вправду не умер? - Да… Найгерис как-то узнали, что он не убивал, и… оправдали его… и он теперь у них живет, - отозвался брат виновато. Словно это он был причиной казни Даллена. - Значит, ты увидел его во сне? - Да. Увидел. Он меня простил почему-то… только вот сам я ещё не простил себя. Накорми меня, брат, и помоги собраться в дорогу. Пожалуйста. - В какую дорогу?! Ты же не сможешь и на коне-то усидеть! - Я поеду в Найгету, - сказал Илтарни так, что брат какое-то время молчал, не зная, что же возразить и как. - Они же тебя убьют, - прошептал он. - Значит, убьют. Но я… поеду. - Я поеду вместе с тобой! - заявил Орток почти с былой уверенностью. Илтарни улыбнулся - тень прежнего веселого мальчишки промелькнула и исчезла. - Я не смею об этом просить, - сказал он, - и, наверное, не имею на это права… но я буду тебе благодарен, если ты… поможешь мне добраться. Они молча шли к дому, на фасаде которого заиграли солнечные зайчики от трепещущих листьев яблонь. И изверившемуся, апатичному графу йенна Крейд вдруг подумалось, что занимающееся утро - начало новой жизни. Или смерти. Но чего-то такого, что будет лучшим, чем их жизнь сейчас. А Илтарни мечтал. Странными были его мечты - и если бы кто-то мог их увидеть, то сказал бы, что видит сражение. Пограничная крепость Драконий Клык - та, чьи стены помнили мальчишку-Даллена. Граница с Эрвиолом, которая никогда не была спокойной: вылазки, стычки, исчезнувшие мирные жители и солдаты… Служить там. Просто рядовым. Нести службу и погибнуть, если получится, за родину... * * * Даллен шел по улице Шайла… Шайл был тем же. И одновременно другим – наверное, потому, что изменился сам Даллен. И весна была другой… Запахи… Нет, в Найгете чудесно пахло лесом и хвоей, янтарного цвета досками, которыми вымощены были окраины, и даже яблони там тоже цвели. А всё же… по-другому они цвели. Запахи были более теплыми, солнечными – родными. Теплая земля, клумбы и везде цветы. Хоть и маленький, а ящичек с растениями висел почти у каждого окна. Резная скамейка – и возле нее земля усеяна белыми лепестками яблони и вишни… Запах орионий – ярко-желтые головки светятся в траве. А звуки… Даллен “открыл” восприятие Поющего, и родной город обнял его звуками со всех сторон. Радостный лепет того дома, что семь лет назад ещё не был достроен… Даллен помнил его. Удивленный вздох, почти стон - от старого серого здания в переулке, где была хлебная лавка. Она и сейчас там, и пахнет свежей выпечкой… Старый дом, как гордая собака, что никогда не возьмет подачки от человека, почти кричал: “Пришел! Пришел!” Был бы он собакой - отчаянно вилял бы хвостом. “Ты здесь”, - прошептала акация у маленького флигеля, ласково проведя листком по лицу. А из особняка на берегу речки послышались торжественные аккорды. И что-то похожее на мужской хор. И торжествующий звук трубы… А куда он сейчас идет? Ах вот оно что… Старый оружейник. Даллен часто вспоминал о нем. Однажды он даже решил написать старику письмо, - передать его с кем-то, кто приезжал в Найгету, не составило бы труда, но… что он мог написать? Сейчас в саду, примыкавшем к дому оружейника, слышались голоса из беседки, увитой диким виноградом. - А я тебе говорю, не буду я это ремонтировать! Что ты мне приносишь? Рухлядь какую-то… Дешевле новый сделать! - Раз у моего хозяина висит на стене старый доспех, значит, надо его починить, - ответил голос, смутно знакомый Даллену. – А тратить хозяйские деньги на новый… я всё же не стану, наверное, вот вернется он и сам закажет! А всё ж таки порядок должен быть… Эта неспешная манера разговора и голос с хрипотцой…Неужели Вут?! Вуттара, своего бывшего однополчанина, который когда-то воевал под началом ещё совсем молодого Даллена и вместе с ним дрался у Кроличьей Балки, он встретил за три дня до прибытия послов из Найгеты. Одноногий солдат приехал в Шайл из своей родной деревни - и Даллен как раз хотел нанять его садовником, или привратником… и не успел. Кажется, он сказал Эгарту… королю Эгарту о солдате-ветеране. Но тогда… Про какого хозяина говорит Вуттар?! Поющий глубоко вздохнул и отворил ведущую в сад калитку. Несколько шагов, и… Они встали – два старика. Встали, как на параде, вытянув руки по швам и глядя на него… - Так вот я и говорю, - неожиданно прозвучал голос Вуттара. – Хозяин вернется – и сам закажет всё, что ему надо! Голос солдата почти не дрожал. Только слезы бежали по лицу. Одна за другой.