В свете софитов

      Утро не всегда бывает добрым. А особенно мерзопакостным его может сделать дичайшее похмелье. Как же повезло тем, кто никогда не испытывал на себе подобных ощущений… И Найтмер сильно жалеет, что не относится к их числу, и после каждой пьянки его череп раскалывается на кусочки, а во рту словно целая пустыня Атакама… И зачем он только продолжает напиваться, знает же, что у него крайне плохая переносимость алкоголя, да и не умеет он пить, несмотря на то, что его можно назвать «гулякой со стажем».       Он уже давно проснулся и крайне жалел об этом, ведь из-за головной боли хотелось вновь уснуть, но сильная жажда не давала этого сделать… Вот, полежав ещё пару минут, он прикладывает руку к черепу и с глухим стоном садится на кровати. — Что вчера было? — хрипло спросил он сам себя, это волновало его в первую очередь.       Через пару мгновений он всё таки решился открыть свои глазницы и осмотреться вокруг. — Так, ладно, это сейчас не так важно… — тихо говорит он, рассматривая комнату в мягких светлых тонах. — Важнее всего, где я?       Найт попытался вспомнить, что было вчера, ведь это могло натолкнуть его на верные мысли, но все воспоминания расплывались и никак не хотели приобретать чёткость. — Я точно помню, что пошёл к Эррору напиться, из-за того, что Киллер нашёл омегу… Его дома не было и я решил его дождаться, а когда он пришёл, то мы стали делать то, для чего собрались… Дальше ничего не помню… Вдруг я на пьяную голову переспал с первым встречным альфой… — Кошмар уже многое себе представил: и что с дуру пошёл признаваться своему ненаглядному в чувствах; и что просто прыгнул в постель к первому встречному; и что его нашёл кто-то из знакомых и, каким-то волшебным методом, узнал. Даже кто его нашёл… Нет, это уже вряд ли, он около года не появлялся в жизни Кошмара, не мог он так неожиданно объявиться… Хотя, кто его знает.       Дверь комнаты открылась и на пороге стоял лучезарно улыбающийся скелет с бутылкой воды и пачкой аспирина в руках. — Доброе утро, Найти. Как тебе спалось? — с нежностью проговорил он, неспешно подходя к кровати и садясь на самый краешек, он протянул братку таблетки и живительную влагу. — Ужасно, — буркнул омега, выхватывая из рук брата бутылку и медикаменты. — Такое чувство, что череп сейчас взорвётся, так ещё и ты тут нарисовался, век бы тебя не видеть, — прорычал он, открутив крышку, и начиная жадно глотать прозрачную прохладную жидкость. — Вот снова мы вернулись к больной теме, — выдохнул Дрим. — Скажи, за что ты меня так ненавидишь?       Найтмер, что уже запивал кислую таблетку, оторвался от бутылки и бешено взглянул на актёра, что выглядел крайне подавлено. — Может быть за то, что ты грёбаный извращенец, который хочет своего близнеца? Ты об этом ни разу не думал? Может поэтому я и бегаю от тебя? Может мне страшно находиться в компании брата-альфы, что может в любую секунду сорваться! — с каждым словом Найт становился громче, а после и вовсе запустил в брата открытую бутылку, что врезалась в стену, пролетев мимо его черепа. — Что? Да я бы никогда… — начал было возражать мечтатель. — Что «никогда»? Давай, расскажи мне, что ни за что не тронул бы меня и пальцем, что просто не можешь себе этого позволить из-за безмерной любви, — босс крупной преступной группировки распалялся всё больше и больше. — Но я правда люблю тебя больше всей жизни… Я готов на всё… — Дрим говорил это достаточно тихо, низко опустив череп, он был подавлен пониманием, что родной брат и любимая омега о нём подобного мнения. — Все вы так говорите… А куда потом ваша любовь девается? Почему потом омеги страдают? — омега тоже стал чуть тише, но продолжал злобно смотреть на брата. — Ты ничем не отличаешься. Тебе уже вон сколько романов приписано. — Это всё просто жёлтая пресса. Они на любую подлянку пойдут ради сенсации. Найти, прошу, просто поверь мне… — мечтатель протянул руки для объятий, но их тут же оттолкнули. — Нет! Никогда! Я тебя ненавижу! — кричал Найт, не сдерживая эмоций. — Ты — лживая, лицемерная сволочь, что думает лишь о себе! Я ни за какие заслуги не поверю тебе! Я… — омегу прервал звучный удар, что пришёлся на его череп, вернее на скулу. Удар был относительно не сильный, но от неожиданности его череп мотнуло в сторону, неясно почему на уголках его глазниц появились слёзы.       Дрим перепугался, видимо только понял, что натворил, и прижал руку к себе. — Найтмер… И-извини… Я… Я не хотел… Я не специально… — начал было оправдываться он, но в ответ ему в лицо прилетела подушка. — Убирайся! Видеть тебя не хочу! — кричал Найт в то время, как по его скулам покатились слёзы.       Дрим молча встал и вышел, он знал, что тут уже ничего не исправить, а усугублять сильнее не хотел. Кошмар же закрыл лицо руками и разрыдался в голос… Почему место пощёчины так неприятно жжёт? Почему чувство, что внутри что-то оборвалось? Почему настолько больно в душе?.. Дрим же ни разу в жизни не поднимал на него руки… Даже когда тот отзывался о нём самыми обидными словами… Видимо и у этого альфы есть точка кипения, и Найтмер её успешно преодолел, теперь жалеет об этом. Он не намерен здесь оставаться, он снова уйдёт без намёка на своё возвращение… И снова будет в тайне ждать, пока брат найдёт его. Это их вечные догонялки, которые он не в силах прекратить, приняв Дрима и самого себя. Но и терпение его брата отнюдь не железное, он уже совсем отчаялся и готов навсегда избавить свою любимую омегу от своего общества.

***

      Эррор только-только переоделся и вышел на площадку, где уже все собрались. Он знал, что этот день будет достаточно трудоёмким, ведь по плану они снимают одну из самых печальных сцен, где Лео ранят, и он, уже прощаясь с жизнью, признаётся Эдварду, что носит от него ребёнка, просит прощения за то, что, как и молодая графиня, бросает его одного в этом чужом и холодном мире… Честно признаться, Эрр почти заплакал, читая сценарий. — Хей, доброе утро, Эррор, — с улыбкой сказал Инк, подходя к своему коллеге. — Д-доброе… — немного, совсем малость смутившись, отвечает чернокостный, улыбаясь в ответ… Ему до сих пор немного непривычно то, что он может так просто общаться со своим кумиром. — Выложимся сегодня по полной, осталось совсем немного, — хлопая омегу по черепу, говорит чернильный.       Ошибка энергично кивает, в уме с ужасом понимая, что осталось действительно не так много, всего полмесяца…