Об "отличных идеях" и их последствиях

      Этот день был таким же обычным, как и многие дни до него. Следует даже отметить, что он выгодно выделялся среди обычных серых будней, каких этот город видел немало. По словам многих жителей, этот день был одним из тех редких, но прекрасных дней лета, когда удушающая жара, присущая этому городу, уступала место лёгкому ветру. Солнце при этом ничуть не думало прятаться за тучи, и светило так же ярко, поднимая настроение прохожим. В воздухе прямо чувствовалась радость, казалось, всё на улице было пропитано чем-то сентиментальным и лирическим.        Однако были те, кому это приносило раздражение. В это прекрасное, поистине удивительное утро Накахара Чуя не разделял мыслей большинства. Он плевать хотел на любую лирику, а сентиментальность вызывала, в лучшем случае, глубокое отвращение. Дело в том, что Чуе было скучно. Даже не так. Чуя откровенно бесился от всепоглощающей скуки и от того, что он не может прямо сию минуту бросится куда-то сломя голову и сделать что-то совершенно бредовое, но сделать! Ему становилось тошно от того чувства, когда в ладонях начинает колоть от собственного бездействия и ты готов на всё, чтобы прогнать это зудящее наваждение. Короче говоря, Чуя страдал. И самое главное,что это неприятно поражало даже его самого. В самом деле, неужели ему, чёртовому исполнителю Портовой Мафии, держащему в страхе добрую половину города Йокогамы, может быть скучно? Оказывается, может. И это раздражало настолько, что эспер в данную секунду был готов уничтожить весь тот мир и покой, который ценой больших усилий сам же и восстанавливал.        После конфликта с Гильдией прошло уже около трёх недель. Министерство внутренних дел основательно поработало и замело следы тех разрушений, которых Мафия и Агентство, как всегда, оставили в очень большом количестве. Пожалуй, их единственным плюсом было умение манипулировать фактами, чтобы успокоить взволнованное население. Вот почему сейчас большинство мирных жителей даже не вспоминало об этом ужасном происшествии. И кроме этого, разгром Гильдии, как одной из самых сильных и влиятельных организаций мира, внушил страх другим, более мелким группировкам, и они в большинстве своём залегли на дно, обеспечив тем самым пусть и хрупкий, но мир Йокогаме. Казалось бы, надо просто расслабиться и радоваться жизни, верно? Но мнение Чуи было абсолютно противоположным.        - Чёрт! Меня это всё уже задолбало! - в злости на собственное бессилие в этой ситуации, одарённый яростно саданул кулаком по столу. Жалобный скрип ни в чём не повинной мебели и противный хруст щепок возвестили о масштабах проблемы. Эспер раздражённо цыкнул, увидев, что опять не рассчитал силу: в гладкой столешнице от мощного удара образовалась дыра величиной с его, Чуи, кулак.       Накахара бессильно откинулся на стуле. Если бы он мог, сейчас бы он молил Бога, чтобы его вызвал Мори. Но Чуя не был собой, если бы опустился до молитв. Вместо этого он мысленно осыпал Господа бранью и требовал от него устроить так, чтобы чёртов босс соизволил-таки выдать страдающему и ужасно злому эсперу хоть какое-нибудь чёртово задание! Он уже представлял, как дверь откроется и он услышит от одного из многочисленных шестёрок организации: "Вас вызывает босс!"        - Вас вызывает Босс!       От реального голоса Чуя аж подпрыгнул, качнувшись назад на стуле и еле удержав равновесие, и обернулся. В дверях его рабочего кабинета стоял один из телохранителей Мори, как и всегда, одетый в чёрный деловой костюм, в чёрных очках и с совершенно безэмоциональным выражением лица.       Окончательно убедившись, что это не галлюцинации, Чуя, пожалуй, более поспешно, чем следовало бы, схватил шляпу, до этого лежавшую на столе и, не заметив "слегка" удивлённого лица шестёрки, вылетел в коридор. Прямо сейчас он был готов кричать от облегчения, однако суровая репутация исполнителя Портовой Мафии была бы в таком случае просто разрушена. Единственная реакция, которую он смог себе позволить, не выходя из образа опасного и крутого мафиози - победная ухмылка, которая сама наползла на его лицо, когда он быстрым шагом шёл к Мори.        Почти залетев в кабинет босса (на деле же это всё ещё выглядело как ускоренный шаг), Чуя затормозил и чересчур оптимистично спросил:        - Вы меня вызывали, Босс?        - Чуя-кун, - мягкий, но, тем не менее, холодный голос Мори привычно разлетелся эхом, заставляя напрячься и замереть в ожидании. Впрочем, сейчас Чуя даже не обратил на это внимания. - Ты знаешь, что недавно Йокогама была в очень плачевном состоянии. В чрезвычайно сложной ситуации -а ведь вторжение Гильдии было катастрофой национального масштаба - город понёс огромные потери. Но благодаря нашим усилиям, он, можно сказать, возродился. Несомненно, Вооружённое Детективное Агентство тоже внесло свой вклад... - на этих словах Огай слегка поморщился, словно не мог признать,что эта кучка недоэсперов оказалась намного более полезной городу, чем сама Портовая Мафия.        - Я не понимаю, к чему вы клоните, - Чуя пребывал в недоумении. Босс, конечно, любит заходить издалека, но настолько сильных приступов патриотизма у него пока не наблюдалось. В ответ на это Мори сложил руки у подбородка в своей излюбленной манере и, вздохнув, перешёл сразу к делу.        - Недавно мне поступило сообщение от Фукузавы Юкичи, президента упомянутого мной Агентства. Он приглашает нас на банкет.        С минуту Чуя молчал, зависнув в прострации. Вообще в его привычку не входило долго обдумывать слова босса, но заявление Мори прозвучало настолько неожиданно, что Накахара даже усомнился в реальности всего происходящего. Однако, ущипнув незаметно себя за запястье, он убедился, что это всё на самом деле, а значит, ему придётся что-то с этим делать. Поэтому он постепенно справился со ступором, глубоко вдохнул, чтобы запрятать такие ненужные сейчас эмоции куда подальше, и уточнил:        - Кого он приглашает?        - Всю Портовую Мафию. - Как ни в чём ни бывало, ответил глава Мафии, совершенно не замечая состояния Чуи, которого всё больше и больше захлёстывало раздражение. - Он также упомянул, что там будут все сотрудники Агентства. Поэтому он предлагает мне, в свою очередь, предложить участие в банкете хотя бы самым основным эсперам-исполнителям организации. Он считает, что это будет способствовать укреплению деловых связей между Мафией и Агентством.        - Чт...Какого хрена?! - взорвался рыжеволосый, не в силах больше удерживать своё негодование и ярость. Он уже жалел о том, что пришёл в кабинет Мори. Уж лучше скука, чем настолько отвратительное задание!        - Ну, Чуя-кун, - Мори укоризненно на него взглянул, - мне тоже эта затея не совсем по душе. Но не следует ругаться, здесь же дети. - Он указал глазами на играющую в углу Элис. Та немедленно обернулась и показала Огаю язык. - К тому же, не думаю, что это будет настолько плохо, как ты почему-то думаешь.        - Плохо? - Чуя фыркнул. - Нет, это будет не плохо, это будет поистине хуже некуда! Просто чертовски отвратительно! Если приглашены все сотрудники этого агентства, то и эта сволочь Дазай тоже там будет. А вы прекрасно знаете, что там где этот ублюдок..!        - Достаточно, Чуя-кун, - голос Мори всё ещё был мягок, однако в нём появились жёсткие металлические ноты, -я тебя услышал. Но ты обязан следовать моим указаниям, так что, - босс растянул губы в фальшиво-сочувствующей улыбке, - твоё участие даже не обсуждается. А все свои мысли, будь добр, оставь при себе.        Чуя замер. Давно он не позволял себе настолько открыто возмущаться решениям босса: наверное, аж с того времени, когда ему было шестнадцать. Он сразу же взял под контроль свои эмоции, сжав кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.        - Простите, Босс, разрешите идти, - выдохнул он сквозь зубы и, не дожидаясь ответа, поклонился и вышел из комнаты, едва не хлопнув дверью сильнее, чем было положено. Уже в коридоре он столкнулся с Акутагавой, который направлялся, судя по всему, туда, откуда Чуя только что вышел. Хозяин Расёмона выглядел хмурым и отстранённым, впрочем, как и всегда. Ну, что же, своя порция потрясений на сегодня парнишке (который был младше самого Чуи всего на четыре года) всё равно была обеспечена. И если бы Чуя не был бы собой, он, скорее всего даже пожалел бы своего товарища по несчастью, но сейчас его гораздо больше занимали собственные проблемы, казалось, величиной с главный небоскреб Йокогамы.       Поэтому как бы выражая своё сочувствие, Чуя всего лишь хлопнул Акутагаву по плечу, вызвав у того абсолютный шок и недоумение, и зашагал дальше, громко топая ногами по полу, чтобы хоть как-нибудь выпустить свою злость.        Оставшееся время рабочего дня для эспера было похоже на вязкий туман: он с кем-то говорил, кому-то отдавал приказы, что-то заполнял, что-то подписывал. Всю эту работу он выполнял на автомате не хуже любого офисного работника. И хотя в любое другое время он бы искренне удивился и даже возмутился таким раскладом дел, сейчас его мысли были заняты только предстоящим ему безумным чаепитием. В том, что оно выйдет безумным, Накахара ни на йоту не сомневался: уж кто-кто, а эта забинтованная сволочь любое благое дело может превратить в фарс, подозрительно смахивающий на бред психически больного. Но это была лишь одна причина, почему он не хотел в этом участвовать. Слишком уж подозрительно выглядело такое показательное миролюбие Фукузавы Юкичи. Чуя был совсем не глуп, и понимал, что желание устроить вечеринку у него появилась отнюдь не от доброты душевной: Агентству что-то надо от Мафии в целом или от их босса в частности - это было ясно как день. А то, что Мори потакает этому значит, что он что-то задолжал по-крупному этому самураю на пенсии.       Осознав, что ему придётся стать фигурой, играющей по правилам не только его законного начальника, но ещё и командира их врагов, а значит, и Дазая, Чуя едва не взвыл. Он ощутил очень острое желание сначала побиться головой об стенку, а потом - основательно напиться. Второе своё желание он выполнил, когда добрался до своей квартиры и наскоро поужинал. А потом ещё долго сидел с бокалом вина, погружённый в довольно мрачного содержания мысли. Это была своего рода традиция, которую эспер повторял уж очень часто, особенно после тяжёлого выматывающего рабочего дня. Обычно Накахара перебирал в голове все важные мысли и идеи, которые возникали у него во время выполнения своих обязанностей. Он мысленно сортировал их по воображаемым полкам, отодвигая что-то несущественное назад и оставляя на обдумывание только действительно важное. Это помогало успокоиться.        Успокоится, вопреки всему, не удалось. Чуя долго не мог заснуть, не помогало даже его универсальное средство - вино. А когда он наконец смог заснуть, то, возможно, из-за его размышлений, возможно, по иной причине, ему приснился кошмар, поражающий своей нелепостью и абсурдным содержанием. Честно говоря, одарённый даже не сразу осознал, что это был сон. Он сидел за огромным столом, сильно смахивающим на тот, что стоит в кабинете босса. Только во сне стол был накрыт скатертью и заставлен убойного цвета сладостями. Какие-то из них поражали яркой синюшностью, другие разили наповал оттенками розового, а от оранжевого цвета третьих вообще хотелось закрыть глаза и побиться головой об ближайшую стенку. И, конечно, именно этого Накахара не мог добиться при всём своём желании, ибо был прочно приклеен к стулу, по ощущениям, - чем-то вроде универсального супер-клея.        Нелепая ситуация и то, что Чуя в принципе смог в ней оказаться, заставила эспера издать нервный смешок; а вот увидев остальные действующие лица, Чуя не мог не содрогнуться: подсознание точно читало его страхи, послав в его сон худшие из них. Да, именно сейчас Чуя окончательно убедился в нереальности происходящего. Улыбка стоящей слева от стола Элис не предвещала ничего хорошего, от довольно-предвкушающей ухмылки Дазая ("Как он вообще здесь оказался?!") бросало в дрожь, а хитрое выражение лица Мори только добавляло остроты ощущениям.       Накахара попытался было сказать что-то вроде: "Какого хрена?" или "Что вы от меня хотите?", но его заткнули. Ложкой. Полной ядовито-зелёной гадости, которую по нелепой ошибке называют "желе". Не ожидавший от Элис чего-то подобного, первую партию Чуя проглотил и тут же закашлялся, пытаясь выплюнуть противную массу. И когда это у него не получилось, он зло уставился на виновницу этого безобразия, которая невозмутимо зачерпывала ложкой что-то ярко-красное с другого блюда. Девчонка сразу же попыталась впихнуть ЭТО в качестве второй порции, что она и сделала, с невероятной для такого мелкого ребёнка силой пробиваясь сквозь сильно стиснутые зубы постепенно впадающего в панику Накахары. А дальше... Дальше начался хаос. Было такое чувство, что эти трое задались серьёзной целью увеличить вес Чуи как минимум на пять-шесть килограмм. Первое время эспер боролся изо всех сил: сжимал зубы, пинался, материл всех подряд, шипел и плевался, пытаясь избавиться от той фигни, которой его дружно и с упорством танка пичкали. Но приторная гадость, имевшая к тому же жуткий вкус мыла или чего-то подобного, уходить не желала, заставляя давиться и есть, пусть и через силу.       Где-то на половине процесса сволочь Дазай, всё это время скакавший вокруг стола горным козликом, радостно заявил, что если Чуя осилит всё оставшееся на столе, то сможет побороть свою злость, станет добрым, счастливым и вообще феечкой, и они смогут вместе весь день есть сладости, летать и много чего ещё. От таких перспектив Чую замутило, и он со всей своей яростью собрался выдать что-то ужасно оскорбительное, но его снова заткнули ложкой с особо большой порцией ядовитой хрени, и эспер захлебнулся собственными возражениями, при этом понимая, что его мозг сейчас не выдержит такого издевательства и отключится. В итоге, через несколько секунд так и получилось, и Накахара получил небольшую передышку перед своим пробуждением. Последним, что он услышал, впадая в забытье, были слова Мори: "Это твой долг, Чуя-кун, так что не обижайся".        Проснулся эспер в самом ужасном настроении и с сильнейшей головной болью - вчера он явно переборщил с алкоголем. Перед глазами всё расплывалось, а во рту остался привкус мыла - той бурды, которой его накормили во сне, хотя, возможно, это ощущение объяснялось обычной сухостью в горле. Протерев глаза, Чуя попытался встать, и покачнулся, хватаясь за тумбочку возле кровати, когда ему это удалось: по мозгам словно прошлись молотком, голова гудела, как огромный рой насекомых. Тут же желудок скрутило, и несчастный эспер, шатаясь, поспешил в ванную,чтобы привести себя в порядок и убрать последствия вечернего пьянства.        Спустя час и три чашки кофе, который эспер сварил в перерывах между борьбой с головной болью и спазмами в желудке, а также в перерывах между невнятными ругательствами, его внешний вид и состояние организма с отметки "хуже некуда" поднялось до отметки "жить можно", а вот настроение так и не улучшилось, оставшись на состоянии "убью любого в радиусе двух метров от меня". И как назло по дороге на работу, если это можно было таковой назвать, жутко нервному Чуе пришлось дополнительные полчаса постоять в пробке, борясь с желанием поднять своей способностью все машин в воздух и разбить их об асфальт. Он чуть не врезался в столб по вине одного незадачливого пешехода, решившего выйти на переход в самый последний момент, заставив эспера резко затормозить.       Поэтому ничего удивительного, что в офис Мафии Чуя влетел в самом дурном расположении духа. А именно, злющий, как тысяча дьяволов, эспер пронёсся по коридору, сметая на своём пути мелкие вещи, мебель и людей своей способностью, внезапно вышедшей из-под контроля. Впрочем, шестерки были неплохо научены опытом: они сами быстро смывались, едва заметив полыхающего жаждой убийства Накахару где-нибудь в поле своего зрения.       Состояние гнева и ярости на всех и вся Чую не отпускало аж до вечера, в конце превратившись в глухое раздражение. Сегодня всех эсперов приказом Мори отпустили раньше, убрав из их графика вечерние смены и ночные "зачистки", оставив всё на отряды "общего направления". Взамен, эсперы обязаны были явиться в парадном виде в кабинет Мори ровно в шесть вечера - их ждало издевательство иного рода и вида, которое опережало на голову любые самые грязные дела, которые они проворачивали на протяжении всего существования Портовой Мафии.       Собственно говоря, несмотря на все просьбы начальства явиться в подобающем виде, никто и не подумал переодеться, и все пришли в том, в чём ходили обычно, как и сам Чуя. Он не видел смысла что-то делать ради Агентства, которое, по его скромному мнению, мешало жить не только мафиози, но и всему миру. Скорее всего, все его товарищи по несчастью считали так же, потому что когда Накахара открыл дверь в кабинет босса и оглядел присутствующих, классически-парадным он смог бы назвать только наряд Акутагавы - просто потому, что Рюноске в принципе ничего другого, кроме белых рубашек, черных брюк и плащей, не носил. Огая в кабинете ещё не было, как и мелкой занозы Элис, поэтому каждый мог, не стесняясь, выражать своё недовольство. Что, впрочем, и делал Тачихара, как всегда активно жестикулируя и периодически ругаясь с Гин.       Почему девушку пригласили, для Чуи оставалось загадкой, ведь эспером она ни в каком месте не являлась и даже не представляла из себя образец благовоспитанности, как это могло бы быть, пригласи её Мори в качестве консультанта для совершенно не дружащих с манерами одарённых. Она меньше всех походила на парадно одетого человека: рукава жилетки-плаща были порваны и живописно свисали клочками ткани, джинсы запачканы землёй и чем-то ещё, футболка в пятнах и, вдобавок, маска из бинтов, закрывающая пол лица. Видно было, что Гин откровенно фиолетово на весь тот бардак, что творился вокруг неё. Чуя её невольно зауважал за непробиваемость и пофигизм в таких пугающих ситуациях.       С другой стороны от девушки задумчиво подпирал стенку своей спиной старик Хиротсу. Внешне он выглядел таким же невозмутимым, однако его пальцы, державшие, наверное, третью по счёту сигарету за это время, заметно дрожали. Накахара подумал, что по жизни очень проницательный старик наверняка тоже заподозрил двойное дно в этом сомнительном предложении от бывшего приятеля их босса и потому так сильно нервничает. Он поздоровался с Хиротсу кивком головы и стал возле стены, облокотившись о неё и засунув руки в карманы, разглядывая остальных участников этого нелепого собрания.       В общем, атмосфера в кабинете была далека от умиротворяющей. Все были по-своему напряжены. Актутагава замер напротив двери неподвижной хмурой статуей, его лицо казалось ещё бледнее обычного, а пальцы рук, опущенных по швам, то сжимались судорожно в кулаки, то разжимались, словно мысленно парень с Расёмоном пытался задушить или четвертовать своего вечного соперника - тигра-оборотня из того же треклятого Агентства. Чуя хмыкнул. Он уже знал, правда, без подробностей, как этот дуэт имени Тигра и Расёмона спихнул с высоты в несколько километров выскочку-Фицжеральда из Гильдии. И после этого парни ещё считают себя врагами! Прямо как...в общем, неважно! Чуя тряхнул головой, отгоняя подобные мысли. Они с забинтованной мумией совершенно точно остаются врагами, несмотря на то, что много раз прикрывали друг другу спины. Накахара ещё раз мотнул головой, запрещая себе думать об этом и посмотрел в дальний угол из которого явственно доносилось тихое хихиканье.       Когда эспер наконец нашёл источник этого раздражающего звука, его лицо скривилось. Конечно, Кью попадал в категорию одарённых, но Чуя никогда не думал, что Мори настолько не дружит со своей головой, чтобы пригласить на вечеринку этого малолетнего психа. В некоторых делах мальчишка был полезен: он мастерски наводил хаос в городе, когда это требовалось, и почти во всём слушался Мори. Но обычно эсперы, в том числе и сам Чуя должны были разгребать многочисленные проблемы, оставленные ребёнком после своих похождений. Тут тебе и смерти сотрудников из-за способности Кью, которую пацан почти не контролировал, и случайные жертвы среди мирного населения, а о последнем случае, когда эту ходячую проблему похитила Гильдия и использовала в своих целях, и вспоминать не хочется. И вот, благодаря прогрессирующему маразму Мори, этот психопат смотрит вокруг и с улыбкой начинающего маньяка вертит в руках свою жуткую даже на вид куклу. Чую передёрнуло, и он горячо понадеялся, что банкет сегодня обойдётся без особо разрушительных происшествий.        Отвлекаясь от Кью, Накахара переключился на подрывника Мотоджиро. Того колотила крупная дрожь, и Чуя даже знал причину такого страха. Йосано. Пугающая баба из Агентства, которая повсюду таскает с собой арсенал всевозможных колюще-режущих предметов в сумке в одной руке и огромный тесак - в другой. И кроме всего прочего, эта женщина обладает характером, которому позавидовал бы любой садист или палач. По крайней мере, так рассказывали Чуе. При этом Йосано носит почётное звание врача, что очередной раз убедило Накахару в том, что у докторов в голове не всё в порядке, а их тараканов явно сожрало что-то покрупнее и поопаснее. И Мотоджиро столкнулся лицом к лицу с этой ужасающей бабой - парня можно даже пожалеть.       И Чуя бы пожалел, если бы не знал, что ничего в мире нет более пугающего, чем те твари, которые в огромном количестве бегают в голове у Дазая, особенно когда ему в мозги забредает очередная идея. Тогда его тварюшки не просто бегают, они носятся! А Чуе или кому-то ещё приходится следить, чтобы забинтованный ублюдок и его питомцы в мозгах не устроили локальный апокалипсис. Впрочем, он вовсе не собирался думать о тараканах Дазая, поэтому Накахара быстро переключился.       Пожалуй, единственным человеком, который был не против затеи Мори, была Коё Озаки. И главной причиной того, что женщина согласилась и всячески помогала Мори в организации этой странной затеи (а она явно приложила к этому руку, в этом Чуя был уверен), была мелкая девчонка со способностью, сильно похожей на Золотого демона. Чуя уже забыл имя этой мелкой, но помнил, что она стала вторым после Дазая эспером, которому удалось уйти из Мафии и при этом выжить. Видимо Озаки слишком привязалась к своей воспитаннице, и теперь делает всё возможное, чтобы с ней увидеться. К тому же, Накахара сам был свидетелем сцены, когда Коё возвратилась с, как они думали, плена у Агентства и заявила, что, видите ли, чай у них был слишком вкусный! Вот этот-то чаёк им и аукнулся сегодня, Чуя был уверен. И теперь она стояла здесь и откровенно веселилась, разглядывая разной степени раздражения лица собравшихся в комнате эсперов. По мнению Накахары, она могла хотя бы сделать вид, что ей всё равно, и не портить общую картину удрученных своей участью эсперов своим ехидным выражением лица.       Однако додумать свою мысль Чуя так и не успел, ибо в кабинет внезапно вломились, по-другому сказать нельзя, новое лицо. Этим лицом, на удивление, оказалась Хигучи Ичиё, которая в этот раз почему-то изменила своей привычке приходить раньше всех и всюду таскаться за Акутагавой , и вскоре Чуя понял, почему. Из всех приглашенных только она вняла просьбе босса и пришла в виде донельзя парадном: ни капли не изменив своему вечному деловому стилю, Хигучи значительно отличалась от обычного своего небрежного и растрепанного вида. Рубашка, видимо, постиранная и отлаженная, была застегнуть на все пуговицы, такой же чистый вид имел и пиджак с брюками. Некогда завязанные в быстрый пучок волосы оказались распущенны, и, кроме того, эта совершенно строгая в плане всякой косметики девушка оказалась накрашенной. К слову, последний момент Чуя бы так и не заметил, если бы не ошарашенный Тачихара, так громко озвучивший сей факт, что тот разнёсся по всей комнате. Похоже, все были шокированны таким поворотом, и особенно Акутагава, который (по идее) должен был знать свою подчинённую лучше всех. Под откровенно офигевающими взглядами (кроме Кью и Коё, первый из которых ничего не понял, а вторая, кажется, даже одобрила внешний вид Ичиё), подчинённая Акутагавы смутилась(!) и поспешила скрыться в одном из тёмных углов комнаты.       Но про Хигучи, к её немалому облегчению, быстро забыли, потому что дверь открылась во второй раз, явив народу слишком радостного и воодушевленного Мори с Элис, упакованной по такому случаю в жутко праздничный наряд с кучей бантов и рюшек. Последняя выражала крайнюю степень недовольства тем, что её посмели переодеть в неудобное и, к тому же, отвратительного розового цвета платье, и периодически кидала на Огая ненавидящие взгляды, обещавшие ему скорую смерть от какого-либо острого предмета, который ей удастся обнаружить.       Однако Мори будто бы не заметил этих взглядов, он обвёл всё сборище взглядом, и энтузиазм его немного поутих, когда глава Мафии обнаружил, что к его просьбам почти никто не прислушался. Но на удивление, босс ничего не сказал, а только вздохнул пару раз, чтобы все осознали, насколько ему, бедненькому, тяжело с непробиваемыми подчинёнными. Подчинённые не впечатлились. Мори понял, что его никто не жалеет, а потому бодро объявил: - Пошли!       И все пошли. Собственными ногами им топать предстояло около двух кварталов, но при наличии целого ряда раздраженных эсперов, из которых особенно выделялся матерящийся Тачихара и пылающий жаждой убийства Чуя, неуравновешенного Кью и Элис, ругающейся с «глупым Ринтаро» по любому поводу, изначально короткое путешествие превратилось в медленную пытку. Примерно через полчаса воодушевление Мори сошло на нет, и он решил принять меры. Когда Элис, наконец, утихомирили, пообещав гору тортиков, которые она сможет съесть на банкете; Чуе и Тачихаре выдали по пачке успокоительных, они уже были у нужного им здания. Оно даже на вид не было хоть немного презентабельным, и Чуя даже засомневался, выдержит ли этот домик наплыва их разношёрстной компании, но Мор, похоже, считал иначе, потому что он уверенно открыл дверь в старый подъезд и двинулся по ступенькам наверх, вынуждая всех последовать за ним.       Безошибочно определив нужный этаж и дверь (на которой висела табличка «Вооруженное детективное агентство», чтобы никто точно не ошибся), Мори вежливо позвонил. Но дверь им не открыли. Они подождали минут пять, и опять позвонили, что не дало абсолютно ничего. Наконец, кто-то умный, вроде бы, Хиротсу, подкинул идею, что неплохо бы ещё и постучать. Тачихара, которого отправили производить это нехитрое действие, был всё ещё на нервах, а поэтому довольно-таки сильно грохнул несколько раз своим кулаком в дверь. На этот раз их услышали. За дверью послышалась возня, кто-то вскрикнул и, кажется, выругался, а потом дверь открылась, явив миру Куникиду Доппо в черном, явно парадном, костюме, немного съехавших набок очках и с вежливым недоумением на лице. - Вам не обязательно было так сильно стучать, - сообщил он с нотками недовольства Тачихаре, застывшему прямо перед ним. – Мы бы вас услышали в любом случае. - Мы звонили несколько раз, - очень дружелюбно ответил детективу Мори. Тот сразу переменился в лице, и теперь его голос звучал обескураженно: - Прошу прощения, похоже, звонок неисправен. Мы примем меры и… - Ну, Куникида-кун, - протянул сзади насмешливо-едкий голос, от которого у Чуи резко заболела голова и, почему-то, зубы, - не занудствуй. Не заставляй наших гостей стоять в дверях, это, знаешь ли, не вежливо. - Кто бы говорил, - неприязненно отозвался упомянутый детектив, но Дазай, не обращая на это никакого внимания, вышел вперёд и сделал приглашающий жест.       По мере того, как мафиози проходили через узкую дверь, Дазай приветствовал каждого из них в своей излюбленной издевательской манере, добавляя от себя что-то вроде: «О, Хиротсу, давно не виделись, ты, кажется, совсем не стареешь» или «Гин, надо же, как ты выросла!» или «Акутагава, сделай лицо попроще, ты своим хмурым видом совсем портишь праздничный момент!» Надо сказать, что Чуб эта напасть совсем не обошла стороной, а, наоборот, ему досталось больше всех: закончив официальную часть приветствия, забинтованная сволочь притворно-сочувственно осведомилась: - Мне очень жаль такое говорить, но, похоже, Чуя, что ты стал ниже на пару сантиметров. Это прискорбно, учитывая, как ты старался выглядеть выше, чем ты есть на самом деле, и я понимаю трагедию твоей жизни, но не мог бы ты поделиться секретом, как тебе удается не только не расти, но и становиться ниже?       Нервов Чуи хватило на то, чтобы сдержать свою ярость. Он бросил отрывистое «Заткнись!» и гордо прошёл дальше, мысленно уговаривая себя, что забить на придурков, мелющих всякую чушь – лучшее, что он может сделать в данной ситуации.       Когда фарс с приветствием, наконец, закончился, всех провели в зал, где уже был накрыт стол и где собрались все детективы. К удивлению мафиози, сами детективы (кроме Куникиды) также не стали одевать что-либо парадное и выглядели почти как всегда. Они даже не обратили внимания на то, что в зале, кроме них, находятся ещё гости, и, не стесняясь, занимались своими делами. Так, светловолосый парень-тигр что-то увлеченно рассказывал девчонке в красном кимоно, а та со всем возможным вниманием его слушала. Женщина с детской заколкой-бабочкой развалилась - по-другому сказать было нельзя – на стуле и со скучающим лицом что-то ковыряла на его спинке скальпелем. Кто-то был занят тем, что втихаря таскал со стола закуски (из-под столешницы слышалось громкое чавканье), а остальные просто делали вид, что не заинтересованы происходящим вокруг.       Дизайн окружающего пространства заслуживает отдельного описания, поскольку видно было, что зал украшали несколько абсолютно разных людей. Радовало то, что большая часть всех приготовлений была сделана человеком, имеющем неплохое чувство стиля и как минимум, дружащего с головой. (Скорее всего, это был Куникида, которого Чуя мысленно окрестил «очкариком»). Однако скромную торжественность, которой и пытался добиться первый дизайнер, портили развешанные вокруг яркие гирлянды и связки шаров, из-за которых зал для банкета смахивал на место проведения детской вечеринке в честь дня рождения. Судя по довольным взглядам, которые бросал на украшения блондин в синем комбинезоне («Кенджи Миядзава» - вспомнилось Чуе), автором сего художества был именно он.       Детективы всё так же продолжали бы делать вид, что гостей в упор не замечают, а мафиози бы до сих пор пребывали в ступоре, если бы эту идиллию не нарушили сразу две вещи. Во-первых, дверь в другом конце зала открылась, и в неё зашёл президент Агентства. И во-вторых, Элис, которой изрядно надоел всеобщее молчание, нарушила тишину звонким: - А когда мы будем есть вкусняшки?       Игнорировать прямо заданный вопрос Куникиде не позволяла вежливость, а присутствие президента только заставляла действовать, поэтому он принялся рассаживать всех за стол, причём подошёл к этому заданию слишком креативно. К несчастью Чуи, надеявшемуся провести этот банкет по принципу «держаться как можно дальше от Дазая», руководство Агентства решило, что посадить всех врагов вместе будет «отличной идеей, чтобы узнать друг друга лучше». И поэтому сейчас Накахары сидел рядом с Дазаем и пытался его не убить. Судя по шевелению рядом, сидевший следующим Акутагава занимался примерно тем же самым, старательно сверля хмурым взглядом тигра-оборотня, который от такого пристального внимания весь съёжился и старался постичь искусство быстрой мимикрии под окраску стула. За его потугами наблюдала его соседка Кёка (Накахара наконец вспомнил имя девочки в кимоно), разрываясь между опаской перед своим бывшим начальником и порывами защитить своего друга. Она бросала настороженные взгляды на Рюноске и совсем не замечала попыток Коё завести хоть какой-нибудь разговор.       На другой стороне стола дела обстояли почти так же, правда, наоборот. Так, в роли того, кто мечтал провалиться сквозь землю выступал Каджи Мотоджиро, прятавшийся от многообещающей ухмылки Йосано. Остальных же никто особо рассаживать не стал, поэтому Гин вяло препирались с Тачихарой, Кью прибывал где-то в своём мирке, а Элис тормошила вяло отбивающегося от неё Мори. Остальные детективы тоже были погружены в свои внутренние разборки: странный парень, севший за стол в головном уборе, поглощал закуски, этот самый Кенджи делал попытки познакомиться со своими соседями (надо сказать безуспешными, поскольку Хигучи бывала совершенно непробиваема, а уж Гин и того хуже), а девушка-брюнетка и неряшливо одетый рыжий парень будто разыгрывали сцену из любовной драмы.       «Очкарик» Куникида выглядел совершенно растерянно, собираясь утихомирить этот балаган, но не зная, с кого именно начинать. Так могло бы продолжаться ещё неизвестно сколько времени, но тут с места поднялся президент Агентства, и все замолчали в ожидании. Честно говоря, саму приветственную речь Чуя прослушал. Ему была до лампочки вся эта бахрома, которую Фукудзава в огромном количестве вешал присутствующим на уши. Что-то там про «сплоченность коллектива», «оставить вражду» и «плодотворное сотрудничество», а потом про «взаимовыгодную помощь» и «совместное будущее в мирном городе». В подобную чушь поверил бы только ребёнок, ну, или подчинённые этого Фукудзавы, но Накахара ни тем, ни другим, слава Богу, не являлся, и поэтому пропустил всё мимо ушей.       Официальная часть прошла без происшествий, ибо даже подозрительно улыбающийся Дазай ничего не мог сделать во время торжественной речи своего начальника. Мафиози тоже молчали, по старой привычке стараясь не отсвечивать, особенно в окружении своих вечных врагов. Так что, когда с этой частью встречи было покончено, Куникида в своём блокноте удовлетворённо поставил галочку (Чуя не имел не малейшего понятия, зачем он это делает, но факт оставался фактом). А вот дальше что-то пошло не так.       Когда всем предложили наслаждаться банкетом, не дав при этом никаких других указаний, Чуя насторожились, потому что знал, какие могут быть последствия. И эти последствия не заставили себя ждать. Начиналось всё совсем безобидно: Гин, как человек, меньше всего заботящийся о правилах, просто встала из-за стола, перешла на другую его сторону, и уселась со своим стулом прямо между Чуей и Акутагавой, ощутимо подвинув последнего в сторону тигра-оборотня. На вопрос Хигучи, а какого черта она, собственно, лезет туда, куда её не посадили, Гин спокойно ответила, что официальная часть закончилась, и теперь ей никто не запрещает сесть рядом с братом, имея ввиду, конечно же, не Чую. На этой фразе всех присутствующих, кроме Дазая и Мори, которые, как всегда, знали всё и обо всех, замкнуло. Тачихара опять высказал общую мысль вслух: -Вы брат и сестра?!       Однако отвечать ему никто не спешил, потому что все быстро поняли, что Гин никто обратно не гонит, и тоже стали пересаживаться. Тигр-Ацуши внезапно оказался рядом с Кёкой, отодвинув Озаки на задний план. Та вынуждена была уйти и, на удивление, нашла с Йосано много общих тем для разговора. Мотоджиро же, перестав быть жертвой для препарирования взглядом от пугающей бабы-доктора, попытался было по-тихому переместиться к Тачихаре, однако этого ему сделать не дали, крепко схватив его плечо рукой с острыми накрашенными ногтями.       Чуя тоже было попытался уйти на безопасное расстояние от Дазая, но, к сожалению, ему это не удалось, потому что, по закону подлости, все стулья были уже заняты. Поэтому Накахаре пришлось делать вид, что всё так и было задумано, и что он совсем не хочет прямо сейчас сбежать от противно ухмыляющегося бывшего напарника. Тот, к слову, это состояние всё равно заметил, и разулыбался ещё противней. - А я уж подумал, что ты хочешь от меня сбежать, Чуя, - издевательски пропел этот ублюдок. – Я даже удивился, не думал, что ты такой трусишка.       Закипающего, как чайник, Чую спас Куникида, который появился вовремя и ударил кулаком Дазая по голове. - Только попробуй сделать что-нибудь идиотское сегодня, Дазай! - грозно прошипел он потирающему макушку Осаму. – Не заставляй меня нарушать свой график. Ты об этом пожалеешь!       А Чуя внезапно подумал, что у них с этим детективом гораздо больше общего, нежели он думал раньше. Взглянув на обиженного Дазая, он ощутил что-то вроде благодарности к этому педанту. Он, по крайней мере, смог заткнуть эту забинтованная мумию, в отличии от самого Чуи. Однако заткнулся Дазай ненадолго. Спустя минуту он уже болтал, не останавливаясь, вставлял какие-то дурацкие шуточки про рост и стиль одежды – в общем, всячески пытался вывести Чую из себя. Накахаре же быстро просёк его тактику, и теперь всеми силами игнорировал попытки Осаму, медленно поглощая вино в своём бокале и старательно отвлекаясь на происходящее вокруг.       А вокруг происходил самый настоящий хаос. Оказалось, что лидеры Мафии и Агентства не так давно смылись к последнему в кабинет, и все почувствовали себя гораздо свободнее в отсутствие своих лидеров, а потому разошлись не на шутку. Первыми Чуе на глаза попались Коё и Йосано, одна из которых жаловалась на некоторых неблагодарных воспитанниц, а вторая совершенно невпопад предлагала проверить новый метод вскрытия на перепуганном до чёртиков Мотоджиро. Последний, похоже, смирился со своей участью и почти не сопротивлялся, когда дамы уволокли беднягу в дальний угол зала. Дальнейшая судьба подрывника была неизвестна вплоть до следующего утра.       Следующим, на что обратил внимание Накахара, была компания детективов, страдающая ерундой. Вскоре оказалось, что детективы Агентства, страдающие ерундой – это стихийное бедствие, крайне опасное для физического и психического здоровья окружающих. Двое из них, как выяснилось, брат и сестра, до этого момента разыгрывали пьесу под названием «Инцест– дело семейное». Но сейчас, объединившись с блондином в комбинезоне, они окружили Тачихара и Хигучи, и активно убеждали последних сыграть в карты на желание. Услышав такое предложение, к ним прибился и детектив в кепке, который до сих пор только и делал, что ел. Мафиози под таким натиском не выстояли, и только что созданный детективно-мафиозный кружок уселся прямо на пол – играть.       Элис же на удивление быстро нашла общий язык с Кью, что стало самым лучшим решением за этот вечер, поскольку внимание Юмено полностью сосредоточилось на девчонке, и ни о чём больше думать не мог. Мелкая таскала растерянного пацана по всему залу, заставляла присоединяться к поеданию сладостей и искренне восхищалась его страшненькой игрушкой. Сам же Кью то и дело просил свою новую подругу сыграть в его любимую игру с использованием способности, и искренне недоумевал, почему на Элис она совсем не действует, сколько куклу не рви. В конечном итоге мальчик решил, что Элис почти так же сильна, как и Дазай, а поэтому способность Мори смогла легко завоевать его авторитет. А значит, беспокоится о том, что Кью разнесёт пол дома из-за своей истерики, не было нужды.       Но самую абсурдную сцену Накахара увидел в исполнении брата и сестры Акутагава. Гин сидела на стуле, подогнув под себя одну ногу, и расслабленно болтая второй. Она что-то тихо говорила Рюноске, а тот так же тихо ей отвечал и выглядел при этом гораздо менее напряжённым, чем раньше. Но не в этом была странность. Части черного плаща Акутагавы подозрительно шевелились, и Чуя даже подумал, что парень хочет пригрозить словоохотливой девушке своей способностью, но оказалось, что Расёмон совсем не настроен враждебно к сестре своего хозяина. Наоборот, он точно питомец, тянулся к рукам Гин, когда в них появлялись куски чего-то съедобного, и терпеливо ждал, когда девушка соизволит протянуть ему еду. Вид черного чудовища, аппетитно чавкающего и жующего, а также Акутагавы-младшей, равнодушно сующей ему в пасть свою руку, мог заставить выпасть в осадок не только обычного человека, но и эспера, видевшего в своей жизни немало странного.       Чуя настолько увлекся проверкой этой сцены на реальность ( он тёр свои глаза до тех пор, пока они не покраснели), что совершенно упустил из виду Дазая. А Осаму никогда не упускал подходящий момент – в этом Накахара ещё раз убедился на собственном опыте, когда к его голове, точнее, к шляпе потянулась дазаева рука. В последнюю секунду Чуя успел перехватить свою любимую шляпу и, спасая её, вскочить со своего места. Однако он не учёл того, что перед этим уже порядочно выпил, поэтому, не устояв на ногах, рыжий эспер покачнулся и плюхнулся задом прямо на пол. Дазай зловредно расхохотался. Обиженный Накахара сплюнул, чертыхнулся и сделал попытку встать. Потом ещё одну. И ещё. Забив на то, как комично он сейчас выглядит, Чуя спасал свою шляпу от загребущих лап Осаму. Поднявшись попытки с пятой на ноги, бравый мафиози отошёл как можно дальше от источника своих бед.       Источник бед обиженно протянул: - Чуя – жадина! – и сделал несколько шагов к своей цели. Чуя точно также сделал несколько шагов от Дазая, тот – опять подошёл и так далее. Потом они перешли на быстрый шаг, потом на бег, а после – вообще стали носиться, сбивая всех, кому не повезло попасться им на пути. Наконец, Дазай загнал Чую на потолок, где тот обессиленно сел, оказавшись вверх тормашками, но вне досягаемости Осаму. Тот повторил его позу, усевшись на полу четко под рыжеволосым эспером. - Буду ждать, пока ты свалишься! – злорадно сообщила забинтованная сволочь куда-то в потолок. На потолке поступили очень по-взрослому и показали в ответ неприличный жест.       С высоты своего убежища Чуя заметил, что вконец проигравшийся Тачихара усилиями женской части кружка был обряжен в какие-то ленточки и накрашен, а Мотоджиро после деятельности неких дам совершенно не подавал признаков жизни. То, что некоторым приходится даже хуже, чем ему, заставило Чую немного воспрять духом и попытаться найти выход из идиотской ситуации. Сначала он попытался высмотреть взглядом среди этого бедлама Куникиду, которого не видел уже довольно давно. Но, видимо, слишком правильный детектив не вынес творящегося хаоса и сбежал в тихий, точно звуконепроницаемый кабинет их президента.       Задача заметно усложнялась, но Накахара сдаваться не собирался. Поэтому он свесил голову вниз и настороженно окликнул: -Эй, Дазай -Да, я тебя слушаю, - немедленно отозвался тот насмешливо. - Поговорить надо. - Ну, говори, кто тебе мешает. - Зачем тебе моя шляпа? – спросил Чуя и осёкся: это было совсем не похоже на переговоры.       К его удивлению, Дазай пожал плечами: - Незачем. Мне просто скучно, -Осаму показательно зевнул, - а твоя реакция способна развлечь кого угодно.       Накахара запутался, не зная, считать ли сказанное за комплимент или за оскорбление. Возможно, что-то такое отразилось на его лице, потому что Дазай противно хихикнул. Чуя моментально возмутился: - Чего ржёшь?! Сволочь ты! - Взаимно, - дружелюбно отозвался забинтованный. Так они посидели ещё минут пять, пока Чуя не решил, что так они ни к чему не придут. Он притянул способностью бокал с вином со стола и сделал глоток, чтобы успокоить раздражение. Увидев это, внизу оживился Дазай: - А мне? - Сам возьми. – отрезал Накахара. - Мне лень, - пожаловался Осаму, - а вот тебе, Чуя, это совсем ничего не стоит. Накахара подумал. - Ладно, - наконец сказал он. – Но взамен ты дашь мне нормально спуститься вниз и будешь держаться от меня подальше всё это время! - Идёт, - покорно кивнул его вечный враг и получил наконец бокал. А Чуя, обрадованный удачной сделкой, наконец опустился на пол.       Надо сказать, что свою часть договора Дазай выполнил не до конца. Он, конечно, оставил свои издевательства и больше не посягал ни на шляпу, ни на какое-либо другое имущество Чуи. Но заткнуть его, похоже, были неспособны даже природные катастрофы, поэтому с этим оставалось только смириться. В конце порядком захмелевший Чуя даже нашел, что Осаму может быть неплохим собеседником, если пропускать некоторые его колкости мимо ушей. И в целом банкет вышел не таким плохим, как ожидалось, и кажется, все были довольны.       Правда, следующим утром, когда лидеры организаций (и Куникида), тоже значительно отметившие встречу, выползли из кабинета Фукудзавы и обозрели масштабы празднования, Доппо испустил отчаянный вопль и ёмко обозначил ситуацию одним коротким, но эмоциональным словом. Все участники вечеринки, проснувшись с дикой головной болью и провалами в памяти (кроме Элис и Кью, которые заснули просто от усталости), совсем позабыли о бывших разногласиях перед лицом опасности в виде рассерженных начальников.       Восстанавливали зал общими силами Мафии и Агентства, и так же дружно пытались вспомнить некоторые моменты прошедшей ночи. Пожалуй, установление дружеских отношений между коллективами прошло даже лучше, чем президент Фукудзава рассчитывал.       Когда мафиози довольно мирно попрощались с детективами, оставив их разгребать оставшиеся последствия, Чуя сам удивился, что всё прошло настолько неплохо. И в самом деле, даже Дазай может быть не таким бесящим, если с ним договориться. Приятно пораженный своим открытием, Чуя не сразу отправился домой, а заехал в главный офис, чтобы забрать форму для отчёта.       Немного позже, открывая дверь в дом, Накахара признался себе, что такую встречу можно будет как-нибудь повторить. Напевая что-то себе под нос, он разулся и открыл дверь в гостиную для того…чтобы замереть на месте от ужасной картины, что открывалась за ней. - Привет! – весело помахал ему Дазай, удобно развалившийся на его, Чуи, диване, в его, Чуи, гостиной и попивающий вино из его собственных, Чуи, запасов. Накахара почувствовал, как ярость заполняет каждую его нервную клетку. -Что. Ты. Здесь. Делаешь?! – из последних сил выдавил он. - Видишь ли, - Осаму сделал вид, что не видит перекошенного лица мафиози, и отпил ещё немного вина прямо из бутылки, - вчера я заметил, что ты совсем плохо спрятал свои ключи от квартиры. Я давно тебе говорил, что их нужно обязательно оставлять под ковриком или в другом укромном месте. Пока ты демонстрировал чудеса акробатики, пытаясь от меня убежать, они, конечно же, вывалились из твоего заднего кармана. Как удачно, - продолжал философствовать Дазай, - я как раз хотел наведаться к тебе в гости – и тут обстоятельства сами сделали мне подарок. Но ты, конечно же, задаешься вопросом, почему твои ключи всё ещё у тебя. Всё просто: пока ты мирно спал на полу у нас в зале, я как раз успел сделать дубликат. И вот я тут. Кстати, вино у тебя неплохое, - подмигнул он застывшему Чуе. – Жаль, что мне так скоро надо уходить… - Не уйдешь! – вскричал в конец разъяренный Чуя, швыряя в убегающего Дазая табуретку. Та упала на пол, не достигнув цели, а Осаму успел скрыться за дверью.– Только попадись мне на глаза! Убью нахрен! – прокричал ему вслед доведённый до истерики эспер и яростно топнул ногой. Пол заскрипел, проломился, и нога Накахары прочно застряла в полу. Когда наконец многострадальная конечность была освобождена из плена, Чуя помчался строчить отчёт, уже зная, что он будет состоять сплошь из негативных высказываний.       На следующее утро Мори, внимательно прочитав все отчёты, мог подвести итоги мероприятия. Во-первых, опытным путём было выяснено, что Каджи Мотоджиро противопоказано оставлять в компании доктора Йосано, поскольку есть риск получить его обратно в расклеенном или разобранном состоянии. Во-вторых, Тачихаре категорически не везёт в азартных играх, а Хигучи, наоборот, в них весьма преуспевает. В-третьих, Элис с Кью очень быстро спелись и теперь вместе терроризируют окружающих, не исключая самого Мори. Против их дуэта не срабатывало даже проверенное средство – сладости, поэтому Мафия вынуждена была смириться с существованием нового стихийного бедствия. В-четвёртых, выяснилось, что перекармливать Расёмон строго запрещается, поскольку объевшаяся способность Акутагавы совершенно отказывается работать. И, наконец, очередной раз все поняли, что верить Дазаю ни в коем случае нельзя. Особенно понял это Чуя, который больше всего пострадал от забинтованной сволочи, и поэтому считал своим долгом сообщить каждому, что в следующий раз он «этому гаду» ещё покажет!       И каждый его собеседник сочувственно кивал, слушая очередные угрозы, но не принимал их всерьёз. Потому что все в Мафии знали, что через месяц Накахара уже забудет об этом происшествии, а Дазай найдёт новый способ обвести своего бывшего напарника вокруг пальца. И всё повторится снова, как повторялось до сих пор. Это же Двойной Чёрный.