Роза алая

      Натали молча смотрела телевизор. Алый Бражник проигрывал. «Этого не должно было произойти!». Вот-вот он развоплотится. Это конец. Несмотря на то, что он мастерски владел шпагой, шансы его были равны нулю. Божья Коровка пыталась уговорить его отдать талисман. «Он его в жизни не отдаст. Да и после смерти тоже, — подумала Натали. — Думай, Натали, думай…» Она пошла в кабинет Габриэля, хотя по-хорошему и не должна была этого делать. Первое, что ей бросилось в глаза — портрет Эмили на самом видном месте. За фото лежал талисман Павлина. «Правда, Габриэль говорил, что он сломан. Что ж, проверим». Схватив талисман, она ждала, что что-то произойдёт и появится квами, но не произошло ничего. «Как это работает?»       — Перевоплощение, — выдохнула она.       Никто так и не появился, но она ощутила, как сила текла по ней и одновременно давила на неё, тело налилось приятным теплом. Она не знала, как это описать, но ощущение было таким приятным: она чувствовала себя такой могущественной, что, казалось, она сможет сделать всё, что захочет. Она направилась к убежищу. «Только бы успеть!» Оторвала перо, наполнила его силой, дунула.       — Бражник, я Маюра. Позвольте вам помочь.       Она почти физически ощущала его отчаяние. Его беспокойство. Он беспокоился за неё? Он переживал за неё? От этой мысли стало теплее. «Значит, всё не зря».       — Нет. Ты не должна была…       Он впервые обратился к ней на «Ты». Он, наверное, сейчас ощущает её чувства, как и она его. Но ей было плевать. Она должна была его спасти. Его талисман замигал.       — Я согласен.       Защитник тут же появился. Она ощутила его облегчение, когда он спрятался и развоплотился. Ощутила его усталость. Или это её собственная? Она прислонилась к стене. Голова кружилась, язык пересох. Сознание помутилось. Сила будто прижала её к земле. Перевоплощение высасывало все соки.       Сквозь туман прорвался его голос:       — Натали! Натали, развоплощайся! — он тряс её изо всей силы.       «Опять на «Ты»       — Раз-воп-лощение.       Стало лучше: туман исчез, дышать стало легче, сознание прояснилось. Габриэль смотрел ей прямо в глаза. Руки его лежали на её плечах. Она утонула в его взгляде. Он переживает за неё. От этой мысли стало теплее. Близость Габриэля сводила её с ума: сердце билось быстро-быстро, кровь кипела.       — Не следовало этого делать, — произнёс он, смотря на неё так, как не смотрел никогда. С заботой и теплом.       — Извините.       Габриэль покачал головой:       — Вам не за что извиняться. Вставайте.       «И снова на «Вы», — заметила она. Натали попыталась подняться, но запуталась в собственных ногах и упала. На руки Габриэля. Тот улыбнулся одним взглядом и, как пушинку, понёс её в комнату. Она наслаждалась. Наслаждалась его запахом. Его близостью. Его заботой.       Он, кажется, впервые смотрел на неё так… откровенно. Кажется, впервые увидел в ней не просто помощницу. Его руки были такими нежными, но в то же время сильными. Она чувствовала: что бы ни случилось, Габриэль сумеет её защитить. И это главное.       — Отдыхайте, — сказал он и мягко опустил её на кровать.

***

      После он старательно делал вид, что ничего не произошло, но она видела, что это не так. В его улыбке одними уголками губ, в его взгляде, теперь всё чаще направленном на неё, в том, как он произносит её имя, мягко, с затаённой нежностью.       Пожалуй, она могла бы сказать, что счастлива, если бы не одно но: он жаждал вернуть жену с упорством одержимого. Нет, она не ревновала его к Эмили, но порой ей казалось, что, будь та жива, он бы и не взглянул на неё.       Бражник тем временем становился всё сильнее. Всё тяжелее становилось героям одолеть его. Всё чаще Божья Коровка призывала других героев. Всё чаще Натали задумывалась: что будет, когда он победит? Воскресит жену, заживёт прежней жизнью, забудет Натали?       Как-то Габриэль сотворил очередного злодея — Скульптора, способного заставить окаменеть любого с помощью своего посоха. В то время Адриан должен был быть на уроке китайского в особняке. Так случилось, что Натали в тот день была в отъезде: организовывала модный показ Агреста. Адриан покинул особняк, несмотря на строжайший запрет.       Сначала Скульптор заставлял окаменеть всех подряд. Потом, как только появились Божья Коровка и Чёрный Кот, он, ловко петляя по улицам Парижа, привёл их в парк. Парк каменных статуй.       — Вам меня не одолеть!       — Миледи, что делать будем? Здесь же …       Закончить он не успел: его заставили окаменеть.       — Отлично, Скульптор. Теперь забери у него талисман.       — Конечно, Бражник.       — Супершанс — ей выпала доска.       Скульптор тем временем пытался её остановить, но Божья Коровка успешно уворачивалась. Доска мешала, но выпустить её она не могла. Мелкими перебежками она добралась до ближайшей статуи. Подсунула доску под постамент– запрыгнула на дерево, оттуда — на доску. Статуя полетела в Скульптора со скоростью снаряда. Посох упал. Чёрная бабочка взмыла вверх.       — Больше ты не сможешь творить зло, акума… — сказала она, раскручивая своё оружие, — Пора изгнать демона!.. Поймала!.. Пока, маленькая бабочка.       Бабочка взмыла вверх.       — Что произошло?       — Вас акуманизировали. Кот, с тобой всё в порядке? — сказала она, подойдя к уже отмеревшему коту.       — Да, букашечка.       — Не называй меня так!       Он лишь самодовольно усмехнулся.       — Чудесная Божья Коровка! — она подбросила нелёгкую доску. Она рассыпалась тысячами божьих коровок, которые восстанавливали разрушенное во время драки.       Когда Натали спустя пару часов вернулась в особняк, то застала там такую картину: Габриэль, нахмурив брови, втолковывает сыну что-то, а тот, сжав руки в кулаки и сдерживая слёзы, изучает взглядом пол. Натали выдохнула. Она очень хотела вмешаться, но какое ей, собственно, дело? Она скрестила руки на груди и молча наблюдала.       — С этого дня ты переходишь на домашнее обучение!       Адриан с вызовом взглянул на отца и спросил:       — Это всё?       Габриэль шумно выдохнул, сдерживая гнев. Губы его сжались в тонкую нитку. По лицу заходили желваки. Он сделал шаг к сыну, наваливаясь на него всем своим ростом.       — Иди в свою комнату. Быстро.       Адриан вышел, хлопнув дверью. Габриэль сцепил руки за спиной. Сейчас он походил на разгневанного быка, готового вот-вот сорваться. Натали стоило бы промолчать, но она не выдержала:       — Месье Агрест, вам не следовало быть таким строгим.       — Вам за советы не платят, — жёстко заявил Габриэль.       Краска бросилась Натали в лицо, слёзы подступили к горлу. Она резко развернулась и вышла. Габриэль так и остался стоять в гордом одиночестве.       Она бросилась в свою комнату. Распахнула дверь, сняла очки и, рухнув на стул, разрыдалась. Слёзы мешали видеть, но ей было всё равно. «Вот, значит, как! После всего, что было…. «Вам за советы не платят» . Да, по-хорошему ей не стоило вмешиваться, но не вмешаться она не могла. Значит, она для него лишь слуга. Вот как. А она, дура, позволила себе поверить, что он чувствует к ней что-то большее… Дура! Влюблённая дура! Она шмыгнула носом и полезла за салфеткой. Благо, здесь она могла бы сориентироваться и с закрытыми глазами. Высморкалась. Слёзы пропали так же быстро, как и появились. На место гнева пришла боль. Глухая, давящая… Она обхватила руками голову. Вдох-выдох, вдох-выдох…       Вдруг она заметила фигуру, стоявшую в дверях. Фигура сжимала в руках алую розу. Она заговорила голосом Габриэля, неловко переминаясь с ноги на ногу:       — Извините, что без приглашения… Я стучал — вы не ответили … Я хотел извиниться… Это вам, — он протянул ей розу. Натали от неожиданности забыла, как дышать. Надела очки и увидела: Габриэль вперил взгляд в пол. Сейчас он больше всего напоминал Адриана после очередной шалости. «Как они похожи» Сам Габриэль пришёл извиняться! Ну и дела! Он сжимал розу так сильно, что на пальцах проступила кровь. Она позволила себе улыбнуться уголками губ и приняла подарок.       — Вы поранились.       Он, кажется, только сейчас это заметил, пожал плечами и впервые поднял на неё взгляд и по-настоящему улыбнулся. «Господи, какой же он красивый!» Во взгляде его была непривычная нежность.       — Это пустяки… Завтра день рождения Эмили и мы, — сердце её бешено заколотилось, — поедем на её могилу.       –Мы? — только и смогла вымолвить она.       — Я, вы и Адриан.       Она только и смогла кивнуть и глупо улыбнуться. Счастье захлестнуло её. «Значит, ему не всё равно», — подумала она. Габриэль только сейчас заметил, что она всё ещё держит в руках розу:       — Я принесу вазу.