Министр ее души

01. На ощупь кожа Гермионы мягкая, гладкая, как превосходный сатин. Ладонью с широко расставленными пальцами Панси скользит по ее икрам, спрятанным под подолом юбки, минует маленькие ямочки на коленях. Она проводит рукой вверх по ее обнаженным теплым бедрам, прослеживает мышцы, которые напрягаются от ее прикосновения. Она снимает с Гермионы мантию, сбрасывает тяжелый шелк с бледных плеч, стаскивает мягкую ткань по полным грудям. Она кружит пальцами по твердым соскам, потирает основанием ладони неровные круги темных ареол. Панси поглаживает щеку Гермионы, проводит подушечкой большого пальца по теплым бархатным губам. Она одаривает Гермиону ласками, воображая, что каждый сантиметр ее кожи несет отпечатки ее пальцев, ее прикосновений. Она улыбается, когда думает о Гермионе, возвращающейся домой к мужу с невидимыми следами ее ласк на стройном теле, и это подталкивает ее к дальнейшим действиям: она шлепает, и поглаживает, и ласкает руками округлые бедра, тонкую талию, подстриженный лобок, скользит пальцами между упругих ягодиц и возвращается к жару влажного естества. Она нащупывает клитор Гермионы, потирает большим пальцем, сжимает. Проскальзывает между складок, раз — и обратно. Два — и обратно. Три – и поворот, и она ласкает, касается, поглаживает. 02. Гермиона использует дорогие, насыщенные ароматом соли для ванн, заказанные в небольшом магазинчике, обнаруженном во время римских каникул. Соль растворяется в горячей воде, запах прогоняет напряженные мысли, пронизывает пар. Аромат жимолости и маков пропитывает ее волосы, проникает под кожу, и Панси со вздохом удовольствия утыкается носом в ее шею. Она вдыхает глубоко и медленно, наполняя легкие запахом, словно дымом, пока не насыщается им, пока не может сделать вдох без сладости цветов. Панси исследует тело Гермионы: ложбинка между грудей, нежное место за ушами, изгиб колен, плоскость живота; вздернутый кончик ее носа ищет больше и больше аромата, прежде чем он исчезнет, улетучится. Она следует за запахом, как гончая за лисой, и находит его, сильный и опьяняющий, между округлых бедер Гермионы. Она заглатывает его с лепестков ее естества и погружается в блаженство. 03. Губы Гермионы полные, алые, как наливные яблоки на солнце. Панси прижимается своими губами к ее губам, напоминающим бархатистый персик. Она щелкает по ним языком, проскальзывает им между ними. Поцелуями спускается по ее шее, утыкается в яремную впадину. Она склоняется к груди Гермионы, прикусывает маленькие соски, перекатывает их на языке. Спускается к ее животу, бедрам. Панси кругами вылизывает ее пупок, спускаясь к развилке бедер, языком исследует ее складки. Собирает влагу на языке. Вкус наполняет ее рот, капает на подбородок. Панси посасывает ее клитор. Гермиона вскидывает бедра, дрожит и кончает, ее тело раскрывается, ее аромат сладок. 04. Гермиона пытается сдержать стоны, когда Панси скользит внутри нее пальцами, пытается не закричать, когда язык Панси ласкает ее клитор. Она прикусывает губу и тянется рукой, чтобы схватиться за кованое изголовье. Оно поскрипывает, когда она дергает его в ритме толчков Панси. Она хнычет, когда Панси поднимает голову и смотрит на нее с широкой улыбкой; она стонет, когда Панси опускает голову и губами касается нежной кожи на внутренней стороне бедра. Панси тихо и низко смеется, когда Гермиона запускает пальцы в ее волосы. Гермиона задыхается — еще, быстрее, сейчас — и тихо, но требовательно повторяет жалобную просьбу. Панси ждет, дразнит, пока Гермиона не повышает голос, пока ее требования не становятся мольбой; ждет, пока ее голос не превращается в надломленные стоны. Прислушиваясь к хлюпающим движениям пальцев внутри Гермионы, к мягким щелчкам по ее клитору, Панси ожидает, когда она попросит сжалиться. Когда она слышит желаемое, когда слышит отчаянную мольбу, Панси с полной отдачей принимается за дело; очень скоро Гермиона, вцепившись в простыни, разрывает их и кончает. 05. Панси наблюдает, как Гермиона кутается в тени рассвета, наблюдает, сидя в спутанных простынях и пуховых подушках. Объятья Морфея соблазняют желанными покоем и сном, но она никогда не осмеливается закрыть глаза, пока Гермиона не покинет ее. Она наблюдает, как темная шерстяная юбка скользит по бедрам, отмеченным следами губ, зубов, языка; за тем, как накрахмаленная блузка скрывает пышные груди и соски, все еще твердые от возбуждения. Она наблюдает, как толстые одежды скрывают все — узкую талию, разгоряченные бедра, — окутывая длинные конечности и бледную кожу. Панси наблюдает, как Гермиона скручивает волосы, поднимая их наверх, наблюдает, как длинные пряди падают ей на спину. Наблюдает, как тонкие пальцы Гермионы разделяют волосы на две части, затем на три. Наблюдает, как Гермиона пальцами расчесывает спутавшиеся локоны, освобождается от колтунов, сбившихся, когда она откидывала голову назад и кричала от страсти. Она восхищается быстрыми, уверенными движениями, пока Гермиона заплетает косу, начинающуюся на макушке и спускающуюся вдоль спины рябью темных кудрей. Она касается губ, припухших от поцелуев, и чувствует, как они расцветают широкой улыбкой. Она подносит пальцы к носу, и улыбка становится еще шире, когда она ощущает запах жимолости и Гермионы, который покрывает кожу. Она высовывает кончик языка и слизывает остатки вкуса Гермионы с пальцев. Она слышит мягкий шелест ее одежд. Слышит тихое прощание и растягивается среди одеял, когда закрывается дверь, оставляя ее в тишине и одиночестве. С томительной тяжестью в груди она удовлетворенно хмыкает и погружается в сон, положив руку на теплую вмятину на подушке; ее чувства пресыщены любовницей, ее душа полна покоя.