И все сначала

Сияние утреннего солнца. Выпивка. Боль в мышцах, ноющие кости. Выпивка. Мысли о ней. Выпивка. Снова выпивка.

***

Бутылка для него — единственное убежище. Раньше им были четыре стены и кровать из камня. Больше нет. Больше не существует понятия «дом». Никогда не было. Скорее всего, и не будет. Он отправился из ада в чистилище. А после вернулся обратно в ад. Это место, эти люди… все для него чужое, и он знает об этом. Его выпустили только из-за нее. Неё — как иронично, что это первые три буквы ее отвратительного имени [1]. Он презирал ее. Он ее ненавидел. Но также он желал ее. Он хотел, чтобы в мире ничего, кроме нее, не было. В этом мире. Ничто другое не имело значения. Никто другой не имел. Даже так называемая причина, за которую он когда-то боролся, клялся умереть, ничего не значила. Не теперь, когда его господин мертв. Не теперь, когда его союзники либо погибли, либо рыщут вокруг, как и он. У них тоже не было цели. Он часто задумывался, могла ли смерть стать спасением. Но после вспоминал свою жалкую историю… и понимал, что смерть — не выход. Это мучило его бесконечно. И меньшего он не заслуживал. …А что насчет нее? Почему она должна была существовать с ним?

***

Работа с девяти до девяти. Подметание этажей, мытье залов. Взгляд вниз, взгляд в сторону. Не позволяй им увидеть. Не давай им повода для сплетен. Переходи на следующий этаж. Чудовище в человеческом обличье. Игнорируй этот кабинет. Игнорируй желание посмотреть. Игнорируй это чувство. Стань незаметным. Представь, что ты невидим. Хотелось бы, чтобы это было так. Если бы не та сломанная палочка…

***

Было весьма жестоко заставлять его работать в Министерстве. Не так, как видеть ее. Но похоже. Он всегда ненавидел ведомственные заведения. Даже когда отец впервые притащил его в Британию, он отметил отсутствие здравого смысла у правительства этих бритов, которым, казалось бы, они должны обладать. И теперь он принадлежал им. Сжав зубы, Антонин начал подметать проход между столами. Даже когда помещение пустовало, он никогда не оставался один. Чертов домашний эльф всегда таился где-то в углу, готовый донести на него, если он только подумает увильнуть от своих обязанностей. Получать приказы от эльфа… Он ощущал, как старые чувства бурлят под кожей. Обозленный подросток превратился в злопамятного взрослого. Неужели он всегда был таким озлобленным? Покачав головой, он вернулся к работе. Ни к чему хорошему эти размышления не приведут. Свет в конце коридора привлек его внимание. В одном из кабинетов еще работали в этот поздний час. На мгновение повернув голову, продолжая ритмично взмахивать метлой, он попытался понять, где сейчас его «босс». Спит на столе. Отлично.

***

Щелчок дверного замка. Беспощадные руки... ...теплые на его груди. Тяжелое дыхание. Яростное слияние губ. Западня. Переплетенные тела. Внутрь. Наружу. Внутрь. Наружу. Снова. Снова. Освобождение.

***

Голова упала на подушку. На губах заиграла улыбка. «Возможно, ад не так уж и плох, — подумал он, — с ней». Ее образ снова возник в мыслях; дикие, неуправляемые каштановые кудри, россыпь веснушек, глаза карамельного цвета и губы — такие сладкие, что часто чувствовал: еще немного, и он расплачется. Она была совершенством. «Гермиона». Слова соскользнули с губ бездыханным шепотом прежде, чем его захватила усталость.

***

Сон. И все сначала. ___________________________________ [1] В английском языке слово «ее/нее» (her) образует первые три буквы имени Гермиона (Hermione).