Виноват Флюксвид

       Последние слова соседа не давали Гарри уснуть. Не то, чтобы ему было неприятно касаться Малфоя, просто он не хотел быть слишком близко к Драко ведь не знал, что от него ожидать. Долгий день и тяжелое путешествие давали о себе знать, Гарри тянуло в сон. Он и не сопротивлялся; вокруг все расплывалось. Свет луны как будто удалялся и тускнел. Поттер моментально провалился в сон.       Во сне парень нервно сопел и крутился, не давая уснуть Малфою. Неожиданно Гриффиндорец повернулся лицом к Драко и очень мило сжимаясь, прижался к его груди. Брюнет, наконец, успокоился и его дыхание стало более ровным, в отличие от Малфоя. Но тот справился с собой, приобнял рукой соседа и тоже уснул, быстро провалившись глубоко в мир Морфея.       Казалось, прошла целая вечность перед тем, как Драко опять открыл глаза. Поттер все еще спал. Их лица были на одном уровне и Слизеринец не мог оторвать взгляд. Парень рассматривал уже затянувшуюся ссадину, ему хотелось посмотреть на шрам Гарри, но его закрывали темные лоснящиеся на свету волосы. Слизеринец почувствовал, что его кровь начала бурлить и мелкие мурашки бегают по телу. Он решил отвернуться, пока не поздно и начал убирать руку с ребер Гриффиндорца, но тот нервно дернулся и прижал к себе ладони, это немного смутило Слизеринца и он просто сел, чтобы не смотреть на брюнета.       Все события, произошедшие за последний день, начиная с боя и заканчивая вот этим моментом пронеслись перед глазами Драко. Казалось, прошёл не день, а минимум месяц. В каждой сцене, предстающей перед его глазами парень силился уловить взгляд Гарри, понять его действия. Что-то должно было быть ключом к такой развязке: Малфой сидел на кровати Хагрида и со странным благоговением разглядывал лицо все еще спящего Поттера. При этом его посещали не самые приличные мысли и желания. Слизеринец блуждал по телу юноши, с которого сползло одеяло, пока глаза сами не остановились на губах. Они не были такими пышными, мягкими и красивыми, как пишут в книгах и романах о манящих губах. Скорее они казались сухими и искусанными. Но они все равно искушали мага, хотя Драко и пытался отогнать от себя эти мысли.       Помещение вокруг блондина озарялось нежным светом. Он все дольше и дольше задерживал взгляд на устах Гриффиндорца и концом всему этому стало то, что Помидорка прошептал что-то невнятное во сне и повернулся так, что луч идеально падал на бархатных губах. Наконец, парень не выдержал и склонился над спящим. Его колени подкашивались. Внутренний голос настоятельно рекомендовал отойти, ну или хотя бы замереть и ничего дальше не делать, но… да кого это сейчас волнует?!       Спустя несколько долгих секунд, потраченных на раздумья, Слизеринец подался вперед и коснулся губ Поттера. Он начал целовать их жадно, как в последний раз. Несмотря на свое состояние, губы оставались теплыми и желанными для Драко. Увлекшись процессом, парень не сразу заметил, как маг начал просыпаться. Гриффиндорец, ну вообще (нихрена) не ожидал такого поворота и начал предпринимать попытки оттолкнуть Малфоя, но тот вовремя схватил его запястья и сжал в кулаке над его головой, зафиксировав. Слизеринец и сам не знал, что делает, окончательно садясь сверху на бедра Гарри и прижимая его к кровати. Внутренний голос сходил с ума, крича остановиться, объявляя мозгу Красный Код.       Он со всех сил пытался бороться с искушением. Поттер с трудом осознал свою беспомощность и попытался промычать что-то. При этом он приоткрыл рот, чем Малфой моментально воспользовался, углубив поцелуй и начав нагло его исследовать. Все произошло в течении всего пары минут, за которые Драко окончательно понял и разобрался в себе, а Гарри, в свою очередь, лишь сильнее запутался.       Когда парень, наконец, отстранился и отпустил свою «жертву», он все еще нависал над ней. Его волосы растрепались и упали на лоб, закрывая глаза. Он тяжело дышал, несмотря на погоду, ему было жарко. Воздух вокруг них наэлектризовался и Поттер просто молча смотрел на Малфоя, который опустил глаза и пытался отдышаться. После такого они вряд ли смогут адекватно воспринимать друг друга, особенно Гарри. Он резко скинул Слизеринца с себя и поднялся с кровати, вылетев из хижины со скоростью Света. Драко не хотел бежать за ним, он понимал, что тому нужно побыть одному, как минимум. Да и ему самому стоило поразмыслить о своем поведении.       Когда Малфой вновь вернулся в сознание, Гарри уже был за пределами хижины. На дворе стоял ноябрь, который плавно перетекал в декабрь, потому решение посидеть на улице без верхней одежды было опрометчивым. Поняв это, Драко быстро поднялся с кровати и, схватив со стула мантию, побежал наружу. Там он начал обеспокоенно оглядываться в поисках фигуры Гарри и прикидывая, куда он мог уйти. Слизеринец уже собрался было вернуться в лес, как неожиданно услышал скрип, доносившийся с другой стороны кровли. Холодный ветер приятно шелестел опавшими листьями. Природа дышала зимой, заставляя Малфоя поеживаться и обойти домик в два раза быстрее, при этом не забывая проверить крышу на наличие Помидорки.       Всего через пару минут тот нашелся. Он сидел спиной к блондину. Парень явно не был настроен на разговор, но Слизеринец все равно решил вскарабкаться на крышу по деревянной лестнице, приставленной к стене хижины. Сделав это, маг окликнул почти впавшего в отчаяние Гарри. — Поттер…я не хотел — казалось, что эти слова сделали только хуже.       Гриффиндорец всем своим видом пытался показать, что ему безразличен сзади стоящий, он даже головой не повел. — Оставь меня. — голос последнего изменимся до неузнаваемости. — Хорошо. Но надень плащ, если продолжишь тут сидеть. — Голос Драко был неприкрыто грустный и в нем читалась забота. Он протянул мантию, но брюнет, в свою очередь, сидел тихо, не спеша взять ткань из рук голубоглазого. — Ну? Ты берешь или нет? — Опять тишина. Ему порядком надоело постоянное молчание Поттера. Тогда он сам подошел к Гарри и, не церемонясь, накинул плащ сверху. Гарри обернулся и увидел, каким печальным взглядом Драко провел по нему и как медленно отвернулся, чтобы не смущать Гриффиндорца. Блондин спустился с крыши и побрел в дом. На улице уже светало, солнце выползало из-за горизонта и начинало понемногу согревать промозглую землю. В Хогвартсе в это время ученики медленно просыпались и нехотя собирались на занятия.       Тем временем Слизеринец собирал их с Гарри немногочисленные вещи и думал о том, что же будет дальше. Сердце переполняли самые разнообразные чувства, но общим среди них было его влечение к Поттеру. Он прекрасно осознавал, что это не нормально, но вместе с тем понимали и то, что теперь это не исправить.       На самом деле, где-то в глубине души у парня всегда теплилась кроха надежды, что не он один из этой странной пары охвачен такими порывами. Что чувства взаимны. Поцелуем он лишь хотел помочь себе разобраться, понять то странное чувство, что зародилось внутри после проведенных вместе суток. Парень даже представить не мог, что будет дальше. Что станет, если брюнет отвергнет его, что если примет?       Эти мысли Драко тщетно отгонял и сейчас, но после неожиданной вспышки чувств он уже мало на что надеялся. Парень взял мешок с Флюксвидом, и небрежно бросил одежду Гарри; потом посмотрел на то, как она разлетелась. И вроде как нехотя поправил ее, чтобы не злить лишний раз Гриффиндорца. Он оставил на стопочке записку, что пойдет вперед. Малфой умел понимать, когда человека лучше не трогать, хотя его редко это останавливало.       Последний раз окинув грустным взглядом опустевшую хижину, парень вышел и направился в сторону Хогвартса. Его шаги были медленные, он не хотел оставлять больного одного, но понимал, что так будет лучше.       К тому времени, как Малфой уже скрылся за холмом, Гарри потихоньку отходил от шока. Сквозь пелену ахуя он перестал обращать внимание на боль в ноге, но по мере отрезвления Поттера она возвращалась. Его побег из дома и подъем по лестнице лишь усугубил ситуацию. Теперь, расстроенный и беспомощный, он вспомнил о Малфое — единственном, кто мог ему помочь. Но гордость взяла вверх и он не начал звать юношу на помощь и даже если бы позвал, ничего бы не поменялось.       Аккуратно и не спеша волшебник начал продвигаться к спуску, но одно неудачное движение и он уже летит вниз. Вцепившись руками в черепицу, он все же смог остановиться в последний момент, еще чуть-чуть и Поттер спикировал бы на землю. С облегчением выдохнув, парень подвинулся к лестнице. Превозмогая боль, Гарри все же спустился и, собравшись с силами, доковылял до входа. В хижине зеленоглазый обнаружил свои вещи, на которых лежала записка. Узнав, что Слизеринец уже ушел, Гарри почувствовал облегчение, хотя и понимал, что ему теперь придется плестись обратно одному.       В первую очередь он нормально оделся и нашел свои туфли, еще не успевшие высохнуть за ночь. Завязав шнурки и оглядев комнату еще раз, он понял, что совершенно, не знал, что делать дальше. За вчерашний день он почувствовал, какой на самом деле Драко. За этой злой и подлой маской высокомерия скрывался человек, с которым Поттер мог бы общаться. Он понял, что на голубоглазого, хоть и не до конца, но можно положиться. Возможно, если бы они познакомились при других обстоятельствах, если бы вокруг не было ничего, о чем Малфой мог сказать гадость и тем самым разозлить Гриффиндорца, они могли бы и подружиться. Многие враги становились друзьями, почему тогда они не могут? Тут к Гарри пришла мысль, что такие же мысли могли быть и у Драко «Может, поэтому он так поступил». Отогнав от себя догадки, касающиеся этой животрепещущей темы, он попытался найти что-то похожее на трость, но нашел лишь старую кривую палку. Смирившись со своей новоиспеченной «тростью», Поттер поковылял в сторону замка.       Опавшие листья хрустели под его обувью. Холодный ветер обдувал рубашку Гарри и развевал его патлы. Пыль и песок летели в глаза. Он жмурился и морщился, будто пытался спрятаться от этого. Молодые деревца приклонились, когда ветер подул с новой силой, заставив Гриффиндорца прикрыть лицо свободной рукой. Хлюпкая ветка Гарри подгибалась под весом парня. Казалось, еще чуть-чуть, и она треснет, а Поттер стремительно полетит головой вниз. Так, борясь с ненастной погодой, он еще долго ковылял к замку.