Алкотерапия

Тёмно-зелёные глаза трикстера опасно сузились. — В каком это смысле «расстаёмся»? — В обычном. — Почти не дрогнувшим голосом выдавил из себя Тор. Было видно, что он весь на иголках, и в общем-то не очень уверен в том, что делает, но решительно настроен стоять на своём. За последние несколько дней они с Локи почти разнесли космический корабль, на котором дрейфовали в космосе, и изрядно вымотали нервы не только себе, но и тем немногим жителям Асгарда, которым не посчастливилось выжить во время войны с Хеллой. — Ах так?! Ну что ж, отлично! Катись тогда к цвергам, мой дорогой братик! Лафейсон стиснул кулаки и, грохнув дверью так, что металл створки изогнуло, как тонкий блинчик, выскочил из покоев Тора. *** Сутки спустя на маяке Карри. — Братан, ты уверен, что поступил правильно? Артур прокрутил в крепких ладонях стеклянное горлышко пивной бутылки и посмотрел на заходящее над океаном солнце. — Мне кажется, тебе нихрена не полегчало после вашего разрыва с Локи. Шумный вздох был ему ответом, потом послышалось сопение и ворчание, и только спустя несколько минут ожидания Карри услышал вразумительные слова. — А что мне оставалось? Я больше не могу терпеть его похождения! Сил моих нет. Может, мне и плохо без Локи, но с ним — ещё хуже. Мне иногда кажется, что я с ума схожу, подозреваю всех, кто в его сторону просто дышит. И это не потому, что я параноик, а из-за того, что мой братец и правда готов прыгнуть в постель к тому, кто приглянется…. Под конец этой глубокой и осмысленной тирады, Громовержец совсем скис и, упрямо не глядя на собеседника, разглядывал волны под причалом. Та история с вечеринкой у Тони была последней каплей для его терпения, и пусть в тот раз ничего и не произошло, но всплывшие факты их прошлого бурного романа, весьма легкомысленно названного Старком «фантастическим перепихом», заставили пересмотреть отношение к Локи. За самим Одинсоном тоже грешки водились, и он этого не скрывал, но всё это было в период отсутствия трикстера в Асгарде. Когда все думали, что он погиб, а потом, когда он переметнулся к читтаури… Ну, в общем, смягчающие обстоятельства наличествовали. Локи же, наоборот, наставлял рога своему братцу практически у него под боком. И совершенно из-за этого не переживал. — Хммм… Ну, даже не знаю, что тут сказать, друг. Сложная фигня — эти отношения. Но вроде как ты говорил, что он тебя любит… Аквамен с надеждой глянул на товарища и, допив очередную бутылку пива, потянулся за новой, стоящей в сумке-холодильнике за спиной Тора. — Я тогда и сам так думал. Дурак был. Одинсон невесело улыбается и смотрит вдаль. Над причалом повисает глубокомысленная тишина. — Что это у вас лица, как у дохлой камбалы? Красивый и надменный баритон заставляет друзей обернуться в поразительной синхронности. В лучах закатного солнца, над ними, во всей своей снобистской красе возвышается Орм. Накачанные руки он сложил на массивной груди и с лёгким налётом презрения взирал на сидящих у ног мужчин. — Привет, Ом! С наигранной весёлостью улыбнулся Тор, абсолютно уверенный в том, что наконец-то смог правильно вспомнить имя младшего принца Атлантиды. — Орм… Его зовут Орм… Громким шёпотом, от которого чайки разлетелись с соседних скал, прошипел Артур. — А, ну да, Орм! Ещё более радостно объявил Асгардиец. Правда, на Мариуса это эффекта не возымело, слегка выгнув одну бровь, он выдал что-то типа «Пффф…», что, по-видимому, означало крайнюю степень презрения и разочарования интеллектом собеседника. — Хочешь пива? Разрядил ситуацию Артур и протянул младшенькому бутылку. — Спасибо, воздержусь. Я вообще-то пришёл сказать, что тебя мать звала, так что будь добр, оторви задницу от досок и сходи к ней. Принц кивнул в сторону аккуратненького домика возле маяка и, отступив в сторону, позволил Властелину всех морей с медвежьей грацией принять вертикальное положение в пространстве. — Ну, я, наверное, пойду… Начал было Тор, но Карри заверил его, что скоро вернётся. И вообще, у них ещё полный холодильник пива остался, надо с этим что-то делать, поэтому лучше бы Одинсону никуда не уходить. А так как наматывать сопли на свой прочный мужской кулак Тору в одиночестве было не так интересно, он согласился подождать возвращения собутыльника. Аквамен поплёлся в сторону дома, увлекаемый стройной фигурой брата, и периодически пытался ущипнуть его за породистую задницу. Мариус шипел какие-то особенные морские проклёны и упоминал выпотрошенную каракатицу, но это всё равно не остановило короля Атлантиды, когда он на пороге сжал Орма в объятиях и жадно впился в губы. Тор с тоской проводил скрывшуюся в доме парочку и только достал новую бутылку пива, как за спиной послышался шум сработавшего Бифроста. Не веря своим ушам, временно бездомный король Асгарда обернулся, да так и застыл с приоткрытым ртом. На только что пустовавшем причале образовались две знакомые фигуры. Ни одну из которых Одинсон увидеть не ожидал. Ближе к нему, на нагретых солнцем досках, валялся связанный по рукам и ногам Тони Старк, изо рта у него, не очень эстетично, торчало что-то скомканное красное и кружевное, а на скуле виднелись следы от довольно острых ногтей. Позади, покачиваясь на высоченных шпильках, облачённая в облегающее длинное платье, стояла леди Локи. Волосы разметались по белым плечам, глаза горели, а тонкие бледные руки были сжаты в кулаки. — Мммхххммм… ууу… ггг… Красноречиво промычал Тони и с мольбой глянул на аса. — Что? Тупо переспросил Тор, пару раз моргнув и уставившись на новоприбывших. — Хочет, чтоб ты его спас. Процедила брюнетка и, пнув острым носком туфли миллионера, филантропа и просто красавца, направилась к братцу. — Ты что, опять набрался? Один Всемогущий, ну и алкаш же ты… слов просто нету… Алые губки презрительно скривились. — Я не набрался, я только собираюсь. Честно признался асгардский бомж и обиженно надул губы, вспомнив, что он как бы расстался со своей второй половиной и не обязан отвечать на всякие компрометирующие вопросы. — Ах, собирается он! Ну это всё меняет! — всплеснула руками девушка, а затем, выдернув кляп изо рта заложника, вздёрнула его за шиворот, словно котёнка, — так, давай, говори, или я сделаю тебя импотентом до конца твоих дней. Старк, облизав пересохшие губы и лукаво сверкнув глазами на свою похитительницу, хрипло произнёс: — Ну зачем же так сурово, сама же потом можешь пожалеть… Договорить конец предложения ему не дали. Изящные пальцы с острым маникюром сжали его челюсть до хруста. — Ещё одно слово, и кроме того, что у тебя между ног, я вырву и то, что у тебя во рту… Совсем неженская сила заставила Тони болезненно скривиться и примирительно угукнуть. — Будь хорошим мальчиком и сделай то, о чём тебя просят. Локи отпускает лицо Старка и выжидательно смотрит на него. Гений и плейбой явно не в восторге от происходящего, но без костюма и вдали от лаборатории выбора у него не так уж и много. — О, Господи, ну ладно: Тор, прости за то, что я сказал, не было у нас с Локи никакого «перепиха», я просто пошутил неудачно. Ты же меня знаешь… Весь этот сакральный монолог Тони произносит, глядя в небо и изображая мученика. — Доволен? Со злостью выплёвывает Лафейсон, обращая взгляд на брата. Тор пару раз моргает, пытаясь переварить информацию и ситуацию в целом. А затем, слегка нахмурившись, говорит: — Это неправда, ты как всегда меня за дурачка держишь. Прекрасная дева совсем не элегантно роняет на деревянный настил ранее удерживаемого филантропа и гения, и, зашипев, как змея, нависает над Громовержцем. — Братец, только вторая половина этого предложения действительно правдива, в остальном ты крупно ошибаешься. — Да неужели? — не особо вникая в смысл про половины предложения, но понимая, что его опять как-то изощрённо опустили, вскипает Тор, — ты приходишь сюда, заставляешь Старка извинится, но даже если он сделает это тысячу раз мне будет сложно поверить. И это уж точно не повлияет на то, что я тебя люблю, а ты об меня ноги вытираешь… Не нужен я тебе! Хочешь трахаться с другими, ну так иди! Я больше ни ревновать, ни держать тебя не стану! И позорить тебя перед другими своей глупостью, и чем там ещё я тебе не угодил, не знаю…. В порыве своего праведного негодования, Одинсон вскакивает на ноги и опасно нависает над, пусть и высокой, но всё же хрупкой фигуркой Локи. — Да что ты несёшь? Это ты мне не нужен? А не наоборот случайно? Может, это я, зная о твоей влюблённости, половину Асгарда в свою спальню перетаскал? Может, это я бухал день и ночь с дружками, которые над моим младшим братом издевались и ржали как дебилы, когда я мимо проходил? Может, это я был наследным принцем, которого в попу разве что не целовали и который на меня внимания не обращал? Или, может, это я не стал даже и попыток делать отыскать пропавшего брата, когда тот упал с Бифроста? Лафейсон напирал на старшего и, тыкая его в огромную грудь указательным пальцем, яростно шипел: — Я чуть не сдох там в скитаниях между девятью мирами, вернулся, и что я застал? Тебя и твою возлюбленную! Ромео и Джульетта, блять, просто, страдания и боль! Аж рыгать захотелось от всего этого драматизма, честное слово. Ты сделал вид, что все мои признания и то, что я с тобой спал, было ошибкой юности, а ты вот он, настоящий, — защитник Мидгарда и своей Джейн. В Асгард её припёр, носился, как с писаной торбой, пока я в тюрьме сидел. Тор было открыл рот, чтоб что-то сказать, но ему не дали. — Даже не думай говорить, что я это заслужил, иначе я тебе из лица отбивную сделаю! Ты считал, что никуда я от тебя не денусь, а когда увидел, что я начал на других смотреть, вдруг опомнился. Ревность в тебе взыграла! Так вот — я тебе не вещь и тешить твоё самолюбие не намерен. Не нравятся извинения, иди тогда к чёрту! И, развернувшись на каблуках, девушка решительно направилась в обратную сторону. Правда сделать ей удалось всего несколько шагов. Крепкие руки окольцевали её за плечи и горячее тело привалилось, сопя и шмыгая носом к её спине. — Ну прости меня, прости, я тогда дурак был, вспомни, как я на Йотунхейм полез с войной, я же совсем не соображал ничего. Не зря меня отец в ссылку отправил. У меня мозгов было меньше, чем у Слейпнира… — Вот сына моего прошу не оскорблять! Фыркнула Локи. — Да, ну в смысле, извини, я не хотел, Локи, ну прости, я не понимал тогда, что люблю только тебя. А когда понял, ты меня уже разлюбил. Мне жаль очень, я хочу с тобой быть, но только чтоб взаимно, чтоб ты тоже меня любил… вот… Поток красноречия иссяк, и Тор зарылся лицом в копну волос у себя в объятиях. На долгую и напряжённую секунду повисла пауза, затем трикстер глубоко вздохнул, как перед прыжком со скалы в бездну, и пробурчал: — Это взаимно. До сих пор взаимно, дубина. Руки на плечах дрогнули, а уже через мгновенье Лафейсон был развёрнут лицом к брату, и его губы сминали в безумном поцелуе. — Ты только не разлюбливай меня, Локи, пожалуйста. Я больше никогда не буду тебя обижать… правда–правда. Только на тебя буду смотреть, только тебя слушать. Голубые глаза Тора сияют ярче звёзд, он с безмерным обожанием заглядывает в зелёные радужки напротив, стараясь уловить ответ, и зачарованный этим чувством Локи, непроизвольно принимает свою привычную мужскую форму, нерешительно опуская ладони на плечи брата. — Хорошо. Поверю тебе на этот раз… Трикстер привстаёт на носочки и целует в ответ, легко и игриво. Тор победно воет и, подхватив брата на руки, командует: — Хеймдалл! Радужная вспышка срабатывает мгновенно и заглушает своим шумом досадный вопль всё ещё связанного Старка. — Ребята! Вы про меня забыли!!! Но причал уже пуст. *** — А куда Тор подевался? Озадачено чешет в затылке Артур, обозревая связанное тело и пустой причал. — Домой вернулся, видимо, они с Локи помирились. Орм с любопытством разглядывает нового гостя и опережает его ответ. — Помирились? Я бы сказал скорее, что Локи в очередной раз виртуозно заставил Тора радоваться, что его простили за несуществующие косяки. Он тут чуть не умер от восторга и в припадке эйфории от воссоединения забыл меня не только развязать, но и вернуть на место. Идиоты. Старк морщится от боли в затёкших конечностях. — О! Так это Локи был тут в платье? А чего он опять выглядел, как баба? Легко распутывая верёвки на запястьях Тони, интересуется Аквамен. В слишком глубокие рассуждения на тему прощения он вникать не стал, а вот за друга порадовался. — Он говорит, что в этом облике истеричить эффективнее. Не моргнув глазом отвечает Орм и действительно недоумевает, почему у обоих его собеседников отвисла челюсть.