Лелеттер. Феникс-чернокнижник

В темной чаще он шел, неслышно ступая. С опаской оглядывался по сторонам. Это был не его леc: совсем незнакомый, покривившийся, иссохший. Ветки хрустели под ногами, кто-то выл в глубине, кричала на дереве голодная сова. Лель шел вперед, пробираясь сквозь бурелом, раздвигая острые ветви. Вороны закричали над кронами елей, роняя черные перья, которые падали на гнилую опавшую листву, и от них порчей расходились черные пятна. В нос бил тошнотворный металлический запах. Лелеттер обернулся, когда что-то ударилось о дерево позади него — никого. Стук, и снова стук — и снова никого. Мутный голос позвал его издали: «Лель! Лель». Отступив в испуге назад, юноша споткнулся о корень, торчащий из земли… и проснулся. Открыв глаза, он понял сразу, что звук раздавался от окна. Посмотрев туда, он с удивлением увидел Амариса: мальчик как-то забрался по бревенчатым выступам в стене и стучал по раме, пытаясь разбудить нового друга. Поднявшись, Лелеттер открыл ему, и мальчик оказался в комнате. — Как ты залез? — спросил Лель. — Это пустяки, и не на такое забирался, — улыбнулся Амарис. Осмотревшись, он бросил взгляд на висящие на стенах рисунки. — Твое? — удивился он, показав на них пальцем. Лель кивнул. — Да ученик колдуна — художник! — Ты пришел за мной? — переспросил юноша. — Ага. Мама не отпустила, но я убежал сам. — Сбежал?! Разве можно?! — воскликнул Лелеттер. — Да я вернусь до обеда, она за стиркой и уборкой и не заметит, что меня нет, — рассмеялся мальчик. — Ты собирайся, давай. Чем быстрее придем, тем интересней будет! — он схватил Леля за руку и потащил за собой на первый этаж. Управившись вдвоем с домашними делами и выслушав наставления Хоакима, они двинулись в путь, даже не подозревая о слежке, что велась за ними. Обратившись вороном, черноволосый колдун сопровождал их незримо всю дорогу. Азриал мужчиной был, хоть и, малость, сумасбродным, однако наученным горьким жизненным опытом. О людях знал он главное — они были неисправимы. Люди сменяли друг друга со временами, но сами в лучшую сторону не менялись ничуть. Плохой человек, как считал колдун, плохим и останется. Щедрый еще мог стать скупердяем, если испортят его деньги. Светлые помыслы человека могли обратиться во тьму. Но тот, кто обидел кого-то единожды, сделает это снова. Опасаясь о том, что вновь Амарис поднимет руку на Леля, Азриал отправился вслед за ним. Как прошлым днем юноша вошел в шумный город через главные ворота. Было на улице громче, чем раньше, ярче, чем прежде. Ленты из цветов тянулись вдоль дороги на фасадах домов и поперек: от окна к окну, от балкона к балкону. Разноцветные флажки колыхались от легких дуновений ветра и блестели на солнце, которое светило так ярко и приятно. Дети бегали по улице, весело тащили родителей за собой к площади, с которой все так же доносилась музыка: теперь он была еще громче и задорней. Фокусники, циркачи и скоморохи расхаживали по улице я ярких нарядах, пели песни и частушки. Кто-то из толпы надел большой венок на голову Леля и тут же скрылся. Амарис все время шел рядом, не давая юноше снова потеряться, как вчера. С балкона выглядывал кто-то и мальчик кричал им, чтобы те спускались к нему. У одного из домов он остановился на несколько минут. — Лета! Лета! — закричал он, и на балкон вышла женщина, протирая полотенцем тарелку. — Тетя Роза! Лета дома? — снова крикнул Амарис. — Ушла еще час назад. На площади помогает, — ответила та. — Спасибо! — Амарис взял Леля за руку и побежал вперед. На площади было как вчера, многолюдно, и, пробивались через эту толпу, Амарис искал кого-то, глядел по сторонам, не отпуская Лелеттера ни на миг. — Лета! — крикнул он, пробиваясь к сцене, которую украшали несколько человек. На его голос обернулась одна девушка, чуть старше самого Амариса на вид. В ее русых длинных волосах красовались цветы, а глаза девушки светились океанами на солнце. — Лета! Гляди! — Амарис подвел Леля ближе и представил подруге. — Это Лелеттер. Ученик колдуна. Он у нас впервые. Покажем ему вечером фейерверки?! — увидев юношу, девушка улыбнулась и поклонилась. — Лель, это Лета, мы росли вместе. Лелеттер шагнул вперед и поклонился Лете в ответ. Девушка отчего-то рассмеялась, что слегка его смутило. Он улыбался, глядя на нее, и думал, что еще нигде не видел такой красоты. Ее чистая улыбка, ее ясный взгляд, легкая походка и плавные движения! Ее яркое платье, украшенное узорами и белыми манжетами, ее туфельки на невысоком каблуке, отстукивающие ритмы сердца — все в ней поражало и восхищало с первого взгляда. И бедный Лелеттер сам не понял, как заворожился ею — первой красавицей, с которой познакомился. Лета, ее звали Лета, и Лель старался, во что бы то ни стало, не забыть это имя от волнения. Пока Амарис представлял Лелеттера своим друзьям, среди которых оказались и те мальчишки, что были с ним вчера в переулке, колдун Азриал все так же следил за ним со стороны уже в привычном человеческом облике. Стоял поодаль, выглядывал из-за угла и жалел, что не слышит разговора. А говорили те о всякой мелочи: о снах, об украшениях на площади, о песнях, о танцах. Лель с интересом рассказывал о своей жизни и уроках Хоакима, о боевом неугомонном петухе, который не жил и дня без драки с ним, о лесе, о поле, о лечебных травах. Все слушали его внимательно, запоминая самое важное. — Но самое интересное, — говорил он, не умолкая, — когда отвар готов, нет ни запаха, ни вкуса, хотя по отдельности все очень сильно пахнет, взять хотя бы мяту! А еще я знаю, как сделать из трав краски для рисования. Всех цветов! В отместку петуху я научился рисовать его перьями! — А Богов ты видел? — спросил кто-то из мальчишек. — Не доводилось, — ответил Лель, — но учитель Хоаким рассказывал, что видел одного. Он приходил к его учителю, когда он был еще молод. С виду они совсем не отличаются от лю… — Лета! — перебил его мужчина, работавший на сцене. — Помоги наверх повесить, — он показал девушке яркую гирлянду из цветов. — Боюсь, меня эта стремянка не выдержит. — Хорошо, — кивнул та, и поспешила помочь. — Она всегда, везде и всем помогает, — улыбнулся Амарис, глядя на нее. Девушка забралась на высокую стремянку, которая слегка покачивалась от ее движений, взяла гирлянду и прищепки и потянулась наверх, чтобы зацепить ее за одну из перекладин над сценой. Нескольких сантиметров не хватало ее росту, чтобы дотянуться. Лета привстала на цыпочки, но все равно. Она подалась вперед, придерживаясь за стремянку, и в тот миг старые деревянные ножки не выдержали. Пошатнувшись, лесенка надломилась у основания и, вскрикнув, девушка полетела вниз с пятиметровой высоты. В одно мгновение все взгляды устремились на нее, но Лета так и не упала. С грохотом на сцену брякнулась сломанная стремянка, а девушка замерла, зависнув в двух метрах над ней. Когда все поняли это, то переглянулись, разинув рты. Один лишь Лелеттер стоял почти неподвижно, держа руки так, будто держит девушку на своих руках. Через секунду все обратили на него внимание и изумились куда больше. Сделав глубокий вдох, юноша взошел на сцену, и Лета опустилась ему на руки плавно и осторожно. Поставив девушку на ноги, Лель выдохнул с облегчением. Он тут же убрал руки за спину и отошел на два шага назад. — Ведьма! Ведьма! — в образовавшейся тишине раздался крик ребенка. — Мама! Гляди, ведьма! — радостно вопил маленький мальчик, стоявший недалеко от сцены. — Рыжая девочка — ведьма! — Потише, сынок, нельзя так кричать, — шепнула ему мать. — Ах, я не девочка, — засмеялся Лелеттер, обернувшись на их голоса. — Колдун! Колдун! — закричал тогда мальчик еще громче. — Мама! Мама! У дяди-колдуна длинные волосы! Дядя-колдун фокусы показывает! — вырвавшись из рук матери, он подбежал к юноше и потянул его за длинный подол. — Фокусы! Фокусы! Покажи фокусы! Дядя-колдун! — Ах, я… — замешкался Лель, но тут к малышу присоединились все на площади. — Поколдуй! Покажи чудо! Чудо! Чудо покажи, колдун! — кричали все наперебой. — Хорошо, хорошо, я… — Лелеттер в испуге отступил назад, невольно согласившись, и толпа утихла. — Хорошо… я покажу, — выдохнул он и огляделся. Все пристально следили за каждым его движением, ожидая увидеть нечто невообразимое. Наконец, Лель нашел, что искал — маленький росточек, пробившийся сквозь каменную кладку площади. Присев, юноша коснулся его одним пальцем и, резко поднявшись, взмахнул рукой к небу! В тот же миг огромный стебель вырос вслед за движением его руки, разрастаясь все дальше. Он ветвился и на каждой маленькой веточке распускался огромный яркий бутон. Зрители взорвались бурными овациями! «Еще! Еще!» — кричали они, и Лель решил продолжить. Один взмах его руки — и цветы обратились мерцающими кристаллами, что падали на землю нескончаемым потоком и, разбиваясь о белые камни, разлетались искрами по площади. Все больше и больше людей собирались поглядеть на чудеса. Они становились вокруг Лелеттера, пытались подойти поближе, ухватить себе часть этого колдовства. Стараясь не смотреть зрителям в глаза от стеснения, Лель продолжал, вкладывая всю душу во все сотворенное. По щелчку его пальцев по площади закружили тысячи розовых лепестков. Они преображали все, чего касались: обращались в яркие венки на головах девушек, окрашивали в разные цвета серые здания, прорастали чудесными растениями из земли, куда падали. Сорвавшись с места, Лель подбежал к сцене и взял большую кисть, которой кто-то выводил с утра надпись на стене. Взмахнув ею, колдун рисовал в воздухе птиц, что оживали в то же мгновение. В небо устремлялись воробьи и голуби, становясь там легкими облаками. Еще один взмах — и брызги краски, разлетевшись по сторонам, превратились в ограненные рубины, падая к ногам людей. Лелеттер подул на кисть и краска на ней из красной обратилась в белую. Ей он рисовал облака, плывущие в метре над землей. Они напоминали кроликов и кошек. Одного из них Лель погладил по спинке и тот, ожив, промчался по всей площади, испарившись под конец. Отложив кисть, Лель пробежался по площади и закружился в середине. Подол его платья вспыхнул настоящим огнем, который продолжал гореть до тех пор, пока Лелеттер не остановился и не подошел к Лете, протянув ей руку. Девушка, недолго думая, ответила на приглашения, но стоило ей к нему прикоснуться, как тот сжал свою руку в кулак, а когда вновь раскрыл, на ладони его засияла яркая жемчужина. Вложив ее в руку девушки, Лелеттер продолжил представление, и длилось оно весь день с редкими перерывами. Его водили по улицам, где он удивлял все больше и больше прохожих, представляли знакомым, друзьям. И всем хотелось увидеть чудеса. Все рукоплескали, раскрывали глаза и рты от удивления. Азриал наблюдал за всем со стороны, не давая себя обнаружить и, казалось, увиденным он восхищался больше всех прочих. Глаза его сияли, улыбка не сходила с лица. Всецело он был увлечен и очарован. Но все так же не давала ему покоя эта длинная рыжая зачарованная коса. Был бы колдун, может, и рад, отрежь мальчишка Амарис ее там, в подворотне. Однако гнев Хоакима, который мог бы обрушиться на всех и вся, заставил тогда Азриала вмешаться. К вечеру, обойдя весь город, Лелеттер с новыми друзьями вернулся на площадь, где все так же толпились люди и все так же ждали его представления. Кто-то кричал со сцены: «Слава новому королю!», и Лель не понимал, что это значит, но все кричали: «Ура!», и юноша повторял за ними. — Слава! Слава новому королю Замирья! — кричал со сцены глашатай. — Пусть век его будет долгим! Пусть знают и в столице, как мы верим в него! Пусть будет он таким же справедливым и милосердным! — А это правда, что король приказал выпустить из темницы многих заключенных? — прошептал кто-то в толпе. — Да, да, я слышал об этом, — ответили ему. — Среди них был, говорят, и колдун-чернокнижник. — Не уж-то Азарис? — Азарис! Он! Точно он! — присоединился к разговору третий. — Десять лет сидел в темнице, света белого не видел. — За что же его так? — спросил кто-то еще. — Да как же… — Простите… — подойдя поближе, произнес Лелеттер. Рассказ о чернокнижнике заинтересовал его уж слишком сильно. — Простите, но кто такой Азарис? — Ох, а ты не слышал? — удивился старик. — То, ведь, страшный темный колдун. — Говорят, он явился из Клана огня, — кивнула девушка. — Здесь его давно видели. Приходил. — Так здесь его и схватили! — напомнил дедушка. — Азарис этот жил в наших краях, здесь он и дела свои черные творил. А как узнал о том старый король, так и приказал поймать колдуна, да под замок. Надел на Азариса в подземелье оковы железные, какие ни один меч не сломает. Руки его шкурами звериными обмотал и заточил в перчатки из чешуи дракона, чтобы колдовать тот не мог. — А новый-то король взял, да и отпустил Азариса! — воскликнула девушка. — Азарис-то теперь на свободе! Что же делать?! А ну, как снова в Клан неба явится — падет тьма на Эквалию и все деревни наши! — А что такого сотворил Азарис? — спросил Лель слегка испуганно. После этого вопроса все как-то на него посмотрели (будто бы посчитали странным, что Лелеттеру причины те неведомы). — Что-то не так? Азарис убил кого-то? — снова задал юноша свой вопрос, но люди быстро отвернулись, видимо, не желая продолжать разговор с ним, однако, между собой продолжили перешептываться. — А что же это, стоило Азарису выйти из темницы, как колдуны в Эквалию ходить начали? — Да не уж-то все чернокнижники? — Ох, слышал я тут об одном! Имени не знаю, да только на мальчишку местного порчу страшную он наложил! — А жив ли мальчик?! — Кто знает, эх, кто знает… Вздохнув, Лелеттер отошел в сторонку. Все эти разговоры немного тревожили его. Знал он много о деяниях чернокнижников — часто рассказывал о темных колдунах старик Хоаким. Кто из них камни обращал в поддельные бриллианты и другие кристаллы драгоценные, да продавал втридорога, а как сбегал с деньгами, так снова самоцветы в гравий обращались; кто воровал; кто зельями нечистыми травил и тела и души людские. Но не только хитростью и коварством славились чернокнижники. И такие были средь них, кто пытал в ужасных мучениях врагов своих; и те встречались, кто ради забавы делал из людей овец и свиней, да продавал на убой. Немало людей было ими убито или обмануто, а потому вспоминали о таких колдунах со страхом, имена их помнили, да не произносили зазря. Долго бы стоял так и думал Лелеттер о деяниях Азариса, если бы снова не окликнули его друзья. На этот раз и Лета стояла среди них, улыбаясь юноше. Много раз в тот день благодарила она его за спасение, и ни один не обходился без того, чтобы Лель не покраснел и не отвернулся. — Чудо, Лель! — крикнул Амарис, вытаскивая колдуна на сцену. — Покажи всем свои чудеса! Пусть все увидят! Оказавшись на возвышении на виду у сотен людей, Лелеттер занервничал сильнее, чем было с ним этим утром. Ноги слегка затряслись, руки на миг перестали слушаться, а все кричали: «Чудо! Колдун! Покажи чудо!» Юноша смотрел по сторонам, вниз, на людей, что были на площади и на тех, кто смотрел на все с балконов и из окон своих домов. Все они пристально следили за ним, ждали, когда он снова закружится в танце, в небо взлетят птица, обращаясь в цветы, драгоценные камни или облака. Но, взяв себя в руки и успокоив сердце, Лелеттер решил показать нечто иное — то, что считал поистине прекрасным из всего того, что умел. Лель сделал шаг вперед и два вправо, шаг вперед, два влево. Каблучки его сапог отстукивали ритм по дощатой сцене и люди, все как один, начали хлопать в тот же такт. Все громче и громче становилось на площади, из хаотичных ритмов начинала рождаться мелодия. Музыканты достали инструменты и заиграли бодро. Лелеттер закружился по сцене и подол его платья вновь загорелся ярким огнем, за ним концы рукавов, но было это не то страшное пламя, способное спалить дотла — огонь был нежным, обволакивающим, спокойным. Он ярко переливался от оранжевого до фиолетового. Резко остановившись, колдун стукнул каблуком о каблук и тысячи искр разлетелись от него, продолжив летать по площади, как светлячки. Касаясь земли и одежды людей, они распускались огненными цветами и продолжали светиться еще очень долго, радуя глаз. Музыка не утихала, Лель продолжал удивлять публику. Он вытворял из воздуха огненные фигуры, пламенные волны и вихри. Искры звездами улетали ввысь. Все громче и громче хлопали люди, что-то кричали, ликовали, поднимали руки, дабы ухватить хоть одну искорку. Но вот Лелеттер окончил и под бурные овации с громкими хлопками выстрелов взмыли к небу яркие фейерверки, открасив ночное полотно цветами искр. Чуть вздрогнув от неожиданности, юноша запрокинул голову, взглянув на мерцающие узоры в небе, затмевающие светом своим и луну и звезды, и что-то в нем помутилось. Тяжесть сковала ноги и руки, свинцом налились веки, и тьма поглотила его своими нежными объятиями. Приглушенные голоса начали пробиваться сквозь пелену забвения. Все громче и отчетливее Лелеттер слышал, как спорили на первом этаже избы Азриал и Хоаким. Приоткрыв глаза, юноша увидел потолок своей комнаты, под крышей дома. — Но ведь ты даже не видел, какие вещи вытворял твой ученик! — воскликнул Азриал. — Лелеттер в умениях своих превзошел, возможно, нас обоих, и ты знаешь, что тому причиной! Хоаким, друг, расскажи ему все, дай познать себя. Неужели, для того свою ты молодость погубил, чтобы загубить жизнь и ему? — Нет! Нет и нет! — крикнул на него колдун. — Не бывать тому! И Лелеттера в город больше не пущу одного! И что это тебе вздумалось пойти вслед за ним? Знаю я, какая по краю нашему молва недобрая ходит. А, Ну, как Лель узнает?! Не бывать тому, Азриал, не бывать! Лелеттер лишь отчасти мог понять причину ссоры. Колдуны продолжали спорить еще долго, но этого юноша уже не слышал. Веки его тяжелели, и сам он снова погружался в сон.