Песни в головах

Когда нельзя что-то выразить речью, обычными словами, на помощь приходит музыка. (Э.Гофман)

      Когда-нибудь, в вечерний сумрак, поднимитесь на крышу высокого здания. Встаньте на край и посмотрите на движение внизу, на огни оживающих городов. Миллиарды людей. Множество судеб, переплетающихся между собой. Множество мыслей и чувств, ежесекундно выплескивающихся в этот мир.       И каждый знает - в этом мире есть человек, с которым твоя судьба, душа и жизнь переплетены так тесно, что неотделимы. Вы одно целое. Родственные души. Вас тянет друг к другу. Даже находясь на разных полушариях, они все равно встречаются. Рано или поздно. Всегда.       И каждый знает - в этом мире он не одинок.       Когда обе родственные души перешагнут порог своего двадцатилетия, между ними появляется связь. Связь музыки. Если один слышит мелодию или песню, то и другой также будет ее слушать.       Где-то с полвека назад, да и раньше, когда электроника не была так распространена, а музыка и песни не находились в свободном доступе, родители старались научить своих детей игре на музыкальных инструментах. Зачастую, они отдавали последнее, чтобы позволить своему ребенку окунуться в мир прекрасных мелодий. Многие, чтобы облегчить поиски своего соулмейта, сочиняли собственные композиции, с помощью которых находили друг друга.       Но это было раньше. Сегодня днем. Портовая мафия.       По темным коридорам Портовой мафии, по направлению к выходу из подвалов, шли двое. Их шаги гулко отдавались от холодных каменных стен и затухали в глубине запутанных проходов.       Этими двумя были Акутагава Рюноске и Чуя Накахара.       Вдруг, тишину коридора разрезает слегка хриплый голос Акутагавы. — Накахара-сан, скажите, а вы нашли свою родственную душу?       Чуя резко остановился и удивленно посмотрел на говорившего. — К чему такой вопрос? — недоуменно спросил он.       Акутагава тяжело вздохнул и, от прошедшего по горлу сухого и пыльного воздуха, закашлялся. — Понимаете, Накахара-сан, — ответил он, когда приступ кашля отступил, — Мне уже полгода, как 20. За это время я ни разу не слышал свою душу. До вчерашнего дня. Сначала, я думал, что ему или ей еще не исполнилось двадцати. Но вчера днем, я услышал песню. И теперь я серьезно обеспокоен психическим состоянием моей второй половинки, — серьезно сказал Акутагава.       Чуя приподнял бровь. — И о чем же была эта песня? — Если я не ошибаюсь, то там было что-то вроде...       И Акутагава запел несложный мотив. К слову сказать, у парня был удивительно красивый голос. Если бы слушателя, то есть Чую, спросили, как можно описать этот голос, он бы не задумываясь ответил — глубокий и бархатный. «Как же весело устроить самоубийство. Но одному очень скучно умирать. Поэтому так и прекраснo двойное самоубийство. Но сделать одному его сложно»       У Чуи задергался правый глаз. Вчера вечером. Детективное агентство. — Эй, Дадзай, что это с ним?       Куникида указал головой на сидящего за столом Ацуши, который кистями рук что-то жестикулировал, закрыв глаза. У него было одухотворенное выражение лица и на бледных губах лежала мягкая улыбка.       Дадзай, не отрываясь от руководства по суициду, ответил: — Его родственная душа обожает классику и симфоник металл. Как видишь, эта любовь заразна. — Эй, а он ведь знает о способе, которым можно связаться со своим соулмейтом и поговорить? Ему же рассказали?       Дадзай поднял голову и удивленно посмотрел на Куникиду. — Конечно нет, — ответил суицидник.       Куникида лишь закатил глаза.       И тут Дадзая осенила гениальная, по его скромному мнению, идея. Его глаза заблестели, как при предложении совершить двойное самоубийство. На ближайшие несколько минут, он нашел себе развлечение. — Ацушиии, — он позвал парня, — а хочешь послушать замечательнейшее произведение?       И, подскочив сзади к креслу, он напялил на парня наушники со своей любимой песней, включив ее на полную громкость. Ацуши от такого в первое мгновение опешил, недоуменно захлопал глазами и попытался убрать наушники, но Дазай крепко прижал их и не давал снять.       Когда песня закончилась, Ацуши, в мыслях обзывая Дадзая за то, что он прервал шикарное произведение в его голове своим ужасом, и жалея вторую половинку этого суицидника, ушел в комнату. Сегодня вечером. В головах двух эсперов.       Заиграла мелодия «Катюша», и в сознание к одному влетели, сметая на своем пути посторонние мысли и ругательства, слова, наложенные на музыку и спетые, слегка высоким, чистым голосом. Чууя, чууя, чуечка мой милый Ты мой свет и солнышко мое Если снова хочешь слушать Лепса Окажись от действа своего.       Буквально через пять минут в мозгу второго взорвались под военный марш «Прощание славянки», гневные строчки первого. Повтори, как меня ты назвал? Ты бессмертный, иль просто дурак? А не хочешь ножа между ребер? Не пойти ли тебе бы в окно?       Через некоторое время, сознание первого было снова атаковано легко запоминающейся мелодией «Катюша». Свеет очеей, ты очень сильно злишься? Ну, не дуйся так по пустякам. Мне приехать к твоему подъезду, Привезя бутылочку вина?       Через каких-то полчаса, в пришел ответ слегка хриплым голосом, под все тот же военный марш. Так и быть, коль с вином — приезжай, По дороге зайдешь в магазин. И захватишь ты мне шоколадку И клубничных желейных конфет.       Далее разговор в головах прекратился. Но Ацуши, до позднего вечера задержавшийся в офисе ВДА, помогая Куникиде, через окно видел, как Дадзай ушел в неизвестном направлении.