Violentine's collection

Распределение в этом году значительно отличалось от всех остальных в прошлом. Клементина с задумчивой улыбкой наблюдала за новоприбывшими первокурсниками, которых от силы было человек двадцать. Прошлые года планка никогда так не падала, но в этом году все было иначе. Они были уже другими, как и замок, который потерпел значительные изменения: волшебный потолок до сих пор не был восстановлен, а также школа теперь имела нового директива в лице профессора Макгонагалл. Клем очень любила и уважала эту старушку, которая не просто пережила ту бойню, но и взяла на себя такую ответственность после смерти предыдущих директоров. Пока старая волшебница с помощью Распределяющей шляпы рассортировывала первошей по домам, кудрявая медленно осматривали столы в поисках знакомых лиц. Они с Вай были не единственными, кто решил вернуться в Хогвартс и закончить обучение. Таких же отбитых она насчитала человек пять точно, одной из которых была сама Грейнджер, подруга героя войны. Кивнув друг другу, Эверетт перевела взгляд на стол орлов, во главе которого сидела её девушка. В этом году она снова взяла на себя ответственность стать старостой факультета, чтобы, как она призналась ей в поезде, иметь отдельную комнату ото всех. Покраснев от воспоминаний совместных «ночевок», золотоглазая глубоко вздохнула, а потом фыркнула, когда наконец смогла перехватить зелёный взгляд возлюбленной. Гидеон привычно чуть растянула губы в улыбке, чтобы другие не смогли понять, кому данная улыбка посвящается. Нечего им знать, кто ей дорог и любим. Пир заканчивается на чуть грустной ноте, когда шляпа поёт свою последнюю песню в этом году. В зале становится тихо, каждый из взрослых вспоминает то, через что им пришлось пройти ради сегодняшнего дня. Малыши, конечно, не понимают всего этого, но вежливо замолкают, вспоминая рассказы родителей о войне с самым могущественным волшебником страны. Клем же вспоминает всех погибших однокурсников и друзей. Вспоминает старика Кенни, его красавицу жену Катю и их сына Дака, который сидел когда-то здесь тоже. Вспоминает рыжеволосую Софи и сглатывает, оборачиваясь снова к Вай, которая отстранённо смотрит куда-то в сторону. Кудрявая ставит себе галочку подойти к ней перед сном, чтобы поговорить. Привычная толкучка, старосты выстраивают первошей в строй и ведут в гостиные. Клементина теряет из виду Гидеон, поэтому ей приходится дождаться, когда её выпустят в широкие коридоры школы. Когда же она оказывает на свободе, она выдыхает и прощается с некоторыми знакомыми с других факультетов. Сейчас каждому нужно хорошенько отдохнуть, чтобы завтра отправится на уроки. Но Клем не спешит к себе. Она меняет траекторию своего пути на середине, когда лестница ведёт её почти в противоположную сторону от её дома. К гостиной Когтеврана, возле двери которой её уже ждёт знакомая светлая макушка. Пока она идёт навстречу к ожидающей уже её когтевранке, кудрявая почему-то отмечает, что светлые волосы Вай стали длиннее обычного, а привычные красные очки стали редкими гостями на переносице девушки. А зрение у Гидеон было то ещё… хреновое. — Хей, — зеленоглазая коротко улыбается, тут же чувствуя привычное тепло по всему телу, когда длинные руки Эверетт обвивают её талию, а холодный нос утыкается куда-то в область между шеей и плечом. — Ты чего? — А ты чего? — вопросом на вопрос отвечает мулатка, втягивая носом приятный аромат цитруса. Вайолет всегда пахла этим слегка сладковатым запахом, от которого Клементина сносило крышу. И сколько бы она не спрашивала о парфюме, Гидеон всегда отнекивалась, говоря, что такой херней она не страдает. — Я видела, как ты… как ты вела себя на песне шляпы. Ты как? Мулатка чуть сжимается, когда девушка тяжело вздыхает, а потом усмехается. Когда золотистый взгляд встречается с изумрудным, обладательница последнего качает отрицательно головой. А потом чуть приоткрывает рот, силясь что-то сказать. Клем выжидающе ждёт. — Просто до сих пор не верю, что мы снова здесь и, — она делает паузу, чуть сжимает рот. — Так непривычно не видеть её за общим столом, и да, я знаю, что это, наверное, глупо, но все же очень горько осознавать, что Софи больше нет. — Не глупо, — смуглые ладони ложатся на бледные щёки, чуть сжимая их. — Твои чувства — не глупость, Вай. И никогда не будут глупостью. Я ощущаю то же самое, когда вижу вещи, связанные с теми людьми, которым они принадлежали. Это нормально ощущать грусть или тоску, Вай. Это значит, что ты ещё человек, который любит и заботится о дорогих тебе людях. Софи была частью твоей жизни, и все в порядке, если ты чувствуешь пустоту здесь… Правая рука опускается ниже, надавливая на левую сторону груди. Гидеон прикрывает глаза и чуть всхлипывает. Эверетт только понимающие качает головой. Софи была её первой подругой, которая поддерживала её во всем, не осуждала и принимала её такой, какой она была. И как бы внутренний червячок под названием ревность не ковырял в груди Клем, она была очень благодарна Рокингем за заботу о Вай. — Спасибо, — сжимает губы блондинка, а потом выдыхает, когда переплетает свои длинные пальцы с пальцами Эверетт. — Также, я хотела поговорить с тобой, Клем. Гидеон замолкает, сильнее обычного сжимая челюсти. Золотоглазая удивлённо поднимает брови, незаметно играя с пальцами возлюбленной. — Я поговорила с Макгонагалл и, — чистокровная делает паузу, а потом шепчет сквозь зубы что-то нецензурное. Мулатка кое-как подавляет желание улыбнуться на такую реакцию. — Ты бы не хотела переехать ко мне в комнату? То есть не в мою, а в комнату одной из старосты Когтеврана, и если ты вдруг не захочешь, то я пойму, потому что мы не должны торопить со… Лёгкий поцелуй в губы заставляет зеленоглазую замолкнуть, а золотоглазую тихо улыбнуться. Клементина любила быть такой неожиданной, наблюдая потом за чуть заторможенной реакцией Вайолет: Гидеон сначала замирает, а потом с её сухих губ срывается её излюбленное: «Святое дерьмо». И если бы Клем услышала в свой адрес такое от кого-то другого, то определенно этот человек не вызвал бы у неё столь ярких чувств, от которых кончики пальц начинали приятно покалывать, а губы на автомате растягивались в улыбке. — Конечно, Вай, — усмехнувшись, повторяет свое согласие брюнетка. А потом притворно щурится, словно задумывается над чем-то: — Но как ты уговорила нашу МакКошку на такую сделку? Она ведь строгая с этим. — Скажем так, я у неё на хорошем уровне доверия и ответственности за тебя, — тихо фыркает блондинка, получая в ответ от брюнетки недовольно хмыканье. — Все до сих помнят твои травмоопасные трюки на метле. — Ой, да ладно, — прячет лицо в объятьях Клем, приятно щекоча кожу аристократки. У Вайолет от одного данного действия перехватывает дыхание на мгновение. — Это было всего лишь несколько раз. — Ага, — чуть хрипит Гидеон, обнимая за талию девушку. — Может ты имела ввиду несколько раз в месяц? — Иди ты, — беззлобно говорит мулатка, быстро чмокая девушку в нос. — Так, что насчёт переезда? Мне перетаскивать вещи сегодня или лучше завтра днем? Если бы не последний вопрос, то, определенно, зеленоглазая бы просто залипла на лице своей девушки. Вот так просто стоять в полумрачном коридоре и обниматься с самым дорогим сердцу человеком — Вайолет никогда не мечтала об этом, будучи настоящей реалисткой. Она никогда не задумывалась, что сможет обрести настоящий дом в лице этой с виду такой маленькой, но невероятно сильной девушки. Но реальность была такова, что сейчас она имела все то, о чем не смела даже и мечтать, будучи отпрыском одной из самых богатых семей в Британии. — Тебе и не нужно, — запоздало отвечает девушка, чуть встряхивая головой и усмехаясь своим мыслям. — Домовики сразу же переместили твой багаж ко мне в комнату. — Значит, у меня не было даже выбора? — отойдя от чистокровной Эверетт наигранно упирает руки в бока и хмурится. А потом тихо хихикает, наблюдая за краснеющим личиком Вай. — Но я не против, правда. — Тогда, мисс Эверетт, приглашаю вас в свою обитель и надеюсь, что вам понравится, — взяв мулатку за руку, Гидеон счастливо улыбается и выдыхает полной грудью. Пусть мир и подвергает их жестоким выборам, из-за которых они теряют тех, кто был с ними с самого начала, но определённо точно в этот самый промежуток своей жизни Вайолет Гидеон чувствует, что все встаёт на свои места. Как же она хочет остаться в этом мгновение навсегда.