Мальчик ягодный бабл-гам

: Его улыбка завораживает и адски раздражает. Она понимает, что беспричинно пялится на это создание постоянно, как только он появляется в поле её зрения. Она опускает глаза, когда он со своей компании проходит мимо своеобразной курилки перед входом на территорию университета. Не то, чтобы ей стыдно или ещё какая-то сопливая хуйня, нет, она опустила взгляд на бычок, от всей души притоптав его носком своих nike’ов. На парах они не встречаются, никогда по сути и не общались, даже каждодневными фразами. Не сказать, что это игнор — они просто не знакомы. Не те компании, не те знакомые, не те факультеты, ну не суждено им и всё. Но она замечает, сразу же, будто ждала, держит в плену, сковывая пронзительным взглядом, на безалаберность которого она уже не обращает внимания. Его улыбка, волосы, смуглая кожа и такие же внимательные зелёные глаза — это всё, конечно, хорошо, но Люси всё равно (противоречие её всё). Минутные слабости всем присущи, особенно в двадцать лет, даже после пубертата. — Как дела? — спрашивает какой-то малознакомый парень, проходя мимо, заискивающе подмигивая. Люси улыбается, а в душе не ебёт, кто это, но кивает сама себе, отмечая привлекательные черты. :: Она общается со всеми, кому не лень: умные, глупые, старосты, ректорат, уборщицы, повара, продавщица, отбитые. С этими больше всего. Наверное, играет то, что она сама на голову отшибленная. Логично, однако. Люси третий десяток, с какого-то перепугу её попёрло на инженерную механику, она корпит над мальчиком в своей кровати, а не над динамикой механической системы. Хотя динамика тут ничего такая. Её соседям это не нравится, но сделай музыку погромче и можно. Безымянный паренёк уходит к утру через окно, потому что так быстрее, чтобы успеть на первый автобус в другой конец города. Он просто попросился переночевать, но разве откажешь такому хорошему собеседнику, как Хартфилия? Вот и он не смог. Ничего плохого в связи на одну ночь она не видела, ведь она просто удовлетворяет свои потребности. Это как сходить в магазин за молоком и сигаретами — всё предельно просто. Выйти в окно, присесть на лестницу и закурить — потребность удовлетворена. Добавить в горький кофе молока и отпить — потребность удовлетворена. Большего и не надо. ::: В университете скучно, дисциплины нудные и слишком сложно-лёгкие, поэтому Люси уставляется в окно, выходящее на задний двор, где на лужайке развалилась компания людей, смутно ей знакомых. Хотя нет, знакома только одна башка розового цвета. В тетради почти на все предметы появляется надпись, которую тут же вырывают и засовывают в карман белоснежного учебного халата. В столовой с ней здоровается каждый третий и это даже не бесит. Скорее всего дело в настойке пионы за какие-то жалкие гроши из ночной аптеки. 40% спирта и всё приобретает более красочные оттенки, на душе более спокойно, а зрачки не расширяются, как у наркомана какого-нибудь. В наушниках играет любительское радио, открыта статья о законе Мэрфи, на подносе комплексный обед и бумажный стаканчик с автомата. Почему-то все ругают кофе из автомата, а ей нравится — вот такая простая девочка. Только после супа и салата Люси ощущает на себе взгляд. Подняв глаза, она натыкается на добрый взгляд зелёных омутов. — Можно присесть? На самом деле возле неё уже сидели люди, стол немаленький, ещё и общий, поэтому вопрос показался глупым, но ради приличия она кивнула, осторожно вытирая губы салфеткой, такой же как её халат белоснежной, свои губы, покрытые броской темной помадой. Вернулась обратно к своему кофе и уткнулась в телефон. — Люси, да? — спросил он, пожевывая листья салата. Она посмотрела на него слегка удивленно, но зная, что со многими знакома, не удивительно, что её имя на слуху, пусть она и непримечательна сама по себе. — Да, — сухой ответ, а в ответ яркая улыбка. — Нацу. «Мальчик ягодный бабл-гам», — в голове. Фраза, которая полностью ассоциируется и описывает это розоволосое счастливое создание. К ним подсаживаются ещё несколько друзей парня, и Люси окончательно отключается от реальности, поглощенная в мир МДП. Теперь она знает его имя, и даже не знать — радоваться или как? :::: Ещё через неделю её знакомая — староста третьего курса c красивым именем Эльза — зовёт на вечеринку. Непонятно, чтобы студентка с отличием да приглашала на вечеринку к себе, но всё оказалось довольно логично: каждая порядная девушка имеет своих «демонов», поэтому на склад довольно откровенных нарядов с не менее откровенными атрибутами БДСМ-тематики никто практически не ругался, а только смотрел с раскрытым ртом, а кто-то даже с завистью. Люси нравится в апартаментах Скарлетт, она даже согласилась примерять один из костюмов из латекса, да вот он оказался ей чуть мал в области бёдер, но фурор всё же произвел нешуточный. Людей было не так много, и скорее Эльза пригласила её только потому, что её кто-то попросил, но это не суть. Хартфилия общается с кем-то, сидя на столешнице на кухне, попивая янтарную жидкость предполагаемо алкоголя, но всё же сока. Огненная вода сегодня только после полуночи. Когда после немногословного разговора о политике, — наверное, Люси просто витала где-то у себя в голове — к её колену прикоснулась тёплая ладонь её собеседника, она лишь ухмыльнулась, смотря явно пьяному парню в глаза. — Ой, простите, — внезапно послышалось со стороны входа, мимо них к холодильнику прошествовал он. Люси тут же отвлеклась от потенциального любовника на пару часов, наблюдая за «ягодным», отмечая легкий румянец на его щеках. Наверное, такие милые мальчики тоже балуются алкоголем. Когда взгляд зелёных глаз показывает на выход из кухни, Люси опрокидывает стакан с соком на своего собеседника, быстро извиняется и сбегает, говоря что-то о бумажных полотенцах. На выходе натыкается на него. — Не скучно? — спросил парень, опираясь на стену. Толпа, дрыгающаяся в такт громкой музыки, такая яркая, что отдаёт в помутневших глазах софитами. — Весело же, — устраиваясь рядом. — А тебе? — Нацу принимает поднесённую жестяную банку, передаёт её Люси, и берёт ещё одну для себя. Она пожимает плечами, не зная даже, что ответить. Кажется, вопрос простой, ответить легко. Ей и не скучно, и не весело, ей «как-то». Как-то просто, свободно, всё равно. Как-то средне. Сейчас её ведёт к нему, но нет. Она ментально посылает ему море прощающих поцелуев, а в реальности просто разворачивается и уходит, салютуя жестянкой. Утром она будет не то сожалеть, не то разбираться в себе, но крайне быстро всё забудет. ::::: Люси лежит на кровати с мокрыми волосами, которые распространялись мокрыми волнами по простыням, держала в руках свой телефон с новообразовавшейся трещиной и читала какой-то бред про интеллигибельный кризис. Актуальная национальная задача? Что за бред? На самом деле Люси даже не понимала значение словосочетания, но не суть. В голове крутились разные мысли, отчасти было нудно до ужаса. В квартире ещё двое соседей, дверь в её комнату раскрыта настежь, но они уже привыкли и без каких-либо эмоций проходят мимо, даже глазом не поведя в сторону беззащитной девушки в одном лишь халате. А нет, одна фраза всё же долетела до её ушей: — Хватить воровать мою еду, Люси, — это было сказано как-то безразлично, будто мимоходом, к слову эта фраза была очень обыденной. — Это не я, и ты это прекрасно знаешь. Предостережение? — Повторение — мать учения, — ухмыльнулся сосед, проходя вглубь квартиры. Локки был вообще странным парнем. Он учился то ли на филфаке, то ли вообще не учился, а может всегда был под травой — даже не разберёшь иногда. Но он был весёлым, никогда не опаздывал с квартплатой, не то, что Люси, и всегда сыпал какими-то заумными монологами, которые можно было с лёгким сарказмом обернуть в свою пользу, чем Хартфилия часто пользовалась. Как бы глупо не звучало, но с Локки у неё был договор — никакого секса. Всё довольно просто, особенно в тот период, когда у парня появилась постоянная девушка. Стал ли он другим? Нет. Была ли его девушкой какая-то сука, которая контролировала до потери пульса? Люси так не считала. Ариес, эта милая барашка, не могла и слова пискнуть в первую их встречу. Возможно, дело в её обнаженном теле и Люси, которая очень не во время зашла в ванную. Третья особь их скромной обители старалась как можно реже появляться дома или выходить из комнаты. Парень держался особняком, переехал сравнительно недавно, и, конечно же, дружил с Драгнилом. Узнала Люси об этом совершенно случайно. И связан этот случай с таинственным исчезновением еды Локки, но Люси молчит, каждый раз ожидая нового визита этого розового парниши. Они видятся часто в университете, иногда здороваются — Нацу машет через весь коридор, а Люси не видит, в самом деле не замечает, но ему не обидно. :::::: — Ну что же ты, голубка, рыдаешь? Странные архаизмы вырывались из Люси как что-то обычное, собственно наедине с самой собой она прорывалась к кассетам и старому видео-проигрывателю, который уже едва дышал, но поставишь ненужную кассету со свадьбы какой-то неизвестной семьи, прочистишь кассетник и всё как новенькое, выпускник кинематографического с постоянным доступом к старым фильмам на кассетах — вот тебе и счастье на выходных. Наблюдая за крайне спорным поведением Марго Тенненбаум, Люси сравнивала её с собой. Курит, скрывает о себе не малость вещей и имеет (не)разборчивые связи. Вот только вены из-за неё никто резать себе не будет. Старый видик слегка зашумел, но через секунду после глухого удара сердца, заработал по новой, картинка вернулась, как и открылась входная дверь. В комнату заглянула заспанная образина с вихрем на голове. Тени залегли под глазами, белок окрасился в красный, полопались капилляры, но взгляд оставался всё таким же детско-счастливым. — Доброе утро, — прохрипел Нацу и тут же закашлялся, чтобы прочистить горло. — Новый сосед? — даже не удивилась Хартфилия, пытаясь наладить пропавший звук. — На пару дней… —…которые перерастут в… — Не перерастут, — усмехнулся Драгнил, принимая лёгкое недовольство. — Мы сможем вместе ходить в универ. — Крайне рада, — если Люси и слышала произнесённое, то точно не понимала. — Эта неделя воздержания значит? — Мм? — промычал Нацу, явно засыпая на ходу, когда они вместе уже вышли из комнаты девушки. — Не буду же я донимать дорогого гостя своими незваными проходимцами, — улыбаясь, прошла мимо него, взглянув в удивлённые глаза собеседника. — Простите великодушно, я пройду первой. — и прошмыгнула в уборную, прикрывая за собой дверь, слыша лишь какой-то горестный вздох. Странный парень. Когда они несколько дней подряд приходили на учебу вместе, то крайне быстро к Нацу стали поступать вопросы одного типа: «о, и ты нашу девочку заприметил?». Странное местоимение совершенно не нравилось ему, но Люси сказала не беспокоится, а после второй пары, на третьем этаже, увидел как одного из сильно завидующих Хартфилия щёлкнула по носу со словами «меньше говоришь — крепче спишь». Драгнил так и не понял огорчился он или обрадовался. ::::::: Для большинства доброта и дружелюбие Нацу Драгнила казалось чем-то слишком напыщенными, хотя он реально был таким, каким его видят все: весёлым, слегка глуповатым, ярким персонажем в их универе. А ещё он как придурок влюбился, и это ему не сильно нравится. Вся эта канитель с бабочками при её виде его откровенно достала. Нацу пытается найти себе отговорки, чтобы забыть и забить, но не может, особенно, когда по утрам видит, как она сидит на лестнице у подоконника, пьёт кофе, в этой своей толстовке мужской, явно не её, прикуривает сигарету, обязательно выкурит две, зевнёт, потянется и тогда осмотрит внутренний двор. Увидит его, усмехнётся в который раз, поднимет руку и помашет в сторону входа. Он уже неделю как вернулся в общежитие, но всё равно заходит «за Греем». Хорошо, что по дороге, чтоб не сильно очевидно, хотя, кажется, уже поздно. Фулбастер только смеется с него, когда видит снова на пороге квартиры. Нацу цокает, разувается, шмыгает носом, потому что на улице явно не лето, сам делает себе кофе, ждёт этих двоих, которые никогда никуда не спешат, опаздывая. Был бы Драгнил старым собой, то явно бы не прощал Грею такую роскошь, как его потраченное время, ибо опаздывать Нацу ненавидел так же сильно, как всех тех уродов, вьющихся около Люси, но об этом лучше не надо. Вообще, лучше прекращать. Но нет, она выходит к нему в той же толстовке, кутаясь в ней, как в одеяле, босая, тоже шмыгает и смотрит чуть вопросительно, будто и не видела его пять минут назад. Засовывает руки в карманы, качаясь с пятки на пальцы, надувает губы, будто размышляет, и смотрит. А Нацу стоит, как остолбеневший, а почему — сам ответить не может. Люси отмирает, облизывает губы и говорит: — Пропусти, мальчик, пожалуйста. В голове проносятся все матерные слова, которые он знал, а еще Нацу в который раз уверяется, какой он лох, уступая дорогу к кофеварке. :::::::: Люси никогда не загибалась от такого количества заумного текста на её факультете. Так же у неё было преимущество перед преподавателями: она — девушка. На потоке было не так много девушек, и каждая выживала как могла и хотела. Каждый понимал, что в итоге по специальности работать не будет, ибо не требовательно, они не гении, но все хотели хоть какую-то вышку. Глупее оправдания Хартфилия в жизни не слышала, но была солидарна. Она знала, что одна малышка — Лаки Оллиета — спит с их деканом Гилдартсом, другая — ходит «на ковёр» к преподавателю микроэлектроники, пусть это и женщина. И ничего, все счастливы. Люси — человек не с высокими принципами, Люси спит только со студентами, и думает, что всё же где-то прогадала, когда заваливает экономику. Пересдача через неделю, если повезёт. Если нет, то только после сессии. Хотя, Люси как-то всё равно когда, она просто забыла за такой предмет как экономика, потому что посещала его два раза в месяц, и то с опозданиями. В какой-то неопределённый момент своей жизни — примерно предновогодняя неделя — Люси замечает себя с самокруткой и бутылкой шампанского на какой-то вписке. Не то, чтобы ей это не нравилось, но отходняк — вещь не из приятных, или встреча с обожаемым ею Греем там же, под ступеньками, когда Хартфилия просто свалила туда от слишком громкой музыки и шумной тусовки. Он пьян, но ещё соображает, что не мешает Люси предложить ему дунуть, он берёт, не задумываясь, ибо дело молодое. Эффект смешивания алкоголя и травы прост как пробка: ты пьянеешь ещё больше, во рту приятная (для кого-то) сухость, а ещё всякое там раскрытие потенциала и другая дребедень. Так что чисто заинтересованный поцелуй под ступеньками какого-то подъезда, пока в квартире происходят неопределённые движения в танце школьников и студентов, не такая уж и ужасная вещь, ведь могло быть намного хуже. Это они понимают уже на утро, когда их отчитывает Локки, которому пришлось забирать их из круглосуточной закусочной на заправке, когда пробило на обжор. У Люси в уголках губ был виден кетчуп и счастливая улыбка с озорным взглядом, Грей пялился на это чудо, доедая её бургер, и абсолютно точно понимал Драгнила. ::::::::: Люси любила фильмы, вселенные Marvel, «Гарри Поттера» и «Игры Престолов», она обожала сидеть у себя в окне, курить кофе и пить сигареты, потому что это расслабляло. Люси нравился секс на одну ночь с хорошим парнем, ей нравились люди, с которыми можно было посидеть на кухне до утра, и разговор шел легко, а не как обычно у неё бывало. Спорить, орать, задыхаться от теорий равноценного обмена, пусть с психологией она не имела дела по жизни. В детстве она часто застревала в мастерской отца, которая была скорее даже гаражом. Не то, чтобы отец был поклонником всего этого, но чтобы отдохнуть раз в неделю он спускался вниз и оставался там до ночи, и Люси с ним под боком. После смерти Лейлы, он туда спускался лишь к машине, а девочка, которой отроду было всего ничего, таскала оттуда инструменты, играя с ними, будто с игрушками, с каждым годом росла, и всё больше электроники в доме страдали от её нападений, пока в курс школьной программы не ввели физику и столярное дело. В итоге вот она учится на инженера, скоро пойдёт на стажировку, и начнётся вся эта взрослая (ересь) жизнь. Но нет. В её жизни никогда не может быть всё гладко. Ах да, Люси, помимо всего перечисленного, любила Нацу. :::::::::: Когда пришел день накануне Нового Года, многие студенты разъехались по своим родным городам, а оставшаяся часть судорожно искала компанию на праздники, Хартфилия только проснулась. В смысле наконец-то поняла, что ещё один год позади, что вообще уже декабрь вместе с сессией позади, а дома она одна. Звук ключа в замочной скважине она тоже не замечает спустя час апатичного нахождения в кровати, пока за окном большими хлопьями падал снег, освещенный в кои-то веки включенным фонарём в их дворике. Люси обратила внимание на свет, который просачивался сквозь щель двери в её комнату, и всё же решила выйти из своего логова. Обнаружив на кухне своих соседей с пакетами из продуктового, Хартфилия поняла по их ресницам, всё ещё покрытым инеем, что чай сейчас нужнее всяких расспросов. Парни о чем-то переговаривались, будто и не замечая Люси, что становилось обидно. — Голубки, вы, конечно, можете продолжать ворковать, но к чему такой пир? — обратила на себя внимание девушка, с удовольствием наблюдая за лицами соседей. — Так… Новый Год же, — ответили ей, — С тебя, кстати, одна треть за закупы. Щедростью они шибко не отличались, но всё равно с ними было лучше, чем в общаге год назад, так что Люси не жаловалась. Когда на часах стукнуло почти двенадцать, а по телевизору шёл очередной концерт с эстрадными исполнителями — парни всё ещё проклинали Люси за то, что это ей нравится, — они уже сидели за столом, где было всего понемногу, а главное — мандарины и шампанское. Буквально за десять минут до полночи постучали в окно. В комнате Люси. Если бы Хартфилия была уверена в своей отважности, но она не была, так что на разведку отправили Грея, его было меньше всего жалко. Выйдя из комнаты через минуту, раздраженный, но с веселыми искрами в глазах, парень просто втолкнул Люси во внутрь, сунул в руки ей свой телефон со словами: «Это тебя». «Какой же он всё же странный», — промелькнуло в мыслях Люси, когда за окном она увидела невероятно счастливого Драгнила. Тот жестом показывал на телефон, который она мигом приложила к уху. — Привет, — прозвучало слегка неверующе. — Привет, — хрипло произнёс он, чуть устало выдыхая, будто он куда-то спешил и в итоге опоздал. — Откроешь? — Окно примёрзло, — она пожала плечами, извиняясь. Если быть честной, то Люси думала о нём недавно, была даже разочарованной, что Нацу не будет. Но вот он, здесь, за окном, только руку протяни, но и тут не везёт. А хотя, даже хорошо, что окно открыть невозможно. — Я влюбился в тебя, — устало, но честно. Около минуты Хартфилия тупо пялилась в окно. — Алло?.. — прошептал Нацу, боясь уже слышать ответ. — Странный ты, ягодный мальчик, — единственное, что смогла сказать Люси, ошарашенная от происходящего, она даже не могла внятно что-то ответить. Собравшись, она выпаливает на одном дыхании: — Твоя улыбка раздражает и адски завораживает, ты чертовски хорош, лучше всех, кого я знаю, и это так странно осознавать для такой как я, ты себе не представляешь. Да, я люблю тебя, Нацу Драгнил, и принятие этого факта даже в какой-то мере пугает меня. — Я рад, — весело произносит он, довольный таким странным ответом. — Ты испугаешься, если я зайду? — Нет, конечно нет, заходи, — Люси скидывает вызов, быстрее направляясь к входной двери. Новый Год она встречает в коридоре, вытирая мокрые волосы Нацу, который смеётся с её внезапной заботы.