Борьба с искушением

      Себастьян любил, но в то же время не любил путешествовать с Хоук. С одной стороны, было хорошо отвлечься от рутинных обязанностей в церкви. Но с другой…       С другой стороны была она, Мариан Хоук. Красивая, соблазнительная. Демоница, а не женщина. Искусительница. За всё время, что он её знал, число подобных эпитетов только возрастало.       Себастьян поерзал, сидя на бревне, прогоняя знакомые ощущения. Взгляд его то и дело возвращался к девушке. Она сидела напротив, натачивая оселком один из своих кинжалов. От усердия прядь ее волос вылезла из короткого хвостика и упала на лицо. Она махнула головой, но это ничего не дало. — Вот же, зараза. Себастьян, убери, пожалуйста. Руки грязные, — попросила она.       Нервно сглотнув, он медленно встал, собираясь исполнить просьбу, и ему показалось, что она специально изогнулась, выпятив грудь. А может только показалось, и она просто приподняла лицо, чтобы ему было удобнее. — Давай я.       Проходивший мимо Фенрис аккуратно подцепил прядку и убрал ей за ухо, получив от неё благодарный взгляд. Но не успел Себастьян воздать хвалу Создателю, за оказавшегося рядом эльфа, как его ждало новое испытание. — У меня с собой есть специальное масло. Хочешь дам? Металл тогда будет мягче. Лучше заточится, — предложил эльф. — Конечно, давай, — ответила Хоук. А когда эльф отошел, неожиданно посмотрела на Себастьяна, так что он не успел отвести взгляд. — Я бы сейчас грудь тоже смазала каким-нибудь маслом. Доспех натер, — сказала она, глядя прямо ему в глаза. И, демон его разбери, взгляд упал именно на ту часть тела, о которой она говорила. На её грудь.       «Святая Андрасте, прости! Теперь точно только ледяная вода.»       Он неловко встал и, попросив прощения, что покидает компанию, ушел. Источник был в паре десятков метров.       «Как ритуал его посещаю, — горько подумал он. — И какого демона я согласился пойти с ней в этот поход?»

***

      А началось всё случайно. С глупой шутки Варрика. Когда в одной из пещер на расколотой горе Хоук завела их в маленький закуток, одному Создателю известно в поисках чего. Гном сделал вид, что в проеме у него застрял арбалет, и какое-то время они толпились в тесном пространстве, где и двоим было не развернуться, а вчетвером тем более. И находясь к нему очень близко, Хоук сказала:  — У тебя кровь на лице.       И совершенно обыденно, как будто это была самая привычная для неё вещь, она смочила слюной свой палец и провела по его щеке, вытирая. Вот так просто. Её палец сначала оказался у неё во рту, а потом этой влагой она провела по его щеке.       После этого случая Себастьян уже ничего не мог с собой поделать. Вот так бывает, рассуждал он иногда, всего одно происшествие. Будто ящерица, нашедшая теплое местечко под солнцем, спит, замерев, будто и не жива, но стоит кому-то палочкой чуть коснуться её, и она бежит, быстро-быстро, стараясь забиться в самый темный угол. Демоны, жившие в нем, вступили в ожесточенную борьбу со всем тем светлым, к чему он так долго шёл.       «Вспомни о том, как ты любил всё это!» — было их основным аргументом.       Весомым аргументом. Ведь он, Себастьян Ваэль, и правда когда-то любил. Любил много и без разбора. Вереница молоденьких служанок, дочек влиятельных друзей родителей, молодых похотливых дворянок. Третий сын в роду правящего дома, одаренный деньгами и приятной внешностью, но не обремененный чрезмерными обязанностями. Ему не составляло труда найти себе развлечение.       Почти каждую ночь Себастьяну стали сниться сны — дикие в своем непотребстве.       В один из дней владычица Эльтина позвала его на разговор. — Себастьян, тебя что-то беспокоит? — спросила она. — Нет, с чего вы взяли? — отрицал он. — Вчера брат Марсиус слышал странные звуки, доносившиеся из твоей спальни, — совершенно будничным тоном произнесла она.       По спине Себастьяна сползла капля пота.       Во сне, одетая в мантию послушницы, Хоук сидела перед ним на столе, широко раздвинув ноги, демонстрируя этим, что нижнего белья на ней нет. И это было самым приличным моментом сна. В сексе Себастьян всегда был не сдержан, сопровождал его комментариями, не стеснялся громко выражать свои эмоции. Неужели во сне? — Возможно, тебе не стоит ходить в компании монны Хоук, — продолжала Эльтина. — Должно быть, в её компании тебе не комфортно.       «Она святая, владеющая даром пророчества. Она спасет меня. Одни её слова» — с богобоязненным трепетом Себастьян поднял на верховную мать глаза. И это только сильнее убедило женщину в правильности предположения. — Такому человеку, как ты, ставшему на путь очищения, освобождения от всей грязи этого мира, знаю, очень тяжело переживать такое множество убийств. Нет, не отрицай, — заметила она его округлившиеся глаза. — Про, с твоего позволения сказать, приключения сударыни Хоук, — Эльтина на мгновение перекрыла рот рукой, будто в горле запершило, — ходит много разговоров. — Я не… — Ты упорствуешь, — Эльтина одним жестом призвала его к молчанию, — в своем стремлении отомстить за свою семью, и в этом тебе нужна её поддержка. Я не понимаю, но принимаю это. Поэтому я распорядилась. На время твоих ночных кошмаров, тебя разместят в общей мужской спальне. Опытные братья будут рядом и, если понадобится, окажут желанную помощь. — Помогут с желаниями?! — Себастьян вскочил вспыхнув.       В голове стремительно пронесся тот единственный раз, когда, еще совсем юношей, он, крепко перебрав, уединился с прекрасной, как он думал, леди… — Желания? Я не говорила желания. Желанную помощь.       Эльтина покачала головой и оставила его, будучи в полной уверенности о правоте своей догадки.       А Себастьян стал с ужасом думать о том, что монахи распознают природу его беспокойства и что нужно что-то предпринять.       И он предпринял. В ближайшую же встречу с Хоук он настоял на скорейшем разрешении его вопроса с поместьем Хариманнов, а после, сославшись на церковные дела, практически полностью прекратил общение с Хоук. Фактически, он виделся с ней только в церкви и то мельком.

***

      Всё и вправду успокоилось на несколько лет. Пока, постепенно, их общение не возобновилось, когда за помощью к Хоук обратилась Эльтина. Желание вспыхнуло так же быстро, и еще более ярко.       На этот раз выход он увидел в том, чтобы увидеть Хоук с другим. Он прекрасно помнил, как мгновенно терял интерес к молодым, и не только, особам женского пола, которые в его обществе предпочитали внимание других мужчин. Добиваться? Смешно. Зачем тратить на это силы, когда вокруг так много прекрасного. Хоть здесь был и совершенно другой случай, по нескольким причинам, например: он и так прекрасно знал, что Хоук возобновила отношения с Фенрисом, какие еще доказательства, но попытаться стоило.       Одним вечером он решился.       Поместье Фенриса, ничем не отличавшееся, в общем-то, от множества таких же в Верхнем городе, производило этой ночью жуткое впечатление. На некоторое время у него промелькнули мысли отказаться от своей идеи, но он отбросил их. Нужно было решить проблему, и решить во что бы то ни стало.       На что он рассчитывал, он и сам не знал. Войдет, и что? Попросит Хоук продемонстрировать её любовь к эльфу? Смешно. Притаится и будет подглядывать, как похотливый юнец? Нет. Или да?       Проникнуть в поместье не составило труда. Эльф, видимо, был совсем бесстрашен: ловушки уже не обновлялись много лет. Да сейчас ему и не нужно. Ведь Данариус мертв.       Себастьян вообще не понимал почему Фенрис до сих пор не переехал к Хоук. Но сейчас ему это было лишь на пользу.       Внутри было темно. Свет исходил только из одной, настежь распахнутой, комнаты на втором этаже, на все остальное, будто пылью, осела мгла.       Себастьян медленно стал продвигаться к освещенной комнате. Уже различая голоса.       «Что они говорят?»       Он прислушался и когда разобрал слова, первым его порывом было сбежать.       Но ведь это удача. Просто удача для него, оказаться здесь именно в этот момент. Он ведь этого хотел?       Разговор оказался не разговором, а нежным шепотом поглощенных соитием влюбленных.       Себастьян вжался в стену. Вот то доказательство, которое он хотел. Всё, можно уходить и никогда больше об этом не думать.       Он слышал звуки поцелуев, поскрипывание кровати.       В голове начался настоящий кошмар, а кровь будто вся хлынула в низ живота. Он поправил гульфик, и решил было уже удалиться, когда услышал: — Ложись, — услышал он голос Хоук, — хочу быть сверху. «Сверху, — Себастьян сглотнул. — Я бы не позволил ей быть сверху» — подумал он.       Решение заглянуть в комнату появилось мгновенно.       Он знал, что кровать Фенриса стоит слева от двери, в углу комнаты, а значит есть шанс быть не замеченным. Мягкими шагами он подошел к дверному проему и заглянул.       «Шикарно.»       Фенрис лежал на кровати, чуть раздвинув ноги, а Хоук целовала его сидя, точнее стоя над ним на коленях. Что бы не испытывал сейчас эльф, Себастьян был уверен, вид, открывшийся ему, куда более интересный. Соблазнительно оттопыренная попка Мариан практически полностью открывала его взору её самую интимную часть.       Он снова поправил штаны, в которых стало еще теснее, и, то ли осмелев, то ли потеряв рассудок от увиденного, заглянул в комнату смелее. Наконец они прервали поцелуй. И то, что произошло потом, стало последней каплей. Хоук встала над Фенрисом на корточки и, направив его член в себя, стала медленно садиться, привставать и снова садиться, при этом оба участника соития сладко постанывали.       Время будто замедлилось, и Себастьян не мог отвести взгляда от этой картины. Это было более возбуждающим, чем он мог себе представить или подумать. Что все те целующиеся на его глазах обнаженные девушки, ничто в сравнении с этим.       Еле-еле он заставил себя перестать подсматривать. Прислонился к стене, не отойдя от проема, и, не в силах больше терпеть, расстегнул ремень, приспустив штаны, сжал возбужденный член. Войдя в один ритм с влюбленными, под их стоны и возгласы, он ласкал себя, забыв обо всем ином. Забыв о том, где он, совершенно не думая о том, что творит.       Медленно двигающаяся на Фенрисе Хоук, в его мыслях поменяла положение. В его мыслях она лежала перед ним, возможно со связанными за головой руками, а он... Он держал её высоко поднятые ноги за лодыжки и, нет, не медленно, а быстро и сильно трахал. Именно трахал. Так, что звуки шлепков, от резкого соприкосновения их тел разносились бы по комнате.       «Сегодня ты моя, Мариан. Только моя».       Или же он бы развернул её боком и пристроился у нее между ног. Он подтянул бы её за таз к себе. Так, чтобы проникнуть максимально глубоко. И вот тут делал бы более медленные движения. Вперед. И чуть по кругу. Так они стали бы практически одним целым.       Себастьян ускорился, чувствуя близкую разрядку. Колени его подрагивали, спина горбилась, а рука водила все быстрее и настойчивее. — Хоук, погоди, а то я почти все. Погоди. Я хочу…       Себастьян кончил всего мгновением позже, чем раздался в спальне сдавленный стон эльфа. — Люблю тебя.       Он растерянно осмотрел себя, будто очнувшись ото сна в незнакомом месте. — И я люблю тебя. Я всегда любила тебя.       Себастьян судорожно ощупал штаны, пытаясь понять, куда попала сперма, но в этот момент из спальни донеслось: — Принесу вина.       Разбираться уже было некогда, он быстро рванул за стоявшие в дальнем углу коробки. Благо в жилище эльфа хлама было предостаточно.       В проеме показалась обнаженная фигура Хоук. Подсвеченная светом из комнаты, её кожа будто светилась ореолом. Это было как видение. Видение самой Андрасте. Себастьян буквально открыл от изумления рот, и чуть было не стал потихоньку подниматься.       «Так вот почему именно она…»       Мысль не успела сформироваться в голове Себастьяна. Вдруг нога Хоук проскользила вперед, и она рухнула на пол, раскинув руки в разные стороны. Смешок, вырвавшийся у Себастьяна, мог бы его выдать, если бы не перекрылся криком самой Мариан. — Фенрис! Что ты тут размазал?!       Себастьян закрыл рот рукой: поистине нечеловеческих усилий стоило ему не засмеяться. — я на чем-то поскользнулась. Что это? Я не пойму.       Себастьян покинул поместье Фенриса как только парочка снова скрылась в спальне и возмущенные крики Хоук стихли. Что-то подсказывало ему, что больше в поместье эльфа он их не застанет.       На улице показалось неожиданно свежо, но так приятно. Он шел не торопясь, снова и снова прокручивая в голове то, что случилось.       Создатель милосердный, что это было? Это был урок? Испытание? Он прошел его или провалил? Будет ли еще он думать о ней?       Он не знал.       Но в данный момент ему было легко, и улыбка так и просилась на лицо, когда перед глазами вставал образ распластавшейся на его семени Мариан Хоук.