Раз ковбой, два ковбой.

В салуне напротив стихла музыка. Билли бросил взгляд на задернутое пыльной занавеской окно. — Я и не заметил как стемнело. — сказал он, потягиваясь на смятой постели. От окна донеслось конское ржание и удаляющийся цокот копыт. — Это шериф ускакал. Кажется, даже более менее трезвый. — заметил Джон. — Да брось, это нельзя определить по шагам лошади. — усмехнулся Билли. — Можно, просто ты ещё не научился, слишком молод. И я хочу, чтобы ты дожил хотя бы до тридцати. — Джон протянул руку и погладил Билли по спине. — С чего бы мне не дожить? — Билли выгнулся как кошка, подставляясь под ласку. — А кто опять ввязался в дуэль? Мне надоело доставать из тебя пули и штопать твою глупую шкурку. — голос Джона стал серьёзным. Он свесился с кровати, и вытянул из-под нее саквояж, купленный по случаю у спившегося врача. — Но я же цел! Ни царапины…. Стой, зачем ты достаёшь иглы? Эй! Я же не ранен! Джон встал и снял с вешалки верёвку. — Эээй, мы так не договаривались, — занервничал Билли. — Да, но ты мне обещал, что не будешь нарываться на дуэли. — Но я и не нарывался! — Билли сделал очень честное лицо. — Мне в подробностях рассказали, как было дело! — возразил Джон. — Кто? Кривой Фрэнк? Он врёт! Он же просто завидует мне! — Лучший старатель этого сраного городка и друг шерифа завидует тебе, вчерашнему мальчишке? — в голосе Джона прозвучал неподражаемый сарказм. — Мне девятнадцать между прочим. — запальчиво сообщил Билли. Джон обошёл кровать и, изловчившись, в прыжке, повалил обратно почти вставшего любовника. — Прекрати! Не вздумай меня связывать веревкой для коровы. — Для быка, — поправил Джон, деловито обездвиживания Билли, — как раз подойдёт и для такого молодого необузданного бычка как ты. Вывернутые и туго стянутые руки тут же заныли. — А ещё у меня для тебя сюрприз. — Джон развернул чистую тряпицу, и на простыню, перед носом парня приземлился очень странный крюк. Слишком толстый, слишком плавный изгиб и вместо острия на конце крупный шар, а другой конец загнут кольцом. — Ну ок, — созерцание непонятной штуковины на какое-то время отвлекло Билли от того что он связан, — это кольцо, чтобы привязать к верёвке. Но почему он такой странный и зачем этот круглый набалдашник? — Сейчас поймёшь. Джон достал из кармана несколько тонких верёвочек, одну зафиксировал в отросших волосах Билли, другую пропустил через кольцо в крюке. Джон снова запустил руку в докторский саквояж и достал оттуда баночку с написанным витиеватым шрифтом названием “вазелин”. Обильно смазав крюк, Джон втолкнул его в задницу донельзя удивлённого любовника и, притянув верёвочки друг к другу, связал их. Заставив тем самым Билли запрокинуть голову и выгнуть спину. — Эй, мне так неудобно! — возмутился Билли и попытался потянуть головой за верёвочки. Крюк погрузился глубже, а потом начал растягивать задницу. — Джон, что ты сделал, прекрати, убери это! — И не подумаю. Пришла пора наказать тебя за твои выходки. Он подтащил любовника к краю кровати и поставил на колени, облокотив грудью на низкий валик в изголовье кровати. Билли пришлось прогнуться еще сильнее, чем когда он лежал на боку. — Послушай, Джон, это уже совсем не смешно, мне так неудобно, и эта штука она при каждом движении задевает внутри что-то чертовски чувствительное. Отпусти меня. — Это ответ на твой вопрос, зачем на конце шар. Вот именно для этого. Джон взялся пальцами за крюк и несколько раз вытягивал его до половины и с силой вгонял обратно. При каждом таком движении из груди Билли вырывался стон. — Но ты меня отвлек. А говорили мы о том, что меня достало то, что ты постоянно лезешь на рожон, пытаясь доказать всем какой ты крутой. Так ты ничего не докажешь, а вот на умелого стрелка рано или поздно нарвешься. И получишь ты пулю не в ляжку, как в прошлый раз, и не в плечо как в позапрошлый, а в свою дурную голову, или в живот, от чего будешь умирать несколько дней. — Как видишь, я до сих пор жив, а значит прав! — огрызнулся Билли. — Как я и предполагал, слов ты не понимаешь. Теперь пеняй на себя! Он подвинул поближе коробочку с хирургическим набором и достал две изогнутые иглы. Тонкую нить Джон отложил сразу, среднюю с сомнением покрутил в руках, но тоже вернул обратно, а вот толстая шелковая нить подходила как нельзя лучше. — Что ты там затих? — занервничал Билли и попытался повернуть голову. Это ожидаемо не получилось, а вот за крюк он в очередной раз дернул. Отдышавшись, он попробовал повернуть голову медленно, но результат был тот же, волосы натягивали веревки, крюк растягивал задницу. Наблюдать за этим было так интересно, что Джон даже на десяток секунд прервал процесс подготовки. Отрезав пару метров шелка, Джон надел на каждый ее конец по игле. Покончив с этим, он сел на ноги Билли и негромко сказал. — Если будешь дергаться, сделаешь себе гораздо больнее. Более того, если ты станешь дергаться или шуметь, то я тебя еще и выдеру так, что неделю кверху задницей лежать будешь и холодные компрессы менять. Так что не нарывайся. Билли понял, что любовник не шутит и прекратил выпендриваться. — Но серьезно, что ты собираешься со мной сделать? — жалобно спросил он. — Чтобы ты не хватался за пистолет почем зря, я сошью твои шаловливые руки. — ответил Джон. Билли собирался было что-то возразить, но как раз в этот момент Джон сделал первый прокол. Это оказалось совсем не так страшно, как было в прошлые разы, когда Джон зашивал его, после вытаскивания пуль. Так он думал все то время, пока любовник не начал протягивать нитку. Но памятуя об угрозе выдрать, в которой он ни на секунду не сомневался, Билли не решился заорать. Второй прокол был симметричен первому, на задней поверхности руки, чуть ниже плеча. — Ты не пошутил, когда сказал что сошьешь мне руки? — сдавленно выдавил Билли, когда нитка перестала двигаться под кожей. — Разумеется нет. Ты думал я вечно буду терпеть твои выходки? Я предупреждал тебя десяток раз, что если продолжишь в том же духе, я буду тебя наказывать. Ты не поверил? Ну так можешь убедиться. Последовал третий прокол, вновь на правой руке, но теперь ниже первого прокола. И теперь движение иглы в коже казалось едва ли не приятным, по сравнению с тем, как Джон протягивал нить. — Хватит, я все понял! — взмолился Билли, когда нитка остановилась и потянула за предыдущий прокол. — И не подумаю. — уверенно ответил Джон. — Ты получишь сполна за свою выходку. Так что прекращай скулить. Четвертый прокол не заставил себя ждать, и нить в этот раз двигалась быстрее и рваными рывками, словно Джон намеренно ее так поддергивал. И снова дойдя до упора, нитка потянула за предыдущий прокол. — Хотя бы не дергай! — взвыл Билли. — Больно! Ты что, шнуруешь меня как ботинок?!? — Если бы в тебе сейчас сидела пуля, было бы гораздо больнее! — рыкнул Джон и натянул нить. Все четыре прокола рвануло болью, Билли вцепился зубами в валик, на который его положили, и проклял свой длинный язык. — Примерно как ботинок, — посмотрев на результат своих усилий, согласился Джон, — или как корсет. Он дернул за верхнюю нитку как за струну и кивнул. — Точно, как корсет. Он сделал пятый и шестой проколы, а нитки потянул одновременно. Не ожидавший такого Билли не выдержал и завыл. Глухо, низко, на одной ноте. В чем-то Джон его понимал, но свое слово он держал всегда. Он встал, вытащил из штанов ремень и со всей силы стегнул Билли по ягодицам. — Последнее предупреждение. — сказал он, когда Билли прекратил шипеть и ругаться. — Если будешь дергаться или шуметь я спущу шкуру с твоей задницы. Нитки хватило еще на два прокола и руки в итоге получились сшиты как раз до локтей. Джон натянул “шнуровку” еще немного и завязал нитку узлом, не давая ей возможности ослабнуть. — Можешь пару минут передохнуть и немного расслабиться. Джон погладил Билли по влажному, от выступившего пота боку и подумал, что предложение расслабиться прозвучало несколько издевательски, учитывая натянутый крюк и нитки, стягивающие руки. А глянув на крюк, он обнаружил, что задница уже растянута так, что туда теперь можно еще и пальцы засунуть, что он немедленно и проделал. Джон несколько раз толкнулся двумя пальцами внутрь, доставая в конце до шара и толкая его еще глубже внутрь. Билли от каждого движения вздрагивал и вздыхал так, что Джон с огромным трудом сдержался, чтобы не плюнуть на вторую часть наказания и не трахнуть его прямо сейчас. И все же он нашел в себе силы оторваться от любовника и сходить на кухню за свечами. Чиркнув спичкой, он зажег одну из свечей и прилепил ее на тумбочку возле кровати. От неё зажег еще две свечи и, дождавшись когда те как следует разгорятся, наклонил их над пятками Билли. — Это чтооо?!? — взвыл билли и дернулся, когда на него упали первые капли воска. — Я поджарю тебе пятки как проклятому краснокожему-у-у-у! — нарочито зловеще протянул Джон. — Еще хоть раз дернешься, и я сдержу свое обещание. Он переложил ремень прямо под нос Билли. Тот поежился и громко сглотнул. — Не надо, я больше не буду. Но и ты не шути так больше. — А я и не шучу. — заявил Джон и снова наклонил свечи над пятками любовника. Через десяток капель, когда Джон передвинул свечи и повел дорожку капель выше, по направлению к коленям, Билли опять заерзал и занервничал. — Джон, Джон, скажи мне, наконец, что это такое, ай, ну горячо же. Джон перестань! — причитал Билли. Джон прекрасно понимал, что неизвестность действует едва ли не сильнее, чем горячие капли, и не собирался облегчать мальчишке жизнь. Он наклонил свечи сильнее, от чего и без того частый дождь капель усилился. Когда икры Билли полностью покрылись мутными потеками воска, Джон переместился выше, на ягодицы. Сначала он старался капать так, чтобы капля воска падала на задницу, а потом стекала вниз, но воск быстро застывал, да и так точно контролировать две свечи было сложно. Точнее требовало слишком больших затрат внимания, что мешало наслаждаться процессом. А посмотреть меж тем было на что. От каждой новой капли Билли чуть вздрагивал, по коже гуляли отчетливо видимые волны мурашек, он ерзал и переминался на коленях. Все это, естественно приводило в движение крюк внутри и заставляло ерзать еще больше, ища наименее неудобное положение. К тому же время от времени он порывался оглянуться и все же посмотреть, что же происходит с его ногами и задницей. Свечи догорели одновременно с окончанием чистой кожи в районе ягодиц. Джон взял еще две, зажег от свечи на тумбочке и продолжил. Теперь он старался капать на бока, чтобы капли стекали вдоль ребер. Он опустил свечи ниже, увеличивая температуру попадающего на кожу воска. Это немедленно отразилось на поведении Билли, который теперь не просто вздрагивал, но и громко дышал сквозь сжатые зубы. На спине выступил пот. — Джон, пожалуйста, у меня ощущение, что кожа плавится, перестань… Слова захлебывались в очередном рваном выдохе или судорожном вздохе. — Раз у тебя хватило дури ввязаться в очередную дуэль, значит потерпишь. Ты вообще уже мог быть мертв! Джон снова передвинул свечи и начал заливать воском многострадальные руки. И когда капли попадали рядом с проколами, Билли вздрагивал всем телом и шипел. Когда закончились и эти свечи Билли дрожал не прекращая, а дыхание стало хриплым. — Вот так малыш. — сказал Джон, разрезая нитку сверху и снизу. — Если ты снова устроишь нечто подобное, без очень веских причин, я высеку тебя кнутом, запомни это хорошенько. Он распустил узел, удерживающий крюк, выдернул его из тела и рывком вошел сам.