Найду...

Зима. Пора ярмарок, дворовых игр в снежки и катания на озере на коньках. Снег так и валит с утра. Везде высокие сугробы и жители деревни разгрибают лопатами себе тропинку от дома. Ветра не было и холод не ощущался так сильно. Солнышко грело и на улице находиться было приятно. Маленькие дети со своими друзьями лепили снеговиков, вкладывая все усилия и старания. Проводили конкурсы "лучший снеговик". Детки катали большие снежные шары, а подростки помогали им поднять шарики друг на друга. Другие ребята строили крепости и лепили "оружие" - снежки. Стены крепостей были невысокими. Не выше метра, но для обороны самое то. Взрослые работали в магазинчиках, рыбачили на замёрзшем озере, ловя рыбу для своей семьи и на продажу. А пожилые сидели дома, приглядывая за своими внуками со спицами в руках, связывая новую партию носочков. По протоптанной дорожке шла ведьма, окутавшись в тёплую меховую накидку. За ней на белоснежном снегу оставались следы от сапог и лепестки фиалок. Говорят, что фиалки — цветы невинности, доверия и мечтаний. Хрупкая девушка шла с небольшой плетённой корзинкой в пекарню за своими любимыми сладостями и свежеиспечённым хлебом. Отряхнув снег от сапог и с накидки у порога, девушка, кашляя лепестками, зашла в помещение со звоном колокольчика на двери. В нос тут же ударяется аромат выпечки. Здесь было уютно, рядом у окошек стояли 4 столика, накрытый каждый голубоватой скатертью с рисунками ромашек, чтобы посетили смогли посидеть здесь и перекусить в домашней обстановке. — Доброе утро, Окуда-сан, — зрелая девушка стояла у деревянного прилавка, раскладывая свежие булочки и корзинки с кремом. Её нежно-голубые волосы были собраны в пучок, а на голове завязана белая косынка. Её глаза были узкими, цвет — черный, ресницы густые, а бровки тонкие и светлые. Нос её был узковатым, губы пухлые и хорошо были заметны скулы. Была одета двадцатилетняя красавица в тёмно-коричневое платье с рукавами по локти и под платье была белая водолазка. Также белый фартук, на котором было видно пару капель крема и шоколада. — Вы всё бледнее и бледнее. Неужели всем помогаете, а о себе позаботиться не можете? — продавщица часто обслуживает ведьму, но и сама пару раз просила о помощи. Один из случаев был таков. Продавщица слегла с лихорадкой и лавочку пришлось закрыть на неопределенный срок. Но Манами тогда удачно зашла, думала, приобретет вкусности, но наткнулась на закрытую дверь и объявление с причинами закрытия. Естественно, ведьмочка пришла на дом и смогла вылечить Мию. — Мне уже ничем не помочь, — Манами снимает накидку и вешает её на вешалку у двери. Губы растянулись в улыбку, но не скажешь по выражению лица, что ведьма счастлива таким исходам событий в её жизни. — Не от меня всё зависит. А человек, который мог бы мне помочь… не сможет по своим чувствам, — ведьма подходит к прилавку и рассматривает свежие сладости. — Заверни мне, пожалуйста, белый хлеб, вот эти корзинки с клубничным кремом и ирисками. А и ещё вот эти булочки с изюмом. — Хорошо, — Мия складывает в пакетик вкусности и хлеб для ведьмы. Потом передаёт ей в руки. У ведьмы потрескавшаяся кожа на руках, и из этих трещинок распускаются крохотные стебельки. От пакета веет теплом. Горяченькие. Согревают ледяные руки ведьмы. — С тебя ничего не нужно, Окуда-сан. Только помоги мне, пожалуйста… — Что случилось? — Манами убрала угощение в корзинку и платочком накрывает горячую выпечку. — У нас уже какой раз почему-то у озера пропадают рыбаки. Вчера пропал мой отец, а до этого ещё двое кузнецов и рыбак Рохель. Уходят и не возвращаются. А когда мы все идём посмотреть что с этим озером не так, там нет ни выемки для ловли зимней, ни одной трещинки на льду. Идеально гладкий лёд и никого поблизости. Т-ты же живёшь там рядом. Можешь помочь? — Прости, Мия, я специализируюсь на лечение. Я хоть и заканчивала два года назад академию, но с очень низким результатам. У меня нет сертификата на геройства такого уровня. Мой максимум — вытащить ребенка из ямы или кошку с дерева. Лучше подайте деревней заказ в город. Может и придёт кто. Прости, я правда ничем не могу помочь, — ведьма надела накидку и вышла со звоном колокольчика на улицу. Стало трудно дышать. В глотке застряли лепестки фиалок, образовывая ком. Девушка отходит в небольшую щель между домов - пекарни и лавки украшений, начиная громко кашлять. Падает на колени, хватаясь за стену, но лишь раздирает себе ладонь. Горло жжет и прокашляться никак не получается. Ведьма бьёт себя по груди, стараясь наконец выплюнуть эти чёртовы цветы. Никак. Никак не получается. Но за спиной оказывается спасение - продавщица пекарни и начинает бить Манами по спине и та, наконец, смогла прокашляться и выплюнуть комок цветов. — Окуда-сан… так же нельзя жить. Скажи, как нам тебе помочь? Мы всей деревней тебе благодарны за лечение. Может и вправду есть какой-то способ. Не отвергай помощь, — продавщица садиться на колени перед Манами, беря её разодранную ладошку в свои тёплые руки. — Я же сказала, мне уже никак не помочь. Он меня не сможет спасти. Никто не сможет, — ведьма прикусывает губы. Сердце сжимается от неразделённой любви, а цветы начинают распускаться на её ладони, впитывая её кровь и боль. Мия удивленно смотрит на цветок. Никогда такого она не видела, чтобы сразу на крови вырастала такое. Глаза начинает щипать и ведьма резко поднимается со снега, убегая в лес. В лесу почти никого нет. Никого... Она хочет домой. Хочется напиться обезболивающего или яду, чтобы прекратить эти муки. Ветки деревьев неприятно бьёт по лицу, оставляя царапины, а постепенно на их месте вырастали стебли с ещё нераскрывшимся бутонами. Восемнадцатилетняя Окуда запинается о корни, падает в снег, но всё равно поднимается и бежит в сторону своего "дома". "Больно… больно" Девушка призывает метлу и садиться на неё. Разбег и она постепенно набирает высоту. Холодный ветер обдувает исцарапанное лицо и некоторые маленькие бутончики срываются с её лица, доставляя юной ведьме неприятные ощущения. Слишком много боли в её жизни с этими цветами. Накидка чуть не слетает с Манами. Холодно. Хочется поправить накидку, а то в тонком платье она замёрзнет напрочь. Но метлой надо управлять, иначе свалиться прямо в озеро, разбив лёд и погрузившись на самое дно. Кое-как Манами смогла долететь до своей избушки. Чертовски замерзла. В избе не теплее, чем на улице. Нужно растопить печь. Её дом прогреется быстро. Благо, изба небольшая: комната, чердак и подвал. Комнату Манами разделила на две зоны: спальная и кухонно-гостевая. Огородила она их перегородками, которые получила за лечение продавщицы лавки мебели. У них много хороших вещей: диваны, столы, перегородки, кровати для взрослых и для детей. Самое прекрасное, что делается это всё своими руками. Муж продавщицы явно мастер на все руки. Подаренная перегородка была деревянная по границам, а середина была из плотной белой ткани с вышитыми на ней цветами… фиалок. За этой перегородкой стояла узкая скрипучая постель, а рядом с ним большой сундук с вещами и безделушками ведьмы. В кухонно-гостевой зоне была печь, которую сейчас Манами топит дровами, чтобы согреться. Рядом с печью стоит стол и пару стульев. Под столом ещё один сундук, но в нём посуда. — Так… пусть топиться, бр… — Манами уходит в спальную зону, попутно растирая ладоням свои руки под накидкой, и там была простенькая вертикальная лестница, ведущая на чердак. Деревянные стеллажи от самого пола до конца крыши, на которые понаставлены банки с травами, частями тел мёртвых животных и некоторыми магическими побрякушками. Срок их был разный. Какие-то ингредиенты уже были засушены, какие-то только недавно пойманные и вот пару дней назад выпотрошенные. У небольшого круглого окна 30х30 был стол, а на нём стоял небольшой чугунный котёл и рядом с ним колбочки различных форм - с круглым дном, вытянутые, квадратные. Были пустые, а были уже и наполненные зельем. Одну из них взяла ведьма в руки и выпила тут же. Зелье дурмана. Позволяет вам погрузиться в мечты и одурить самого себя. — Карма… В голове рисуется картинка. Вот восемнадцатилетняя ведьма сидит рядом с Акабане и слушает о его подвигах, попутно обрабатывая раны перекисью водорода. Демон шипит, но всё-равно продолжает свой рассказ, получая с неба железный таз по голове за свою издевку над врагами. Жаль, что это всё мечты и такого не будет наяву. Но такой метод помогал Окуде замедлить рост цветов. Девушка снимает накидку и предстает в одном чёрном в пол платье. Простое с длинными рукавами по кисти и декольте прикрыто. Разрезов на бедрах не было. Расстегивалось это платье благодаря большим красным пуговицам на её груди. Она медленно пальчиками вытаскивала пуговки, обнажая свою маленькую грудь. От холода в доме девушка озябла и тихонько начала постукивать зубами. На ключицах были ростки. Небольшие стебельки вырастали из кожи. Но Окуда с утра помнила, когда уходила в пекарню, что их было больше и те были уже с листками и завязавшимися бутонами. А после зелья многие погибли. — Но долго я так не протяну, — ведьма застегнула платье и спустилась вниз. Хотелось перекусить и выпить горячего чаю. Хотя в голове так и вертелась мысль "выпить яду"