Соцветие вечности

Оба такси остановились на подъездной дорожке Большого дома. Пока папа расплачивался с водителем, я оглядывалась вокруг, пытаясь разглядеть за деревьями самого дорогого мне волка. Я знала, что оборотни точно присутствуют поблизости, я явно ощущала их запах. Мой нос шумно вдыхал воздух в надежде почувствовать такой знакомый мускусный аромат, но даже намека на него здесь не было. Осознав это, я настолько расстроилась, что даже не обратила внимания на тот факт, что никто не вышел встречать нас. Однако когда таксисты отъехали достаточно далеко для предела человеческого зрения, на крыльцо выбежала Элис, за ней появился Джаспер, разъярённая Розали и Эмметт. – Какого хрена эти твари тут делают! – кричала Розали, оказавшаяся в мгновения ока возле Маргарет и Патрика. Белла быстро встала спереди них, загородив своей спиной на всякий случай. – Тише, Роуз, – успокаивал ее Эмметт, слегка удерживая пальцами за запястье. Я ощущала, как Джаспер пытается создать спокойную атмосферу, накрывая всех присутствующих волнами умиротворения. Однако его сил было явно недостаточно, чтобы укротить всю злость и ярость, бушевавшую сейчас в моей красавице-тете. Её можно было понять, она любила меня как собственную дочь, которую никогда не сможет иметь. Розали очень трепетно относилась к понятию семья, именно поэтому ее реакция на вампиров, которые посягнули на семейные узы, была абсолютно предсказуемой и логичной, во всяком случае, для меня. – Розали, успокойся, – послышался спокойный, но властный голос Карлайла, который вслед за всеми показался на крыльце. Из-за его широкой спины выглядывала Эсми. – Будет лучше, если мы все пройдём в дом и спокойно все обсудим. – С этими словами глава семейства подошёл к Розали, которая продолжала пускать в Патрика и Маргарет яростные молнии. Когда разбушевавшаяся тетушка слегка успокоилась и опасность драки миновала, Элис подлетела ко мне, заключая в свои объятья и передавая меня остальным членам семьи и протягивая руки к Эдварду и Белле. Все последовали её примеру. Как же хорошо снова встретить своих родных после недолгой, но такой мучительной, насильной разлуки. Это всепоглощающее чувство любви к своей семье как будто активируется, когда кто-то из её членов в опасности или когда ты понимаешь, что можешь больше никогда не увидеть кого-то из них. И как прекрасно воссоединиться вновь, понять, что худшее позади, что сейчас мы все вместе и мы сильные. Не выдержав наплыва эмоций, я расплакалась. И мне было понятно, что если бы хоть кто-то еще из моей семьи мог бы физически это делать, он бы последовал моему примеру. Но нет, только я могла выплеснуть всю боль и накопившиеся переживания слезами, облегчив тем самым своё сердце. Все остальные не имели такой возможности, они вынуждены были держать все потрясения в себе. Оказавшись в доме, мама первым делом заварила мне травяного чая, чтобы я немного успокоилась. Ароматный напиток согревал не только тело, но и душу, и я понемногу пришла в себя, разглядывая обстановку гостиной, в которой ничего не изменилось, ощущая безграничное тепло к родным стенам дома, в котором я родилась, дома, в котором происходили все важные события в моей жизни. Дома и стены помогают – это очень верная поговорка, и я только сейчас смогла её оценить по достоинству. Некоторое время все находились в гостиной молча, пытаясь прийти в себя от долгожданного воссоединения семьи. И сидела на диване в объятьях Розали, Элис сидела рядом с мамой, все просто смотрели друг на друга любящими глазами, но в то же время в их взгляде можно было прочитать и тревогу. Только Маргарет и Патрик не вписывались в общую атмосферу. Они особняком стояли возле окна, молча наблюдая за нами и в их лицах читалось восхищение и в то же время чувство вины. – Ну так, мы узнаем наконец, что эти двое делают в нашем доме? – язвительно спросила Розали, снова обращаясь к Патрику и Маргарет, когда первое потрясение отступило, уступая место привычным чувствам обыденности. Папа подробно объяснил всем план Вольтури, который они вынашивали все эти годы и воплотили в жизнь, используя Науэля, как марионетку. Рассказал о том, что произошло после нашего появления в Вольтерре, рассказал признании Науэля, о побеге и о его смерти. Папа поведал им всё, вплоть до дара Науэля, который он использовал, чтобы влюбить меня в себя. Было видно, что Эдвард не хотел упоминать о роли Маргарет во всём этом, дабы не вызвать ещё большую к ней ненависть со стороны домочадцев, но и скрывать это от них считал неправильным. Семья слушала молча, застыв, словно каменные статуи, только вампиры умели так застывать. Гнев Розали немного сменился на милость, когда она узнала о раскаяние Маргарет и Патрика, и о том, что они тоже хотят попробовать стать вегетарианцами. Этот аргумент был для неё весомей всех остальных, Розали никогда даже не пробовала человеческой крови, и очень этим гордилась. – Нам очень стыдно за ту боль, которую мы причинили вашей семьей, – проговорила Маргарет, потупив взгляд. – Мы сожалеем, что так поступили и понимаем, что простить нас очень трудно… – Но мы постараемся сделать всё, чтобы исправить то зло, которое причинили вам своими действиями под руководством итальянских Правителей, – продолжил за неё Патрик. Карлайл взглянул на папу в надежде найти в его глазах подтверждение слов гостей, и Эдвард еле заметно кивнул. – Если ваши намерения искренни, то мы готовы принять вас в нашу семью, – ответил Карлайл, от чего Розали слегка зашипела и получила от Эсми укорительный взгляд. – Но вы должны понимать, что с этого момента на имеете права претендовать ни на одну человеческую жизнь. Если вы не готовы к таким жертвам, не готовы в одночасье раз и навсегда отказаться от людской крови, вам лучше прямо сейчас покинуть этот дом. – Карлайл, – ответил Патрик, – мы готовы попробовать, но Маргарет, она новообращенная, я не уверен… – Я справлюсь! – перебила возлюбленного девушка уверенным тоном. – Во мне всё еще течет квилетская кровь, мне противна сама мысль об убийстве. Я могу обуздать свою жажду! Эти мучения жажды – самая малость из наказаний, которые я должна понести, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед племенем и перед вами. – Я вижу, у вас получится! – вдруг произнесла Элис. Все присутствующие согласились дать новоиспеченным вегетарианцам один единственный шанс на исправление. Каждый понимал, что присутствие в доме Маргарет и Патрика благотворно влияет на страх Вольтури перед силой и могуществом Калленов. – И еще, – добавила эльфийка, – Науэля теперь нет рядом с Аро, и я сейчас чётко вижу его решения. Он в смятении и подавлен и в ближайшее время не собирается предпринимать никаких попыток навредить нам. Родственники переглянулись между собой. В каждом взгляде можно было прочитать облегчение, радость и уверенность в завтрашнем дне. Я заметила, как папа с улыбкой на лице аккуратно взял руку мамы в свою, на что она ответила ему влюблённым взглядом. Джаспер обнял Элис, Карлайл одарил Эсми теплой улыбкой, а Эмметт притянул Розали к себе за талию своей медвежьей ручищей. Даже Патрик взял руку Маргарет в свою, слегка сжав её и тем самым как бы уверяя возлюбленную, что всё будет хорошо. Мне стало не по себе от этого зрелища. Каждый в этом доме имел свою вторую половину, каждый был влюблён. Каждый, но не я. И дело было абсолютно не в том, что я завидую или ревную, нет. Я неожиданно поняла, как человеку или вампиру, это не имеет значения, необходимо чье-то родное плечо, которое сможет оказаться нужным в подходящий момент, будь то горе, чтобы выплакаться в него или счастье, чтобы в него уткнуться или просто положить на него голову. Я невольно задумалась, в чьё плечо я хотела бы уткнуться в данный момент, когда ощущаю радость от воссоединения семьи, спокойствие от того, что снова нахожусь дома и умиротворение при виде идиллии, окружающей всех присутствующих. Ответ не стал себя долго ждать, единственное плечо, в которое я мечтала уткнуться и втянуть его пьянящий, такой родной аромат – это крепкое сильное плечо Джейкоба Блэка. От этих мыслей моё сердце забилось чаще, и я поняла, что не могу больше ни минуты находиться в этом доме, мне жизненно необходимо увидеть Джейкоба, поговорить с ним, объяснить… Папа, прочитав мои мысли, посмотрел мне в глаза и слегка кивнул, давая тем самым согласие на моё немедленное посещение Ла-Пуш. И когда я уже собиралась извиниться перед всеми за своё скорое исчезновение из дома, я неожиданно абсолютно чётко услышала тяжелые шаги, покрывающие расстояние от реки до крыльца, и сердце ухнуло куда-то в область живота от осознания того, кому эти шаги принадлежали. Я точно знала, что на крыльцо сейчас поднимается человек, увидеть которого я хотела в данный момент больше всего на свете. Этот стук сильного сердца абсолютно точно принадлежал Джейкобу Блэку.