Он не жалеет

Чонгук не жалеет о времени, проведённом с Тэхёном. Не жалеет о подаренных ему улыбках и украденных у него. Не жалеет об искрах в глазах, когда они смотрели друг на друга. Не жалеет, правда. Так же, как и не жалеет, что оставил его, предложив лучшую жизнь. Без него. Жизнь, в которой не будет того, что сталось после ухода Чонгука. В той, где что-то стало с Чонгуком. Воспоминания о наполненных слезами глазах заставляют его сильнее сжимать больничную рубашку на груди. Всё правильно и он не будет жалеть. И Тэхён его не будет жалеть, ведь всё останется в воспоминаниях до — счастливым калейдоскопом ярких, наполненных нежностью воспоминаний, а после — причиной кома в горле и пропустившего удар сердца. Чонгук, правда, считает, что лучше сердцу пропустить удар, чем окончательно расколоться. Так лучше. Так хорошо. У Тэхёна пятьдесят два часа до встречи с соулмейтом, — Чонгук знает — он считал и отсчитывает до сих пор, надеясь, что у его личного солнца всё будет хорошо, но уже, правда, без него, ведь у самого Чонгука... отсутствующий таймер в его неполные двадцать три. Нонсенс. Трагедия. Ошибка. Он не будет жалеть о своём выборе — не тогда, когда, по подсчётам врачей, ему осталось чуть меньше суток. Он искренне уверен, что, возможно, впервые в жизни сделал что-то по истине правильное и стоящее — отпустил всех, оставил. Подарил будущее без себя. — Я надеюсь, ты будешь счастлив, — шепчет в тишину ночи Чонгук, вглядываясь во мрак за окном и отчётливо прослеживая след от своей ладони на запотевшем стекле. — Через два дня и четыре часа ты встретишь свою судьбу, Тэ, и забудешь меня. У Чонгука - неизвестная, неизлечимая болезнь и всего несколько часов в запасе. Он держит в руках свой телефон, листая фотографии в галерее, и не может перестать улыбаться. Если и уходить, то только так: с улыбкой и воспоминаниями, греющими сердце. Однажды, Тэхён, может, и узнает о его смерти, но лучше... лучше не надо. Пусть он будет помнить его таким, каким он был всю жизнь рядом с ним. Пока у одного не появился таймер, а у другого не пошла из носа кровь. Это правильно, что теперь они раздельно. Чонгук смаргивает солёную поволоку, потихоньку чувствуя, как темнота обволакивает его. Приборы приходят в активизацию, задавая высокий писк и неровную звуковую волну на всё помещение. Видимо, это всё? — Будь счастлив, — снова шепчет как мантру Чонгук, закрывая глаза от накатившей боли в голове, и, с улыбкой на лице, откидывается на подушки. В последний раз. — Будь счастлив... — на грани слышимости выдыхает он, растворяясь в безмолвии больничной палаты. Он ни о чём не жалеет.

.

— Чонгук? Ты слышишь меня? — шепчет совсем рядом голос, вырывая из объятий черноты. Этот голос… Что он здесь делает? Его не должно здесь быть. Он не должен видеть его таким. Чонгук распахивает глаза, надеясь прогнать не вовремя появившегося гостя, но лишь жмурится, ослеплённый солнцем. Солнцем? — Чонгук, открой глаза. Не смея противиться тихой просьбе, сказанной голосом самого дорогого ему человека, Чонгук кое-как поднимает веки, пытаясь тут же сфокусироваться на сидящем напротив него. — Тэ? — неверяще шепчет он, на автомате протягивая руку к фантому. Достигнув цели, ладонь ложиться на мягкую ткань белой рубашки, тут же сминая её для пущей убедительности в реальности происходящего. — Что ты здесь делаешь? — Встречаю тебя, — просто отвечает Тэхён, широко улыбаясь и касаясь кончиками пальцев тёплой щеки Чонгука. — Неужели ты забыл о нашей встрече? — Ч-что? — глухо переспрашивает он, замирая и глядя прямо ему в глаза. — Я не... — Хирург сказал, — начинает мягко пояснять Тэхён, наклоняясь ниже к лицу Чонгука, — что то, что они сделали — настоящее чудо. Они спасли тебе жизнь. Точнее не так... они подарили тебе вторую жизнь, вернув с того света. Теперь понимаешь? Спустя несколько минут, которые продлились по ощущениям целую вечность, Чонгук несмело начинает, задавая вопрос хриплым от страха и накатившего на него осознания голосом: — Какое сегодня число? Нет необходимости уточнять, о чём именно речь. Тэхён на это лишь снова мягко улыбается, придвигаясь ближе, и шепчет практически в самые губы: — Стукнуло ноль-ноль, когда я пришёл в больницу за результатами своих анализов, а случайно наткнулся на тебя, которого везли на каталке из реанимации. Знаешь, я даже не почувствовал ничего, кроме страха за тебя и того, что чувствовал и до этого. Странно так, да? — То есть... — неверяще произносит Чонгук, задерживая дыхание и глядя Тэхёну прямо в глаза. — Мы соулмейты. Как были, так и есть, герой ты мой хренов, — он смеётся, горячо выдыхая в губы Чонгука, и поднимает глаза, встречаясь с угольными бесконечностями, в которых сейчас столько всего происходило и переосмыслялось, что... — Я идиот, — выдыхает неверяще Чонгук, внимательно осматривая лицо находящегося перед ним, стараясь запомнить, вспомнить, впитать каждую его частичку, восполнить упущенное и чуть, было, не потерянное. — Полный, -— Тэхён кивает и коротко целует, тут же отстраняясь и утыкаясь носом в чужую шею, втягивая родной запах и крепко обнимая за пояс. Замерев в таком положении на несколько мгновений, он несдержанно придвигается ближе, судорожно выдыхая горячий поток воздуха куда-то в ключицы. - Но как мы тогда?.. — Встретились раньше? — заканчивает за него он, проводя носом по покрытой мурашками коже. Чонгук кивает, зарываясь пальцами в шелковистые пряди Тэхёна, принимаясь их медленно перебирать. Его руки слегка подрагивают. — Врачи тоже не понимают, — Тэхён тяжело вздыхает, касаясь губами родинки на шее, и вновь кладёт голову Чонгуку на плечо, не переставая мягко улыбаться. — Но они сказали, что, в таком случае, могут понять и твоё плохое самочувствие, и отсутствие таймера. Ты был слишком юн, когда познакомился со своим соулмейтом. Даже до появления времени до встречи с ним. Вот такая вот запутанность. — У нас ничего просто не бывает, — выдыхает он в каштановую макушку, внимательно слушая медовый аромат любимого шампуня Тэхёна. — Никогда, — он смеётся, но вдруг резко замирает. — Я бы с ума сошёл, если бы с тобой что-то случилось, Чонгук, я бы с ума сошёл. — Я знаю, Тэ. Я поэтому и хотел уйти. — От своего соулмейта не спрячешься. Сам же знаешь, ну, — пытается отшутиться, но голос срывается на последнем слове, чуть вздрагивая. — Когда ты ушёл, я... — Больше никогда, — твёрдо произносит Чонгук, крепко прижимая к себе мелко задрожавшего Тэхёна. Прикусив губу, он поднимает глаза к потолку и жмурится в попытке отогнать непрошенные слёзы. — Обещаешь? — он сильнее хватается за больничную одежду Чонгука и прячет лицо у него на груди: как можно ближе, как можно бесконечно. — Клянусь, — еле слышно произносит Чонгук на ухо, словно клятву закрепляя мягким поцелуем в чуть поблескивающую на солнце серебряную серёжку. Чонгук ни о чём не жалеет. Таймер должен был остановиться. А то, что должно случиться... оно всегда случится. Возможно, даже раньше, чем того предсказывала судьба.