Ох, Макс...

Клаус целый день напролет мозговал над скандальной статьей, сброшенной Максом посреди ночи. Ближе к четырем утра. Как всегда. Вот уж точно говорят, сам не спит и другим не дает, но что поделать… Макс Утоф это вам не мальчик в коротких штанишках, но и не Джованни де Лоренцо. Он свободен от фракционных пут и не связан политической моралью. Он ведет свое шоу уже больше семи лет и все чаще забывает, что оно юмористическое. Максу не опостылела сатира. Нет. В его речах слишком много едкой правды что - бы претендовать на журналистику, хотя хватка у него похлеще, чем у парней из Вашингтон пост. Макс вообще недолюбливает репортеров, как и политиков. А если по правде, Клаусу порой кажется, что Макс недолюбливает весь мир и от этого становится еще печальней. Ох, Макс... Нетерпеливый стук в дверь выталкивает из мыслей. За дверью он. Как всегда без звонка с улицы. Тогда мог бы открыть сам, ведь у него есть ключи. - Ты это видел! - мужчина размахивает выпуском «Цайт», быстро проскальзывая в квартиру. - Ага… С четырех утра на это смотрю. – Парирует баварец, жестом захлопывая дверь. - И что ты об этом думаешь?! Черт, это же фантастика, такое неприкрытое лобби, да под носом! Это даже не лобби, это целый заговор! Черт бы побрал этих старых засранцев! Неужели они думают, что никто не заметит?! Ооо… Что за подарок! – не унимается Утоф, раскладывая бумаги на столе. – Я тут кое - что набросал! Взгляни. Клаус? Эй! Не спи! Надо торопиться! Мы должны сделать выпуск об этом через неделю. – Объявляет блондин и по его лицу фон Вагнер понимает, что переубедить друга никак не получится. Макс на сцене, Макс в жизни и Макс за работой это разные люди. На сцене Утоф это десяток образов до незадачливого клерка до беспринципного оратора. В жизни это герр пренебрежительная доброта, ну а за работой Макс сосредоточен, молчалив, скуп на объяснения, рассчитывая, что окружающие не полные придурки. Порой напрасно, но фон Вагнер это исключение. Никто так буквально и правильно не понимает слов Макса, не слышит малейшие оттенки настроения, никто не в состоянии так быстро реагировать на тонны информации, что он выдает. Никто, кроме Клауса фон Вагнера. - Думаю, на сегодня хватит. – Заключает мужчина, отбрасывая лэптоп на столик и столь же синхронно откидываясь на диван. – Клаус, хватит. - Эээ… Да- да. Я дописываю. – Брюнет сосредоточенно вытягивает губы в привычной манере, и быстро правит текст, попутно делая отметки на листах под рукой. Он, конечно, обладает цепким умом, но на язык он более скор, нежели на бумаге. Спустя несколько секунд тишины все завершено. Вагнер так же откладывает работу подальше, так же садится, повторяя позу друга. Неловкость возникает в момент и совсем не от того, что они не знают как вести себя наедине. Молчание виснет именно потому, что двое знакомы слишком хорошо. - Дальше мы… – начинает осторожно старший мужчина. – Я хотел спросить, ты хочешь этого? - Да. – Быстрый кивок в ответ. – Хочу. Макс пытается встать, но робкое «подожди» обрывает на полпути. - Не так сразу. Может. Ну. Займемся чем ни будь… Для начала? – мнется фон Вагнер нервно потирая взмокшие ладони. - Ты мне ужин при свечах хочешь предложить или просмотр романтических комедий? Или все сразу? – самодовольно ухмыляется блондин, вскидывая бровь и оглядывая смущенного. -Я… - Короткий смешок. – Я думал об этом, но зная тебя… Может массаж хотя бы? Утоф не отвечает вслух. Лишь смаргивает рабочее напряжение, устало выдыхает, но таки усаживается спиной к другу. На ощупь он столь же жесткий и напряженный, как и в общении. Словно натянутая струна, поэтому прикасаться нужно осторожно, почти невесомо, дабы не нарушить гармонию. Вот руки проходят по спине, легко, вверх-вниз, перебирая позвонки под рубашкой. Немного прощупываются ребра, если надавить пальцами. Когда ладони ложатся на узкие плечи, Макс слегка подается навстречу. Стресс дает о себе знать. Клаус старается вложить в касание всю нежность, показать глубокую привязанность, накопленную годами, но столь часто сдерживаемую. Ему приятны редкие моменты, когда друг позволяет позаботиться о себе, хоть происходит это катастрофически редко. - Хм… - из внезапно накрывшей эйфории мужчины выдергивает тактичное покашливание. - Что-то не так? – спохватывается Клаус, одергивая руки. - Нет. Все замечательно, но вакансию личного массажиста я бы тебе не доверил. – Улыбается Утоф, по привычке, слегка надменно. С издевкой. Он не зол и не раздражен и уж точно не считает фон Вагнера хуже себя или кого-то иного. Он восхищен другом с первого дня знакомства и каждый день лишь усиливает веру в то, что ему попался редкий экземпляр. Но это внутри. Внешне все остается прежним. Массаж не превращает Макса в игривого партнера. Он так же молча поднимается с дивана и по-хозяйски следует в спальню, словно это Клаус у него в гостях. Одежду они снимают так же в тишине. Как и всем стройным людям, Максу легко раздеваться. Клаус старается не показывать виду, но ему бесконечно стыдно за то, что он навязывает Максу свое нетренированное тело. У Макса отличная супруга. Настоящая немецкая фрау – самодостаточная и статная. Он явно не привык к смущенным повадкам закомплексованного мужчины. Макс не гомосексуалист, ровно настолько же насколько и фон Вагнер. Но проблема Клауса в том, что он с первых минут знакомства попал под влияние Макса, захотел поддаться этому человеку, стать ведомым им, даже зависимым. Утоф, в свои тридцать, понял это быстрее чем молодой баварец смог это сформулировать и озвучить. Когда Клаус проговаривается, ответом становится короткое «Хорошо». Звучит как одолжение, но почти все из уст Макса выходит подобным образом. Клаус уже привык. - Как ты хочешь, чтобы это было? - Как получится. – Признается как на духу брюнет, и Утоф не может сдержать смешок от этой обезоруживающей искренности. Клаус теряет связь с реальностью, когда Макс смеется вне съёмок. Естественно. Поэтому Вагнер вечно старается развеселить его, дурачится и улыбается в ответ. Всегда. Вот и сейчас он пытается прикрыть скованность забавным кривлянием. Близки они не в первой, но напряжение лишь продолжает возрастать, в основном со стороны Клауса. Он хочет до помутнения рассудка и так же боится. Каждый раз, как бы ласков и горяч друг с ним не был. Брюнет дергается под руками и не решается коснуться в ответ, лишь смотрит в упор. Прямо в глаза. Вне этой спальни они десятки раз за день трогают друг дуга. Макс имеет привычку прихватывать друга под локоть, мягко приобнять, а фон Вагнер не упустит случай пощекотать или абсолютно по - детски «потыкать» товарища. Пожалуй, у Утофа уже синяки от таких тычков на ребрах. Но наедине весь задор улетучивается. Под толщей приглушенного света слышно лишь сбитое дыхание и шорох простыней. Макс не слишком эмоционален во всех аспектах жизни, а Клаус ужасно стесняется выдать себя, хотя чего еще стесняться лежа нагишом под другом, коллегой и наставником, да еще с его пальцами в заднице?! Он может не стонать и не вскрикивать, но когда пальцы сменяет член, и толчки становятся сильнее, хрупкий контроль испаряется прочь. Клаус загнанно дышит и скулит в знакомых руках, теперь уже естественно и громко. Макс ловит один такой всхлип ртом, слегка увлекается и сам целует друга. Правильней сказать, касается его губ своими, а Клаус ругает себя, что не удосужился тщательней побриться сегодня. - Ты как? – выдыхает блондин, осторожно вынимая и подстраиваясь под партнера. – Я не… Тебе нормально? Может чуть тише? - Нет - нет… - отзывается Клаус, двигаясь следом. На встречу. - Можешь жестче. Чаще. В смысле, быстрее. – Он тяжело вздыхает, ловит взгляд, как всегда спокойно – непроницаемый и признается. - Мне нравится это. Я хочу тебя. – Тараторит, но сразу корит себя за сказанное. Он не хочет звучать, словно безнадежный извращенец, но и прикидываться ледышкой нет ни сил, ни желания. Ох, Макс... Когда Макс кончает, Клаус прикусывает костяшки, чтобы не стонать как последняя шлюха под другом, жмурит глаза, ведь ему стыдно, за то, что он втянул его в это. Ведь ему безумно хорошо от ощущения Макса внутри. Ведь он влюблён как мальчишка. Если бы он не закрывал глаза каждый раз, он увидел бы добродушную улыбку Утофа, с легкой поволокой возбуждения и едва заметными искорками любви за строгими глазами. Некое смущение одолевает фон Вагнера и после секса. Это конечно длится недолго. Всего пара минут и он вновь преобразится в привычного себя. Начнет заваливать Утофа искрометными фразами, безумными идеями и очаровательными улыбками. Но прежде чем это произойдет брюнет будет пялиться в одну точку, переваривая произошедшее в голове и надеясь, что Макс не уничтожит его характерным скепсисом и критикой. Макс не идиот. Он знает друга слишком хорошо, поэтому лишь довольно потягивается, проверяет телефон и принимается одеваться. - Эй… - очухивается Клаус, хватая друга за руки. – Подожди! – он кусает губы, в надежде подобрать слова, придумать хоть что-то. Выходит скверно, поэтому придется на прямую. – Может, ты останешься? Я… Мне… - Герр фон Вагнер, - весело, привычно, с издевкой отзывается Макс. Нет, Утоф из Анштальт. – Вам хочется продолжения или вы боитесь оставаться в квартире один? – уточняет он, а Клаус согласно кивает всему подряд. - Кстати, твоя дочь... - Она в отъезде. Будет еще некоторое время. Знаешь, маленькой девочке не стоит все время сидеть с папашей... - Можешь не объяснять. Макс набирает Тине. Куце ставит жену в известность, что задержится с Клаусом на неопределённый срок, передает привет дочерям, целует на словах и вновь переводит внимание на фон Вагнера. Все в норме. Тина привыкла к закидонам супруга, но не Клаус. Он только начинает открывать для себя друга в «домашнем» амплуа. - Ужин или комедия? – смущенно начинает он. - Ничего из этого. У тебя дурной вкус и ты отвратительно готовишь! – Заявляет Утоф, сдергивая покрывало с постели и завязывая на бедрах. - А что ты предлагаешь? – мужчина максимально незаметно кутается в оставшиеся постельные принадлежности. - Душ, пицца и полуночные новости! – громогласно объявляет он, и фон Вагнер лениво топает следом, мечтательно вздыхая. - Ох, Макс…