Вместе.

« Ха-ха, ты только посмотри на этих двух! » « Этим ненормальным и им подобным надо выбить всю дурь из головы! » « Куда только их семьи смотрят? Совсем распустили девчонок! » Каждый день. Снова и снова. Эти упреки, эти бесконечные шептания в спину, эти усмешки и издевательства. Как же это все надоело. Хочется просто взять и разбить голову каждого обидчика обо что-нибудь тяжелое. Как жаль, что подобные действия караются законом, а ведь этой парочке и так живется несладко. Руби никогда не понимала, как можно угодить этому дурацкому обществу. Людей же вечно что-то не устраивает, хоть из кожи вон лезь. В принципе, Руби никогда и не стремилась понравиться окружающим, ее вполне устраивало быть в числе серой массы, лишь бы не приставали. Но с появлением в ее жизни Софи все изменилось. С каждым дальнейшим шагом и продвижением в отношениях между девушками, в их сторону стало сыпаться все больше оскорблений и косых взглядов. И если раньше Руби было все равно, то сейчас ее дико бесило, что на любовь всей ее жизни осуждающе смотрят. Софи видела это и прекрасно понимала, что чувствует ее жена. Но так отвратно ощущать собственную бесполезность, когда дорогому для тебя человеку тяжело и плохо. Пускай проблема Руби была известна синевласой, Софи все равно не знала, что она может сделать для нее. Многочисленные беседы и разговоры на эту тему уже порядком измотали обеих, а результата не приносили — Руби все так же злилась на окружающих, не понимая, почему супруга так холодно к этому относится. Софи не было все равно, она просто считала нужным не реагировать на людское мнение. Абсолютно лишнее — показывать клыки миру, который и без того тебя боится. Именно такой политике придерживалась синевласая: она считает, что общество боится таких, как она и Руби. Боится, потому что они другие. Чувствуют по-другому, думают по-другому, любят по-другому. Однополая любовь — другая для них, и они ее боятся. Все это было сказано Руби миллионы раз, но от этого ее мнение совершенно не поменялось, напротив, она стала еще агрессивнее реагировать на окружающих. Раз меня боятся, так пусть хоть будет, за что именно — так считала Руби, с такой логикой жила, когда в ответ на чужие оскорбления пускала в ход свои. На этой почве у Софи и Руби возникали конфликты и ссоры. И пусть они разрешались столь же быстро, как и появлялись, споры не давали покоя обеим, прорастая в душе семенами обиды. Долго злиться друг на друга девушки не могли, понимая, что, как бы то ни было, у каждой из них будет свое мнение, и поменять его будет очень и очень сложно. Единственные мысли на данный момент, которые могли воодушевить обеих, это мысли о ребенке. Разумеется, однополая пара не может заиметь детей самостоятельно, поэтому Руби и Софи нашли другой выход из этой ситуации — усыновление. Уже на протяжении почти двух месяцев девушки посещали приют святого Даймонда. Конечно, без издевок и усмешек — со стороны персонала — не обошлось и в этом месте, и это невероятно злило Руби и заставляло Софи нервничать. От греха подальше, супруги уже давным-давно бы перестали приходить сюда, но их удерживало одно маленькое существо, за которое влюбленные были готовы отдать жизнь. Стивен Юниверс. Руби и Софи уже наизусть выучили пока еще короткую биографию этого мальчугана: его родители слишком поздно поняли, что не смогут воспитать сына должным образом, чтобы он вырос в достатке и любви, поэтому-то Стивен и оказался в приюте. На удивление, мальчик хорошо помнил поступок своих биологических родителей, и потому восьмилетний Юниверс относился с ненавистью и недоверием к каждому взрослому, который пытался контактировать с ним. Кроме Руби и Софи. Конечно, и к ним изначально не было доверия, но они обе постарались, чтобы завоевать расположение малыша. Практически ежедневные посещения, разговоры, подарки, да самые простые и теплые улыбки буквально заставили Стивена привязаться к своим новым знакомым. И вот сегодняшний день наконец решит судьбу этого мальчика. Только от самого Стивена зависит, станет ли он членом семьи Гарнет или нет. Руби и Софи ни в коем случае не хотели заставлять мальчика идти с ними, они будут готовы смириться в том случае, если Юниверс не сможет воспринять своих новых подруг как двух мамочек. Но надо верить в лучшее, и тогда лучшее случится. Постучаться к заведующей сейчас было невыносимо тяжело. Забрать Стивена — значит сделать огромный шаг вперед, и обе девушки боялись шагать так далеко. — Надо все-таки постучаться уже, — заметила Софи, но сама стучать не стала. — Я вот все думаю… — на удивление серьезно начала Руби и замолкла. — Что такое, милая? — подождав минутку, все же спросила синевласая. — Правильно ли мы поступаем? — Ты о чем? — Я о Стивене… и вообще о нас с тобой. Как гром среди ясного неба. Руби сомневается в их отношениях?! — Я тебя не понимаю… — То есть… Конечно же, я не против пополнения в нашей семье, я безумно люблю и тебя, и Стивена, но… — Но что, Руби? А, постой одну секунду, я, кажется, тебя поняла, — Софи нахмурилась. — Ты опять намекаешь на то, что могут о нас подумать окружающие? — Да ты пойми, Соф! Я не за себя беспокоюсь! Мне, в общем-то, все равно, что подумают обо мне, но ты и Стивен — это совсем другое! — Хах, и чем же мы со Стивеном отличаемся от тебя? — скрестив руки на груди, поинтересовалась Софи. Кажется, этот вопрос слегка поставил Руби в тупик. — Не об этом речь сейчас! — попыталась избежать ответа брюнетка. — Руби, да пойми ты уже, — подойдя к любимой ближе, синевласая положила руки ей на плечи. — Пока мы вместе, нам должно быть все равно на мнение общества. — Я знаю, но… — Нет, ты не знаешь. Ты все время стремишься защитить меня и Стивена непонятно от чего. Пока мы любим друг друга — нам все нипочем. — Пока мы любим друг друга — нам все нипочем, — словно в трансе, повторила Руби и улыбнулась. Софи улыбнулась жене в ответ и мягко поцеловала ее в щеку. — Но ты же понимаешь, что злиться на людей я все равно буду? — усмехнулась брюнетка. — От природы не убежишь, — согласилась Софи. — Но пообещай не реагировать. — Я постараюсь держать себя в руках, — подмигнула Руби. Но оставалась еще одна преграда на их пути. Дверь в кабинет заведующей, ведь до сих пор никто не постучался. — Сделаем этот шаг вместе? — шагнув в сторону, Софи протянула жене руку. — Всегда вместе, — осторожно схватив ладонь любимой, Руби набралась смелости и, наконец, постучала. Шаг в будущее был сделан. Разумеется, Стивен не смог отказаться от людей, которые стали ему родными за эти два месяца. Заведующая, гневно скрипя зубами, все-таки подписала нужные для усыновления документы. — Мне кажется, у нас есть небольшая сложность, — задумчиво начал Стивен, когда новоиспеченная семья покинула приют. — В чем же заключается эта сложность, мой маленький? — держа мальчика за руку, поинтересовалась Софи. — Если я из соседней комнаты буду звать маму, как вы поймете, кого именно из вас я зову? Тут Руби не выдержала, и скупая слезинка скатилась по ее щеке. — Руби, ты что… плачешь? — Да! Да, Софи, я плачу! Плачу, потому что я счастлива! У меня есть жена и сын! — радостно крича, Руби набросилась на свою семью с объятиями. — Господи, ты ведешь себя как ребенок! — смеясь, упрекнула Софи, на глаза которой тоже начали наворачиваться слезы. — Ну, ну! Наведете сейчас сырость, потонем все! — деловито заметил Стивен. — В вашей семье явно не хватает настоящего мужчины, который будет вас защищать! Руби и Софи притихли, выжидая, что же скажет мальчик. — Что ж, так уж и быть, я буду этим самым мужчиной! Со мной вам нечего будет бояться! — встав в геройскую позу, убедил своих новых мамочек Стивен. Никто из супруг не ожидал таких решительных действий со стороны своего сына. По щекам Руби снова потекли слезы счастья. — Боже, Софи, я хочу себе еще тысячу сыновей! Они такие милашки! — Нет, нельзя тысячу! Я хочу быть единственным! — закапризничал Гарнет-младший, обнимая расчувствующуюся маму. — Пусть хоть нас будет миллион, мы будем самой дружной и счастливой семьей на планете, — присоединилась к объятиям Софи, смахивая с щек своей жены слезы. Семья. Какое хорошее слово. И как хорошо, когда она у тебя есть.