На дне океана

«Looking up from underneath Fractured moonlight on the sea» Рассеянный лунный свет Пролился на море откуда-то изнутри Холодно. Здесь всегда холодно. Сыро. Тесно. Мрачно или полу-мрачно. И тихо, какая-то немыслимая, давящая тишина. Глухие утробные звуки доносятся иногда, но неизвестно из какого далекого далека их проводят все эти бесконечные толщи воды. Потому что на тысячи миль вверх, вниз и во все стороны нет ничего и никого. Но Дину не страшно. Вообще, ни грамма. Он поворачивает голову набок и смотрит на лежащего рядом Сэма… Идеальная кожа Сэма выглядит голубоватой в этом холодном приглушенном свете. Его приоткрытые, такие сладкие и желанные губы кажутся даже синеватыми, но отнюдь не менее красивыми чем раньше. А шелковистые волосы выглядят почти черными. Еще они теперь всегда влажные, пахнущие морем и отдающие на вкус солью, как и весь теперешний Сэм. Дин проводит по ним рукой. Такие прохладные. Сэм тоже поворачивает голову набок и долго смотрит на Дина. В его ледяных теперь глазах всё та же бесконечная любовь. Дин всё ещё не может в это поверить. Что Сэм пошел на такое ради него… Нет, неправильно, Сэм пошел на это ради _них_. Вот что самое невероятное и прекрасное. Это, и всё тот же невозможный Сэм. Теперь немного другой… Но все-таки тот же. «Reflections still look the same to me As before I went under» Воспоминания выглядят для меня так же, Как и до погружения. Дин часто вспоминает прошлое. Здесь хватает времени, чтобы вспоминать. Дин вспоминает прежнего Сэма. Каким он был в детстве. Таким живым и чудным, что за ним было не так-то легко присматривать. Зато это бывало очень даже весело. Воспоминания проносились перед Дином без его участия. Вот Сэмми выбирает себе ботинки. У него такой вдумчивый вид, словно он выбирает машину в автосалоне, и Дин не удерживается от подзатыльника: «Быстрее давай!» «Отвали уже!» - огрызается Сэмми, и Дин еле уворачивается от его ответного пинка по ногам. «Сейчас сам тебе выберу» - угрожает Дин. «Тогда сам и носить будешь» - заявляет эта капризная сучка. Или вот Сэмми вырезает свои инициалы в Импале, всё также серьезно, словно это самое важное дело в мире. А вот Сэмми открывает взболтанную бутылку газировки и, когда та окатывает его всего, смотрит на Дина с таким растерянным и обиженным видом, что остается лишь жалеть, что рядом нет фотоаппарата. Или вот Сэм лепит снеговика, и отказывается от помощи Дина, когда тот хочет делать это с ним вместе. Сэмми всегда всё хотел делать сам, включая снеговиков. А Дину в одиночку, без Сэма, ничего и лепить-то даже не хотелось. И вот этот несносный Сэм здесь, с ним, добровольно. Он въелся Дину под кожу, стал для него всем. Так было и раньше, но никогда это не ощущалось так остро и полно как здесь. Дин нащупывает рядом руку брата и сжимает её в своей. Холодная, как и весь Сэм, как они оба. Раньше Сэмми всегда был такой горячий, Дину это нравилось. Но здесь слишком низкая температура, и он ничего не имеет против его слегка остуженной версии. Все равно, это ненадолго… Скоро они снова разогреются. Но пока им так спокойно и хорошо, что каждое мгновение превращается в сказку, волшебную, неповторимую, созданную только для них и только ими двумя. «And it's peaceful in the deep» И на дне океана так спокойно лежать, «Cathedral where you cannot breathe» Как в храме, где можно совсем не дышать, Их поцелуй длится больше чем минуту. Больше чем две минуты. Они нежно целуются минут пятнадцать подряд, и им нет необходимости прерываться, чтобы вздохнуть. Немного насытившись, Винчестеры отстраняются, и их устремленные друг на друга, молчаливые, горящие в полутьме взгляды говорят лучше всяких слов. «No need to pray, no need to speak» Не нужно молиться, не нужно ничего говорить. «Now I am under all» Теперь я здесь, вне всего «Диин…» - Сэму не нужно произносить это вслух. Дин всё понимает. Он слышит его своим сердцем. И для него во всем мире нет ничего более важного, чем это «Диин». Чем этот доверчивый просящий взгляд. «And it's breaking over me А thousand miles down to the sea bed» И тысяча миль шумных волн надо мной. «Found the place to rest my head» На дне океана нашел я покой. Дин начинает глубоко дышать, прижимаясь лбом ко лбу любимого, притягивая его к себе с такой силой, словно даже здесь, в ящике на дне океана, он мог куда-то от него деться, сбежать или пропасть. Но Сэм здесь, он не мираж, и он не исчезает. Дин хорошо чувствует давление его высокого влажного лба под своим, и мягкость волос под ладонью. Дину так хорошо, как никогда не бывало наверху, до их погружения. Ему так спокойно и так радостно, что его даже начинает потряхивать не прошенный смех дикого восторга. - Диин… - произносит Сэм на этот раз вслух. Просто потому что ему нравится это произносить. А Дину нравится это слышать. Он целует и выдыхает куда-то в челку: - Сэмми… - обхватывая ногой и прижимая к себе еще крепче. Сэм переворачивается и сам жадно сгребает Дина в свои какие-то по-детски неуклюжие медвежьи объятия. Дин прикрывает глаза от счастья и удовольствия. «Never let me go, never let me go Never let me go, never let me go» Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Сэм нетерпеливо начинает покрывать его тело страстными поцелуями-укусами. Дин наоборот, ласково касается любимого, оглаживая, распаляя его своей чувственностью и любовной нежностью. Сэм измученно стонет, накрывает его собой сверху и стискивает в почти болезненных объятиях. «And the arms of the ocean are carrying me» И крепко меня океан обнимает, - Сэм… - Дин, пожалуйста… - Сэм продолжает быстро целовать торс, шею и лицо Дина. - Боже, Сэм… Сэмми… - повторяет Дин как мантру, как заклинание. «And all this devotion was rushing out of me» И самые искренние молитвы с моих губ срывает - Сэмми… - Дин… Дииин… - Сэмми, блядь… я щас с ума совсем двинусь… Дин сам выцеловывает своего Сэма, вылизывает его кожу так, словно она покрыта каким-то наркотиком, от которого у него самая страшная зависимость и ломка. Сэм всхлипывает и, перешагивая через гордость, со стыдом раздвигает ноги, сам, оседлывает Дина. Сэмми хочет. Так сильно, что его даже начинает бить дрожь. Он не может столько тянуть как Дин. Поэтому Сэм берет в себя и облизывает пальцы любимого. Дин усмехается, отмечая как много слюны оказывается в его Сэмми, и как хорошо он старается. Дин хватает Сэма за волосы и грубо отдергивает. Сэм смотрит на него жалобно, умоляюще. - Что? Хочешь, сучка? – зачем-то еще интересуется старший Винчестер. Сэму стыдно перед Дином, его смущения хватит на армию девственниц, хотя девственником он уж точно не является. Но нужно сказать, а то это еще надолго затянется. - Да, Дин… Выеби меня… Дин довольно улыбается. Два пальца легко проникают в Сэма, и Дин добавляет третий. Сэмми раскрывается и наконец-то немного расслабляется. Он облегченно постанывает, чувствуя, что его Дин наконец-то внутри. Дин трахает его пальцами, жадно наблюдая как Сэмми неприкрыто наслаждается его проникновениями и двигается навстречу. Больше Дин не выдерживает. Когда его каменный распаленный ствол входит в то самое, долгожданное, заждавшееся, раскрытое только им и принадлежащее только ему, Дин словно весь обращается в сплошной член. А Сэм не удерживается от громкого стона наслаждения, и так, насаженный, на какое-то время замирает с раскрытым ртом и зажмуренными глазами. Подождав и полюбовавшись, Дин начинает двигаться внутри брата… Грубо трахает его отзывчивое, всё еще стонущее от наслаждения тело. Имея своего Сэмми так, как всегда того хотел. Это такой беспредельный и бесподобный кайф, что Дин сам стонет и рычит. «In the crushes of heaven For a sinner like me» И небеса разверзаются Над таким грешником как я «But the arms of the ocean delivered me» Но объятия океана освобождают меня Сэмми приникает к его груди и обнимает Дина. Сразу бурлящая, опаляющая страсть переплетается с невыносимой нежностью и трепетом. Дин чувствует любовь настолько сильную, что знает – с этим невозможно жить. Но с этим возможно многое другое получше. С этим возможно _всё_. Возможно даже, что когда-нибудь он перестанет испытывать вину по любому поводу… - Дин… я кончаю, - смущенно произносит Сэм. – Кончаю… Старший Винчестер требует, чтобы он сообщал ему об этом каждый раз, когда оргазм подступает. - Давай, Сэмми… Кончи для меня… «Though the pressure's hard to take» Трудно выносить такое давление, Сэм сжимает и так восхитительно сдавливает Дина внутри. Затем приподнимается и смотрит тому в глаза, и в его собственных глазах блестят слезы. «It's the only way I can escape» Но это единственный путь к спасению, - Сэмми, что?.. – сразу беспокоится Дин. - Мне остановится?.. Тебе больно?.. - Нет, я… Я просто... Люблю тебя слишком сильно, - выдавливает смущенное признание Сэм. Дин смотрит на него, как на восьмое чудо света. Он хочет сказать тоже самое. Он хочет сказать, что любит его еще намного сильнее. Но он лучше промолчит, чем вынесет на свет что-то настолько святое и важное, глубоко-потаенное. «It seems a heavy choice to make» Это казалось сложным выбором, «And now I am under all» И теперь я здесь, вне всего Вместо лишних слов и признаний в любви, Дин молча переворачивает Сэма лицом в матрац, и резко входит в него в новой позе, до предела. «And it's breaking over me A thousand miles down to the sea bed» И тысяча миль шумных волн надо мной. Дин долбиться в Сэма сильно, мощно, но неспешно, размеренно, насаживая за бедра, кусая плечи и оставляя засосы. И всю сущность Дина охватывает покой и уверенность, потому что это именно оно. То, что ему всегда было необходимо. То единственное место в мире, где ему нужно быть. «Found the place to rest my head» На дне океана нашел я покой, Дин настолько неизмеримо счастлив, что вся жизнь до этого кажется ему каким-то далеким безумным сном и недоразумением. Какая же удача, что теперь он может провести вечность за этим волшебным занятием. Но Сэм нетерпеливый и двигается сам, умоляет трахать его быстрее. Дин пару раз шлепает его по попе в наказание, и Сэмми послушно замолкает и присмиряет. Подчиняется. «Never let me go, never let me go Never let me go, never let me go» Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Удовлетворившись такой послушностью, Дин переворачивает Сэма на спину и ласкает его перевозбужденное, хорошо оттраханное тело, как он того заслужил за свое хорошее поведение. Дина никогда не волнует его собственное состояние, всё что его волнует в их сексе – это Сэм. Тело Сэма, потребности Сэма, удовольствие Сэма. Но благодарный, довольный Сэм в ответ тут же обхватывает своими длинными ногами. Его взгляд молча умоляет продолжать, и Дин охотно подчиняется. И больше нет Сэма и нет Дина - теперь они точно единый и абсолютно самодостаточный организм. И им в самом деле никто больше не нужен. Любимый плюс любящий – это закрытая система, как вечный двигатель. «And the arms of the ocean аre carrying me» И крепко меня океан обнимает, «And all this devotion was rushing out of me» И самые искренние молитвы с моих губ срывает - Сэм… Так люблю тебя… - все-таки вырывается у Дина в момент этого единого соития. «In the crushes of heaven For a sinner like me» И разверзаются Небеса Над таким грешником как я «But the arms of the ocean delivered me» Но объятия океана освобождают меня Сэм мягко прижимает к себе Дина, и, продолжая покорно отдаваться, с любовью смотрит в его глаза. Дин уже не замечает, как с его собственных глаз начинают течь слезы. Потому что это слишком хорошо, слишком… «And it’s so good» И мне так хорошо, «And I’m going under» И я тону, умираю. Дину кажется, что он сейчас сдохнет. Он хотел его слишком долго. Почти тридцать лет не проходящего желания и жизни бок о бок с этой более чем идеальной сучкой без возможности даже прикоснуться без веского повода. И теперь, когда наконец можно, Сэм забирает его полностью. И Дин растворяется в нем, тонет, перестает существовать как отдельная личность… «But I'm not giving up» Но я вовсе не отступаю, «I'm just giving in» Я просто сдаюсь. Дин продолжает двигаться, но это уже нечто иное, какой-то другой уровень «Wooooah…. Slipping underneath» Воооу-ах… Я скольжу в глубину, «Wooooah…. So cold but so sweet» Воооу-ах… Где так холодно, но так сладко... Дин кончает удивительно долго, сильно и много, наполняя Сэма своим семенем и своей бесконечной, такой болезненной, ненормальной, зацикленной любовью. Сэм сладко измученно стонет от одной мысли об этом. Ему нравится знать и чувствовать, что Дин кончает в него. Он бы хотел быть весь заполненным его спермой. Сам он кончил за это время уже три раза, и два из них не предупредил Дина, постеснялся. Тот пока ничего не говорил, но потом наказания было не миновать. Сейчас же они просто лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь каждым мигом произошедшего, настоящего и, без сомнения, будущего. После такого удовлетворения Сэм и Дин чувствовали себя на самой вершине мира. И плевать, что в это время они были в самой глубокой бездне. - Черт, а где Сэмюлет? – обеспокоился Дин, шаря у себя по груди и не находя столь важного предмета. - Должно быть слетел во время секса, - предположил Сэм единственно возможное объяснение. - Должен быть где-то здесь… Кас, ты не видел? Кас тоже был тут. Конечно же, Винчестеры не могли остаться без своего любимого ангела, они слишком привязались к нему. И сам Кас не хотел расставаться с ними. Кроме того, Кастиэль был нужен Винчестерам, чтобы иметь источник неистощимой энергии для освещения. Освещение было жизненно необходимо Сэму и Дину, чтобы любоваться необыкновенной красотой друг друга. Так что с полного своего согласия и по собственному желанию, Кас был предусмотрительно размещен сверху, прикрепленный изнутри к крышке енохианского ящика, в роли самого настоящего Человека-Фонарика. Тихий свет, который излучали его ладони был таким же холодным, как и всё это место. Но эротические картины от этого не становились менее волнительными или менее желанными для Винчестеров. В отличие от Каса в своем обычном плаще, Сэм и Дин заведомо ложились в ящик безо всякой одежды, зная, что она будет только мешаться. Вместо этого они взяли хорошие матрацы и одеяла. Но обычно лежали поверх них. Касу сверху было лучше видно, и он подсказал, что их любимый кулон сейчас валяется в правом нижнем углу ящика. Сэм подбирает его там, и Дина немного удивляет, что Сэмюлет почему-то теперь похож на Сердце Океана из «Титаника». Сэм надевает его на Дина так же, как Дэйман и Стефан одевали Тот Самый Кулон на свою прекрасную Елену. Все эти кулоны символизировали вечную любовь, обещание, свет и надежду. Только Винчестерам этого уже было не нужно: у них уже было всё. Они берегли Сэмюлет чисто по сентиментальным причинам, как люди берегут старые фото. «And the arms of the ocean so sweet and so cold» И объятия океана такие сладкие и такие холодные. - Как хорошо, что мы здесь, Сэмми, - от всей души произнес Дин. – Все еще не могу поверить, что нам наконец-то так крупно повезло. Ты думал когда-нибудь, что мы можем быть настолько счастливы? - Я даже не знал, что такое счастье в принципе возможно. - Вот и я так. Сэмми… - осторожно признался Дин в главном для него. - Здесь никто никогда тебя у меня не отнимет. - Здесь никто нас не осудит, - добавил свое Сэм. – Никто даже не узнает… - Здесь мы никогда не умрем, не состаримся и не расстанемся, - продолжил Дин. – В Раю нам бы пришлось быть порознь, общаться с фальшивыми копиями друг друга. - Да, здесь мы вместе и настоящие, - согласился Сэм. – И ничто не сможет нас больше разлучить. Никогда. - И еще никто не будет нас доставать! Наконец-то. Задолбал уже этот мир, который вечно разваливается. А мы, как самые крайние, должны его чинить. - Да пошел он в жопу, этот мир! – поморщился Сэм. – Давно уже надо было его послать. И вот не дай боже, нас кто-нибудь попробует достать еще и здесь! И Винчестеры обжимались и радовались тому, как далеко теперь от них этот проклятый мир. Дальше некуда. Мысль о том, что кто-то, как-то и когда-то может их выловить и извлечь, доставляла им сильный дискомфорт, и они предпочитали думать, что такое просто невозможно. - А ты все не хотел, - вредно напомнил Сэм. - Помнишь, как долго мне пришлось уговаривать тебя, чтобы ты согласился? - Я не не хотел, - объяснил Дин. - Я просто не мог позволить тебе похоронить себя заживо вместе со мной. Ты должен был жить, Сэмми… У тебя должна была быть долгая и полноценная жизнь. Иначе чего ради, я бы стал спасать этот мир? - Но я уже устал повторять, что мне не нужна никакая жизнь без тебя, Дин. Старший Винчестер блаженно закрыл глаза, чтобы не видеть это лохматое недоразумение. Потому что это было уже слишком для него. «And all this devotion I never knew at all» И вся эта преданность и привязанность… Я никогда такого не знал. Дина никогда не любили. Мать он потерял рано, да и при ее жизни получал больше замены подлинной любви в виде пирогов, к которым так приучился. А отец-идол его терпеть не мог настолько, что нередко даже прогонял из дома. Просто чтобы не видеть. Дин стойко и не унывая нес через жизнь все комплексы нелюбимого ребенка. В комплекте с сопутствующим больным эго, нарциссизмом и потребностью флиртовать со всем что движется, чтобы постоянно доказывать самому себе, что он желанен и кому-то нужен. А в целом всё шло как по учебнику психолога. И ни одна девушка тоже никогда по-настоящему не любила Дина. С Кейси всё закончилось раньше, чем началось. Джо влюбилась в него, ошибочно приняв за такого мужчину, как Сэм… Дин молча слушал, как Джо рассказывает ему, чем он её привлек («ты не такой, как все эти приставучие охотники, которые смотрят на меня и видят «закуску» к выпивке…») и понимал, что он… такой как он, настоящий Дин, уж точно не мужчина ее мечты, и этой Джо, конечно же и на хрен не сдался. А Белла… жертва инцеста… убийца родителей… эта «королева» сама была ходячим комплексом, это даже без вариантов. Неудивительно, что её привлек именно Дин, которого она приняла за такое же «дерьмо», как она сама. Но ошиблась. А вот Лиза знала его настоящего и при этом хорошо к нему относилась. Но любовью там и не пахло. Эта баба избавилась от Дина при первой же возможности, при первом, или втором?.. появлении Сэма на их пороге… Старший Винчестер мог бы еще много печального о себе рассказать, но всё это отсутствие любви было всегда взаимно, так что ему было, честно говоря, срать. Но вот Сэма он любил. К Сэму его тянуло. Потому что Сэм, этот прирожденный цареныш без короны, был его противоположностью. Адски странной, адски непонятной, и адски недоступной и недостижимой противоположностью. Грешную любовь Дина можно было оправдать уже одним тем, что она была просто неизбежна, по всем законам природы. Это была та самая трогательная и самая сильная в мире любовь самого уродливого к самому прекрасному. Как любовь Квазимоды к Эсмеральде, только здесь была не внешность, а нечто куда более глубокое. Скрытое от всех невнимательных глаз. Но и Сэм тоже то и дело разбивал надежды Дина, невольно доказывая раз за разом, что и он в этом вопросе мало чем отличается от остальных людей. Что даже он, самый близкий из них, не испытывает к Дину особо большой привязанности. Поэтому глубоко в душе Дин никогда не верил и в _них_ тоже. Внутренне он всегда, в любой момент ждал, что Сэм его бросит. Это было не удивительно, учитывая весь его жизненный опыт и низкую самооценку. И тем не менее, отпустить Сэма, сдаться, Дин почему-то просто не мог. Он и своего «успокоения» в образе бара не мог представить без главного «трофея» в образе лосиной башки. Словно это была цель и добыча всей его жизни… А так оно и было… Тем более значимо было то, что теперь всё это осталось позади, и успокоение было обретено реально. Вот оно, лежало рядом с ним. Дин не мог оторвать от своего Сэма голодного взгляда. Тот, кстати, снова завел с Касом игру в города, изводя и доставая Дина по полной. Старший Винчестер ненавидел эту чертову игру, в которую он только проигрывал, и удивлялся, как эти двое могут знать так много городов. «Мог бы уже за это время выучить» - удивлялся в свою очередь Сэм. Дин только передразнивал, ворчал и обзывал его сучкой и задротом. Специально для своего любимого и ненаглядного Дина Сэм и Кас придумали игру по проще – в предметы. Вместо городов можно было называть что угодно, любую вещь. Даже так Дину приходилось сильно напрягаться, и обычно выдумывать несуществующие слова, чтобы не продуть им. Это, специально для него, тоже разрешалось. Но сейчас Дину было не до игр. Он зверски смотрел на Сэма, всем существом желая только одного: взять, ворваться, подчинить, присвоить, залюбить, вытрахать всю душу и мысли. Но Дин бы никогда не сделал ничего такого, что бы не понравилось Сэму. Поэтому он даже не подавал первый никакой инициативы. - Снова хочешь?.. – поинтересовался Сэмми под его взглядом, прерывая игру. - Я всегда тебя хочу. Ты же знаешь. - Знаю, но забываю. - Забавно. Я о тебе вообще не могу забыть. - Просто, ты меня уже… затрахал, - смущенно признался Сэм, глядя в сторону. Дин изменился в лице. На нем проступило еще больше раскаленной до бела страсти от таких слов. Но вслух он произнес через силу: - Ладно, извини… Давай в другой раз. - Кто сказал, что я против? – улыбнулся Сэмми. - Я только за. Я хочу этого, Дин. Господи, да я только этого и хочу… - Правда, давай в другой раз. Или давай лучше… давай ты сверху. Сэм с радостной улыбкой налетел на своего красавчика как на рождественский подарок. На самом деле он бывал сверху довольно часто. Просто не так часто, как снизу, потому что ему и самому там больше нравилось. А Дин вообще был убежден, что Сэмми просто создан, чтобы доставлять удовольствие мужчинам. Да, именно мужчинам, про женщин уж и говорить нечего, там всё понятно. Но не менее, а может и более шикарным вариантом была та сторона Сэма, которая открывалась при его отдаче другому самцу. Вся эта сила и мощь, которая добровольно отдавалась в полное, доверительное подчинение и обращалась в сплошное эгоистичное самоублажение… это было нечто. Но сейчас Дин наслаждался жгучими поцелуя и ласками любимого, всем тем, что его Сэмми так щедро давал ему. Чувствовал Дин себя точно не на дне океана в самодельном гробу, а в раю на седьмом небе. «In the crushes of heaven for a sinner released» И Небеса разверзаются над прощенным грешником, Сэм берет Дина со всем свойственным ему жаром и любовью. «And the arms of the ocean delivered me» И объятия океана освобождают меня. Дин снова ощутил это освобождающее чувство. И вот он уже как одержимый прижимает к себе Сэма и расцарапывает ему спину. «Never let me go, never let me go Never let me go, never let me go» Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Теперь и внутри, и снаружи его Сэм… Он так прекрасно заполняет и растягивает Дина, его толчки такие жизненно необходимые, объятия такие надежные. «Delivered me…» Доставил мне… То, что доставляет Сэм Дину невозможно описать, это как выход в другую реальность. Дин не знает, с чем можно сравнить этот кайф. Всё, что он сейчас знает, это: Сэм. «Never let me go, never let me go Never let me go, never let me go» Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Сэм, Сэм, Сэм, Сэм, Сэм… «Delivered me…» Доставил мне… Дин всегда был невероятно зависим от удовольствий. Но какой же он был дурак, как же бледнели и испарялись все эти вибро-пальчики, гамбургеры и титьки, в сравнении с… _этим_ «Never let me go, never let me go Never let me go, never let me go» Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Никогда не отпускай меня, никогда не отпускай Никогда наверху Дин не чувствовал себя настолько настоящим, живым, летящим, удовлетворенным. И таким развратным и возбужденным. Внутри старшего Винчестера тикает бомба. Дину стыдно кончать так рано, но он ничего не может с собой поделать. Сэма слишком много. «And it's over» И всё заканчивается, «And I'm going under» И я тону, умираю… Дин не может остановится, он кончает и тонет в своих бездонных чувствах к Сэму, как песчинка в океане. Сэм успокоительно проходится своими чувственными пальцами по его коже, пытаясь привести Дина в себя. Чтобы он оставался с ним, а не в своей личной долине блаженства. И Дин тоже тянется к нему, он тоже хочет быть с ним в этом момент. И они вместе. Дин продолжает вздрагивать и кончать. Ему кажется, что этот оргазм теперь будет длиться вечно. А он весь принадлежит Сэму, он весь – его продолжение, его часть. Без него – он ничто, его нет. «But I'm not giving up» Но я вовсе не отступаю, «I'm just giving in» Я просто сдаюсь… Сэм мягко и осторожно целует своего Дина в скулу, ласкает и нежит в своих объятиях. Их любовь – не просто самое сильное, но и единственное реальное, что есть в мире. Во всяком случае, для них уж точно. Когда Дин перестал вздрагивать и сжиматься, и Сэм неохотно слез и отстранился от него, однако всё еще не выпуская из объятий, голос подал Кас наверху. - Не хотел прерывать ваше триллионно-какое-то по счету соитие… Но вам звонила Мэри. Естественно, Винчестеры не могли окончательно порвать все связи с внешним миром, пока жива была их глубоко любимая мама. А еще Джек – его взросление и жизнь тоже вызывали у них немало интереса и беспокойства. Поэтому внутри их саркофага было помещено средство связи, которое, как и освещение, подпитывалось от энергии Кастиэля. Опустошенные оргазмами Винчестеры слабо взбудоражились, изъявляя немедленное желание пообщаться с мамой. - Перезваниваю, - сообщил Кас. - Как вы и просили, я снова говорил ей, что вы заняты… Вы почти всегда оказываетесь заняты, когда вам звонят. Забавно, как это звучит, учитывая, что вы находитесь на дне океана в ящике два на три. - Да, это очень странно, - согласились Винчестеры перед тем, как Мэри вышла на связь. - Привет, мама! - Привет, мам. - Привет, привет! Как там мои мальчики? – голос у Мэри был добрый и какой-то светло-печальный. – У вас там всё в порядке? Как вы себя чувствуете? - Мама, у нас всё просто супер!.. – еще хриплым голосом уверенно заверил Дин. – Ты даже не представляешь!.. Этот ящик… это, блядь, самое лучшее, что случалось в нашей жизни!! - Что ж, - как и любому нормальному человеку, Мэри было очень трудно в это поверить. – Я… рада за вас. Мы все рады. - Как там Бобби? Как Джек?? – начал сыпать вопросами Сэм. - У Джека всё отлично. Недавно он встретил красивую, милую девушку, - задорно и многозначительно сообщила Мэри. - У них прямо такая любовь…. Кажется, скоро можно будет ожидать прибавления в семействе. - О, черт, мы станем дедушками?.. – Дин бросил потрясенный взгляд на Сэма. Тот, смеясь, пихнул его локтем. - Ага, ты прямо вылитый дедуля. - А с Бобби… всё, в общем, тоже хорошо, не считая радикулита, который не отпускает его с дивана, - продолжила Мэри. - Это неприятно, - посочувствовал Дин. - Неужели вы не можете найти хорошее средство? – недоумевал Сэм. – Это даже не монстр, а какой-то радикулит! - Именно _хорошего_, получается, не можем… - Кто это там вякнул «какой-то радикулит»?!.. Это Сэм??.. Да что он может знать о радикулите!!.. - зашамкал ворчливый голос на заднем плане. Судя по голосу Мэри, она тоже была в глубоко престарелом возрасте. Интересно, сколько лет прошло? Сэм и Дин не знали, им было без разницы. Им казалась, что прошла всего лишь какая-то минута. Минута, полная самого истинного и самого глубочайшего, бесконечного счастья. А счастливые не замечают времени. Оно бежит для них слишком быстро, и им всегда мало… Мало и всей Вечности. А в абсолютной тьме вод, вокруг всё еще медленно погружающегося енохианского ящика, кружили и проплывали настолько глубоководные создания, что они даже не были известны науке. Такие же неизвестные, удивительные и недостижимые, как и та любовь, которая была у Сэма и Дина Винчестеров друг к другу. Потому что это было нечто за пределами возможностей постижения человеческого разума. И теперь, закономерно и справедливо, она была надежно заточена в самом далеком и недоступном месте на земле. Похоронена, как самое ценное сокровище, которого мир оказался недостоин. Потому что не смог вынести и принять. Погружаясь в глубокой океанской тьме, енохианский ящик снова начал ритмично-поступательные движения… «Wooooah…. I'm slipping underneath» Воооооу-ах… Я скольжу в глубину «Wooooah…. So cold and so sweet» Вооооу-ах…. Так холодно и так сладко... Дин спал в своей сухой и мягкой постели, и на этот раз не расцарапывал в кровь ногти о стены и кровать. Наоборот, он улыбался во сне и пускал слюни в подушку. Это была первая ночь после того, как они вернулись домой. И старшему Винчестеру снова снились кошмары. Но впервые в жизни он не звал Сэма! Потому что Сэмми там уже был… Был рядом, был верным, был с ним, был его, был для него, был сверху и снизу, был самым любящим и самым любимым, был самым счастливым, был самым необходимым и желанным, был самым замечательным и сногсшибательным. Был навсегда. Полностью его Сэмми… А больше Дину ничего не было нужно в этом гребаном, ужасном мире. Он давно разочаровался в нём, и отпустил это всё. Как же хорошо было, пусть и во сне, но буквально послать наконец-то к черту весь этот кошмарный мир, со всеми его вечными апокалипсисами и катастрофами… Им с Сэмми всё это там было побоку. Их это уже не касалось вообще никак, пусть хоть весь род людской вымирает, пусть хоть Антарктида тает, пусть хоть пришельцы завоевывать прилетают. Там они были друг у друга, по-настоящему и навечно. Самый прекрасный сон в его жизни. Самый лучший и счастливый финал из всех возможных для Дина Винчестера. «Looking up from underneath Fractured moonlight on the sea» Рассеянный лунный свет Пролился на море откуда-то изнутри…