И вновь продолжается бой...

Глава 3 Вдоль частых полей и лугов тянется асфальтовая дорога, по которой время от времени проезжают маленькие и большие колёсныедрандулеты. Почва под ногами после случившего накануне ливня уже успела подсохнуть. На синем небе ни облачка, и солнце жарит во всю мощь. А я, обливаясь потом, бодрым шагом иду вдоль дороги с коллом* за спиной. Путь мой лежит в славный город Липецк, куда меня пригласила недавняя знакомая, Наташа. Экзоскелет свой я прикопал в том же лесочке. Целую ночь выбирал место, где никто особо не ходит. Ну и копал трёхметровую яму плазменным резаком, возясь в грязи и влажной земле. Запачкался жутко. По здравому размышлению решил не заходить в находившуюся поблизости деревню. Как ни посмотри, одет я для здешних людей странно, не имею бумажного удостоверения личности*, денег. Да и если вести достаточно продолжительный разговор, люди поймут что что-то со мной определённо не так. В моей повседневной речи присутствует много слов и конструкций, которые будут непонятны среднестатистическому человеку этой эпохи. И наоборот, я могу не понимать какие-то специфические жаргонизмы или термины, которые позже, за ненадобностью, вышли из употребления. Грязь с открытых участков кожи удалось более или менее стереть. Вот только, боюсь, несёт от меня не хуже, чем после хорошенького рейда. Чуток передохнув и подкрепившись, утром отправился в путь. Надеюсь, мне удастся дойти до Наташи без приключений. А то здешние реалии я представляю себе очень смутно. Сзади слышится приближающийся рев мотора. Отхожу ещё правее, на обочину, и оборачиваюсь. Это оказался жёлтый маленький неказистый автомобиль, который слишком сильно и противно рычал для продемонстрированной им тихоходности. Вот ещё одна проблема. Я с трудом различаю эти машины. По мне так все они одинаковые, ипредставляют из себя какую-то жуткую древнюю рухлядь, которая чудом просто не разваливается на ходу. Тем временем машина с визгом остановилась неподалеку и из неё вышел мужчина в коричневой рубашке с подвёрнутыми рукавами. На лицо присутствовали признаки эндокринного дисбаланса, выражающиеся в лишнем весе и проплешине на макушке, свидетельствующей о интенсивном выпадении волос. На вид ему можно дать лет восемьдесят – девяносто*. Если не учитывать, конечно, такие проблемы со здоровьем. В общем и целом, по крайней мере, внешне он производит вполне приятное впечатление. Лицо умное, волевое, походка уверенная, в руках есть сила. - Эй, молодежь, куда путь держишь? Может подвезти? – добродушно улыбаясь, спросил меня водитель. Так что делать? Отказаться? А это не будет слишком подозрительно? Согласиться? С одной стороны быстрее доберусь до места, с другой… этот вариант предполагает живое общение. - Спасибо, буду очень благодарен. Мне в Липецк надо, - улыбаюсь в ответ. Я решил не жевать сопли, а, раз уж представилась такая возможность, налаживать контакты с людьми. - Ну, тогда нам по пути. Меня Николай зовут. Можно просто Коля, - протягивает он мне ладонь для рукопожатия. - Меня Ярослав, можно просто Яр, - пожимаю ему руку. Познакомившись, таким образом, мы сели в машину. Он первым открыл дверь, а я, поняв как это делается, дёрнул за ручку спустя несколько секунд. Надо сказать, поездка на данном агрегате далась мне очень тяжело. Постоянное опасение, что автомобиль вот-вот взорвется, очень здорово играло на нервах. Все мои инстинкты буквальновопили, что если техника издаёт подобные звуки, надо бежать от неё как можно быстрее и дальше. Приходилось смирять выработанные за всю свою, не такую уж и короткую, жизнь рефлексы и, не показывая свои истинные чувства, спокойно сидеть, бодро общаясь с Николаем. Как ни странно, но мои опасения оказались во многом напрасными. Николайбольшой охотник почесать языком и всю дорогу он, в основном, болтал на совершенно разные темы. Я в нужных местах поддакивал и односложно отвечал на его вопросы. Некоторым удивлением для меня стало, что этот человек на четыре года младше меня. Ещё один, так сказать, маркер. Я, вроде бы, знал, что сто лет назад средняя продолжительность жизни была в два с половиной раза меньше, но как-то забыл соотнести это с данной, совершенно новой для меня, реальностью. Вообще Николай и не подозревает, насколько помог мне. И дело даже не в сэкономленном времени. Своей болтовней он дал мне кое-какое реальное представление нынешней жизни. Взять, например, совершенно жуткий, вмоём понимании, дефицит. Или другие вещи, вроде некоторой инфантильной наивности здешних людей. По крайней мере, Николай показался мне именно таким. Многие его пассажи выдавали подобный образ мыслей. Что отнюдь не радует. Хорошо, промойкомбез он спросил уже ближе к концу, а то сморозил бы я какую-нибудь глупость. К счастью, после вываленных на меня тонн полезной информации, удалось родить более или менее стройную версию. Мол, мой отец работает на одном секретном военном производстве. Там запороли кусок какого-то очень интересного полимера. Вот и раздали сотрудникам, как прибавку к зарплате. А я смастерил себе из него прикольный костюм. И поехал с друзьями на сходку любителей космоса. Так вышло, что нормальная одежда пришла в негодность, и пришлось идти обратно в этом. По-моему, рассказанная мной история является дичайшим бредом, но Николай в неё, как ни странно, поверил. Напоследок спросил у него городской адрес. Может зайду как-нибудь отблагодарю человека. Всё-таки помог, бесплатно довёз практически до дома Наташи. В этом времени такое должно быть редкостью. Пока мы ехали, я не особенно смотрел в окно, точнее не особенно обращал внимание на то, что там происходит. Все силы уходили на борьбу с инстинктами и поддержание разговора. Но вот я вышел из машины и оказался на улице города Липецка, образца тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Пришлось прикладывать серьёзные усилия, чтобы выглядеть как простой обыватель, которому всё здесь знакомо. Даже не знаю, как выразить словами то, что на меня в тот момент обрушилось. Всё было очень непривычно. От домов и машин до людей, их моторики, жестов, темпа жизни что ли. Какое-то время меня очень сильно цепляло. Вот только я никак не мог понять что. Но потом, сойдя с центральной улицы, понял, в чём было дело. Всё движение и людей, и машин было каким-то слишком медленным, неспешным. Я привык к совершенно другому течению жизни. Само моё мышление рассчитано на более быстрый ход событий. А здесь… простой пример. Мне на глаза попалась семья с ребёнком. Они шли по тротуару, очём-то разговаривали между собой, смеялись, их мальчик в это время ел мороженое. С моей точки зрения делали они всё так, будто кто-то, как в видео, замедлил воспроизведение на какой-то определённый процент. И так вели себя абсолютно все люди. Однако, надо сказать, всё не настолько страшно. Замедленность бросается в глаза, но не интерпретируется по факту. А это значит, что я достаточно быстро смогу встроиться в такой ритм жизни. Интересно, почему сразу этого не заметил? С Наташей и так всё понятно. Она находилась в очень нетривиальной ситуации, и некоторая заторможенность вполне объяснима. А Николай? Что с ним? Почему не обратил внимание на него? Ведь было же что-то подобное в его движениях и манере говорить. Видимо, когда видишь перед собой одновременно десятки людей, чисто подсознательно доходит быстрее. Надо сказать, на меня обращали внимание, некоторые даже оборачивались вслед. И это серьёзно подстегивало к тому, чтобы как можно меньше выделяться. Хотя бы поведением. Внешне же я очень сильно отличался от встреченных людей. Странная для этого времени одежда и более высокий рост делали своё чёрное дело. Странно, но несмотря даже на низкие непривычные дома, допотопныеколёсные машины, более медленный темп жизни, не было сильного ощущения чуждости. Чувствовал себя я здесь, конечно, не как на улице родного Ленинграда, но… Если сравнивать этот Липецк и Липецк моего времени, в котором я, кстати, был, то разница, как ни странно, будет не такой уж и большой. Учитывая, что во время Войны город сравняли с землёй, и его пришлось отстраивать заново. То есть, зданий старше пятьдесят восьмого там попросту нет. Дело в самой одинаковой атмосфере спокойного уюта. Она незримо присутствует и там, и там. Честное слово, лучше бы я чувствовал себя здесь как в разорённых Войной немецких городах. Меньше диссонанса в подсознательных реакциях. А так, от разнонаправленных реакций меня чуть ли не тошнит. Сейчас вроде полегче стало. Людей на этой улице заметно меньше, а машины почти не попадаются. Ох, похоже, нужен период более или менее длительной адаптации. Иду, и цепко присматриваюсь к зданиям. Пока никаких противоречий в составленной по словам девушки виртуальной карте нет. Не устаю поражаться, насколько же всё изменилось за сто лет. Эх, тяжело же мне придётся в той миссии, что я уже практически взвалил на себя. Уверен, возникнут серьёзные недопонимания между мной и этими людьми, которые придётся как-то решать. Грядущие события со всей очевидностью покажут, что вещи понятные и очевидные мне, совершенно не понятны и очевидны для них. Так, от скопления людей сейчас лучше держаться подальше. А мой дальнейший путь лежит через центральный парк. Как бы его так обойти, не сбившись с намеченного маршрута? В конце концов, решаю идти дворами. В крайнем случае, спрошу у кого-нибудь дорогу. *** На дворе был очень хороший солнечный день. Сегодня светило не обжигало своими лучами, заставляя тело покрываться потом, а нежно согревало, даря тепло и хорошее настроение. Замечательное время для того, чтобы куда-нибудь выбраться. В кино, например, или пойти с подругами прогуляться в парк. Может быть, сходить в музей, на какую-нибудь выставку. В общем, вариантов масса. Однако Наташа не собиралась никуда выходить из квартиры. И уже отклонила предложение своих подруг, Лены и Эльзы, по походу в кино. Сослалась на плохое самочувствие. Сейчас она сидела в гостиной, на диване, и нервно перелистывала страницы четвёртого тома «Графа Монте-Кристо». Один из любимых её романов, если не самый любимый. К сожалению, отвлечься никак не получалось. Дюма вчистую проигрывал воспоминаниям о вчерашнем знакомстве с гостем из будущего. Что удивительно, мандраж и нетерпение напали на неё только сегодня. После того как она, как следует, выспалась и взглянула на всё произошедшее немного под другим углом. Так-то Наташа и не собирались весь день ждать Ярослава. Но поутру желание увидеться с ним серьёзно усилилось. Сильнейшее любопытство смешалось с чисто женским интересом, породив гремучую смесь, от которой по потолку хочется бегать. Вообще встреча с пришельцем из коммунистического будущего серьёзнопошатнула жизненные установки девушки. Нельзя сказать, что она придерживалась антикоммунистической позиции и была убеждённой антисоветчицей. Просто всё это - «социализм», «коммунизм», «Ленин», «партия», не ассоциировалось у неё ни с чем интересным, тем, что будет олицетворять будущее. По мнению Наташи, это прошлое, которое сковывает, не даёт проклюнуться будущему. С самого детства, в садике, в школе, им рассказывали про доброго дедушку Ленина, про пионеров героев, про героев Гражданской и Великой Отечественной Войны. Она, как и другие дети, верила в это. Однажды даже, будучи в первом классе, пришла как-то домой после школы и выстригла ножницами себе волосы спереди, чтобы «быть, как Ленин». Мама с папой тогда сильно поругались. Мама очень переживала из-за этого, а отец не видел ничего плохого, да ещё и посмеивался тихонько. Вот мама и устроила ему небольшой скандал. Но потом, уже в старших классах, все подобные мероприятия стали восприниматься как что-то ненужное и раздражающее. В самом деле,зачем по сотому разу повторять одно и то же? Тем более, подчас совершенно неискренне. С ней в одном классе учился Серёжа, сын второго секретаря Липецкого обкома. В принципе, нормальный парень. Но была в нём какая-то манерность, высокомерие, по отношению к остальным одноклассникам. Модные зарубежные шмотки, жвачка, которую он, казалось, не вынимал изо рта. Да и много чего ещё. То, что было в жутком дефиците, имелось у Серёжи всегда и в достатке. Такое ярко выраженное неравенство всегда несколько коробило Наташу. После вступления в комсомол всё ещё сильнее усугубилось. Ужасный бюрократизм и высокомерие холёных детей партийных начальников, которые возглавляли ВЛКСМ, серьёзно отвратило девушку от всего связанного с Партией и Советской Властью. И спустя полгода после вступления она вышла из комсомола. Родители её за это сильно ругали. Мать даже как-то в горячке обозвала «молодой дурой». Если учесть, что Ирина Ильинична употребляла такие эпитеты всего несколько раз в жизни, можно понять, в каком она находилась раздрае из-за решения дочери. Друзья же, как ни странно, по большей части поддержали её в этом поступке. К тому же, два или три гола назад, где-то после смерти Андропова отец из Венгрии привёз новый магнитофон. Так уж случилось, что по нему вся семья стала слушать «Голос Америки». Иногда «ВВС». Это тоже наложило свой, довольно жирный отпечаток. Нельзя сказать, что они безоговорочно верили в то, что там вещают. Просто, как говорил папа, нужно «альтернативное мнение». Сама Наташа воспринимала это как некое фрондерство по отношению к Советской Власти. Что зажигало в еёпассионарной душе тёплыйогонёк. В институте, на лекциях по истории КПСС и политэкономии, можно было повеситься от скуки. Самые бесполезные и тупые предметы, по мнению всех студентов и преподавателей, не принадлежащих к стройной когорте тех, кто эти предметы и преподаёт. Весь невеликий жизненный опыт практически подвёл девушку к выводу, что коммунизм является чем-то эфемерным и чуть ли не утопичным. Будущее, по её мнению, за неким синтезом социализма и капитализма. Ведь если всё человечество откинет в сторону глупые идеологические разногласия и объединится для строительства светлого будущего, это будет намного продуктивнее и лучше для всех. А тут… Наташа не очень долго общалась с Ярославом, но он успел обмолвиться о том, что пришёл оттуда, где строят коммунизм. Это заставило еёсерьёзно задуматься. Но… да кого она обманывает?! Пришелец был очень красив и умён. Не удивительно, что при мысли о нём сердечко девушки начинало трепетать. - Динь-динь. Динь, - раздался вдруг не особо мелодичный дверной звонок. Наташа аж подпрыгнула от неожиданности. Книга с глухим хлопком плюхнулась на ковёр. Более или менее уняв дрожь, девушка побежала в прихожую. - Сейчас! Иду! – крикнула она уже почти у двери, поворачивая ручкой замок. – Ой! - Здравствуй! – улыбаясьпроизнёс Ярослав, стоящий на пороге. – Надеюсь, я не сильно помешал? На девушку же напал откровенный ступор. Она так ждала его, но сейчас, когда он пришел, у неё в голове царит звенящая пустота. - А-а-а! Нет, не помешал! Я одна! Проходи! – невпопад ответила Наташа и посторонилась, пропуская гостя. Как она сразу приметила, одет он был в давешний, покрывающий всё тело, костюм. На нём, кстати, если приглядеться, видны следы грязи. Пройдя в прихожую, мужчина, в некой нерешительности, остановился и начал внимательно оглядывать квартиру. - Э? А где тут у вас… мда. Честно признаться, я теряюсь. А как сейчас у вас тут всё устроено? – обратился к ней пришелец. Впервые с начала, не такого уж и долгого, знакомства девушка увидела его таким… не знающим, что делать. И только сейчас она заметила, что у гостя за спиной висит что-то похожее на рюкзак. Только более ровноеи как будто бы приклеенное к этой самой спине. Вопрос чуть было не заставил девушку приложить ладонь к лицу. Он же из будущего! Наверняка у них, там, быт устроен как-то по-другому. Как ни странно, но то, что гостю потребовалась помощь в таких простых вещах, вернуло ей самообладание. И следующий час она знакомила пришельца с элементарными для жителя конца двадцатого века материями. По крайней мере,в пределах одной квартиры. Сейчас Ярослав моется в душе. К удивлению Наташи, прямо в своём костюме. Гость объяснил, что он быстро высохнет и вообще это вещь «многофункциональная». Но ей всё равно это кажется немного странным. Она ему уже приготовила кое-какие вещи отца, которые должны прийтись впору. Вот только как бы так поделикатнее заставить его переодеться? Кто его знает, какие там, в будущем, обычаи? Приготовив чай на двоих, с пряниками, Наташа принялась чутко прислушиваться к доносящимся из коридора звукам. Она ждала, когда же Ярослав, наконец, закончит банные процедуры. Ей очень не терпелось задать ему кучу вопросов. Набрасываться на человека с порога очень некультурно. А так, за кружечкой чая, на кухне. Самое милое дело. В ожидании Наташа начала потихоньку цедить остывающий чай. Солнечные лучи за окном стали потихоньку прятаться задвигающимся каскадом облаков. Не туч, а именно облаков. Не было в них той, присущей тучам, свинцовой хмурости. Цвет их был тёмно-белым, что говорит о маловероятности дождя. По крайней мере, в ближайшие часы. Вышел из ванной гость лишь спустя сорок минут. Посвежевший, всё в том же костюме, только более чистом и, как ни странно, полностью сухом. - Проходи, садись. Вот чай, правда он уже немного остыл. Вот пряники, если хочешь. - Спасибо, - улыбнувшись,произнёс он, садясь за стол. От его улыбки Наташа немножечко поплыла. - Хи-хи! – непроизвольно издала смешок она. - Что-то не так? - Ничего. Просто ты так сосредоточено пьёшь чай, будто от этого зависят судьбы мира. Хи-хи! Извини, пожалуйста! Не хотела тебя обидеть. - Хм. Да. Просто ностальгия нахлынула. Я чай пил последний раз в далёком детстве, - сказал пришелец и взял из вазочки пряник. - Расскажешь? – спросила Наташа как можно более невинно, и под видом употребления чая спрятала моську в белой фарфоровой кружке. Ей было немного неловко начинать допрос, но любопытство оказалось сильнее любого стеснения. - Да, как раз собирался начать. Скажи Наташа. Какой из трудов Ленина тебе запомнился лучше остальных? - Э-э-э? – сказать, что это был выстрел в упор, значит, ничего не сказать. – Ну, «Государство и Революция». А причём здесь… - Хорошо. Что ты можешь сказать по первой главе? – перебил её Ярослав. В этот момент он буквально перевоплотился из милого парня в строгого преподавателя. - Ну-у… первая глава наиболее… наиболее полно раскрывает суть… раскрывает суть работы Владимира Ильича Ленина, Вождя Мирового Пролетарского Движения… - начала бубнить Наташа. Вспомнила зимнюю сессию, на которой также, о чём-то подобном,распиналась перед преподом по Марксизму-Ленинизму. Она тогда, совершенно не думая, вывалила на профессора какую-то бессвязную ересь, томившуюся в её голове. Получила тройку и благополучно забыла об этом. До следующей сессии. - Это ты сейчас с кем разговариваешь? – вопросительно приподняв бровь, осведомился мужчина, оборвав её. Поняв, что делает, девушка густо покраснела, уставившись в пол. - Прости. Я… я не читала Ленина. Я не хотела тебя обманывать. Просто… так вышло. - Ничего страшного. Я с самого начала так и подумал. Понимаю, мы знакомы недолго, но прошу тебя, не надо мне лгать, если в этом нет острой необходимости. Хорошо? – на его лицо вновь наползла та очаровательная улыбка, что так понравилась ей. И он успокаивающе положил свою ладонь поверх её. Отчего Наташу, будто электрическим током ударило. Да что с ней такое?! Руку она, кстати, так и не убрала. - Хорошо. Но причём здесь Ленин? - Дело не в самом Ленине. Скажи, ты читала что-нибудь из Маркса, Энгельса, Сталина? Качаешь головой. Ну, я, в общем-то, не сомневался, что это так. Эх-х! Ладно, не буду ходить вокруг да около. Через шесть лет, в девяносто первом году, Советский Союз перестанет существовать и распадётся по границам национальных республик. Локальные гражданские войны практически в каждой республике, катастрофическое, в несколько раз, падение уровня жизни. Дикий капитализм, спад производства, раз так в десять,из-за повальной приватизации предприятий. Деградация образования, культуры, медицины, науки. Невиданный со времён Гражданской Войны бандитский разгул. Как следствие, сорок семь миллионов погибших по всему бывшему Союзу, и двадцать персонально в бывшей РСФСР. Также рост национализма, иногда даже откровенного нацизма. Вот собственно ито, что пока меня очень сильно волнует. Когда он заикнулся о разрушении страны, Наташа не то чтобы ему не поверила. Скорее сказанное настолько не вязалось со всем… да просто со всем,что она как-то не восприняла это. Но чем дальше Ярослав говорил, тем страшнее ей становилось, ужас проникал в каждую клеточку её тела. О вещах, просто невообразимых, о которых не то, что сказать, подумать без содрогания нельзя, пришелец говорил совершенно спокойно, словно бухгалтерский отчёт зачитывает. Снова пришла ассоциация с дедом, ветераном Войны. В его рассказах порой мелькали вещи, заставляющие кровь стынуть в жилах. А он говорил о них абсолютно ровно, спокойно, обыденно. Именно такая постановка вопроса очень удивляла и пугала маленькую, и не очень, Наташу. И ровно тоже самоееё страшит прямо сейчас. - Как? Почему? – только и смогла вымолвить она после всего сказанного. В носу ощутимо защипало, а на глаза навернулись слезы. Пришелец, увидев, в каком она состоянии, тут же встал со своего места и подошёл к Наташе. Взял за руку, провалившуюся в крайнее душевное расстройство, девушку, иповёл в гостиную. Там усадил на диван и, прижав к себе, принялся успокаивать. Гладил по голове и шептал что-то успокаивающее. В его объятиях она чувствовала себя очень уютно, и нахлынувшие до этого отрицательные эмоции стали потихоньку. И, надо сказать, что девушка не разрыдалась, как думала сама поначалу. Успокоившись, она испытала сильное смущение из-за подобной близости. И тут же отстранилась. К сожалению, он не стал её удерживать в своих объятиях. Легко выпустил, стоило Наташе чуть дёрнуться в противоположную сторону. - Почему… как это случится? – более или менее спокойно спросила девушка. Они с Ярославом сидели на двух противоположных концах дивана. Она залезла на него с ногами, обхватив свои нижние конечности верхними, ждала ответов. Он же, не глядя на неё, уставился в какую-то понятную ему одному точку перед собой. В фокус его зрения, кстати, идеально попадал сервант с хрусталём. - Это… очень сложный вопрос. Тут столько всего… - произнёс он, не поворачиваясь к ней и чуть опустив голову. *** - Прежде всего, нужно сказать, что фундаментальной причиной краха Советского Союза является партократия, то есть практически абсолютная власть бюрократического аппарата КПСС, - начинаю говорить, и во мне просыпается «лекторский» тон. Хм. Пожалуй, не лучший вариант при живом общении. К тому же, один на один. – Понимаешь, ввиду отсутствия какого-либо контроля снизу, со стороны Советов или профсоюзов. Из-за неподсудности партийных начальников, начиная с определённого уровня, партия в определённый момент стала массово перерождаться, гнить… Я продолжал говорить, выплёскивая на девушку то, что мне и миллионам детей рассказывали в школе. А потом эти подросшие дети испытали на своей шкуре правдивость этих простых истин. Про Войну я ей не рассказывал. Ей и про крах страны, в которой она живет, очень тяжело слушать. - …теперь понимаешь, о какой помощи я говорил тогда, в лесу. - Да, теперь понимаю. Но если всё так, как ты сказал… как это вообще можно предотвратить?! Если все кругом предатели, кто-то больше, а кто-то меньше, - вначале её голос звучал на довольно повышенных тонах, но потом, как ни странно, вместо того, чтобы ещё больше распаляться, она успокоилась. - Не буду врать, понятия не имею. Вчера только об этом и думал. Лично я, не знаю как ты, не прощу себе, если даже не попытаюсь предотвратить грядущий катаклизм. * колл – многофункциональный армейский рюкзак. Входит в состав пехотной амуниции. После Третьей Мировой Войны получил широкое распространение за счёт удобства, простого функционала и надёжности. Является кластерным полимерным изделием, имеющем связь с нейросетью. Может с помощью нейрокоманд меняться в очень широких пределах. * К 2062 году средняя, зафиксированная в статистике, продолжительность жизни остановилась на отметке в сто пятьдесят – сто шестьдесят пять лет. Естественно, процесс старения существенно замедлился по сравнению с тридцатыми годами двадцать первого века, не говоря уже о более ранних периодах. Глава 4 Жизнь не баловала Андрея Семёновича разнообразием последние лет этак десять. Постоял восемь часов у станка, и в пивную с коллегами, потом домой, выслушивать упрёки жены, и спать. Выходные плотно заняты телевизором и сыном. Мальчик у него растётумненький, на зависть многим соседям. Поэтому уроки с ним учить, как это делают многие родители со своими детьми, не надо. Он занимался с Мишей совершенно другими вещами. Водил в гараж, показывал, как нужно чинить машину. Время от времени перебирал всякий хлам всё в том же гараже. Ходили вместе куда-нибудь. В кино там или на футбол. Надо заметить токарь второго разряда очень серьёзно относился к своим родительским обязанностям и, в силу разумения, старался воспитать из сына настоящего мужчину. С женой, к сожалению, всё было не так гладко. Не молодые уже. Былая страсть уже практически остыла. Так, вспыхивает изредка, раз в два-три месяца, и снова затухает. Вот и ссорится он с Ларой чуть ли не каждый вечер. Ну, как ссорится? Вяло отбрехивается от циркулярной пилы, в которую превращается его благоверная. Человек ко всему привыкает. Так и Андрей Семёнович в какой-то момент привык к бесконечным склокам. Они перестали хоть сколько-нибудь сильно волновать его. Со временем токарь стал воспринимать это как некий ритуал. Пришёл муж с работы, жена должна на него поворчать. Всё. Порой это в какой-то мере даже веселило. Но… однообразие серьёзно удручало. Две поездки на море за десять лет не сильно улучшили ситуацию. В последнее время, чтобы привнести в жизнь немного больше разнообразия, Андрей стал сильнее налегать на алкоголь. И не пиво, как раньше, а самую настоящую водку. Сейчас шёл самый разгар рабочего дня, токарь занимался своими прямыми обязанностями, не покладая рук выделывал детали для отделочно-расточного станка. Надо сказать, он любил свою работу и очень гордился, что у них на заводе делают сверхточные агрегаты, которые потом работают на каких-нибудь передовых предприятиях. Высшего образования у него не было. Да и зачем? Мастер он справный. Не лодырь. Зарплата раза в два выше, чем у какого-нибудь инженера. В жизни, в общем-то, всё не хуже прочих. - Мужики, идите сюда! Прервитесь на пару секунд! – к рабочему месту вышел мастер, Антон Григорович, вместе с каким-то парнем в потрёпанной одежде. Когда все приблизились, образовав нестройный полукруг, он начал говорить, указывая на своего спутника. – Это Санёк, он – новенький. Будет теперь с вами работать вместо Серёги. Кхм, да. В общем, хех, не обижайте его. Надеюсь, вы с ним сработаетесь. Ну,всё, коллеги, свой долг я выполнил. Удаляюсь, так сказать. После того как за мастером закрылась дверь все рабочие обратили свои взгляды на новичка. Парень тем временем заговорил сам. - Здравствуйте, имя моё вы уже слышали. Надеюсь, мы сработаемся, и никаких проблем между нами не будет, – в конце своей речи он протянул ладонь для рукопожатия. Спустя пару секунд все очнулись и стали по очереди жать руку новому коллеге, называя свои имена. Андрей отметил, что хватка у парня будь здоров. Весь оставшийся рабочий день прошёл несколько по-иному, нежели обычно. В основном, конечно, из-за новичка. Серёга, которого две недели назад выгнали за пьяные прогулы, работником был очень неважным, если не сказать никаким. Выходило так, что его труд брали на себя остальные члены коллектива. После увольнения такое положение дел, естественно, усугубилось. А Сашка, как его стали называть все уже к концу рабочего дня, снял с людей эту нагрузку, полностью заменив спившегося Серёгу. Самому Андрею новичок показался немного странным. Сначала, встав у станка, умудрялся выделывать совершенно идиотские ошибки, даже пару деталей запорол. Пришлось забраковать. А потом как-то приноровился, и работал не хуже самого Андрея. А он, на секундочку, на заводе пашет уже семнадцать лет. Как из армии пришёл, так сразу и начал. Это, вообще, как? Новичок объяснил всё тем, что год у станка не стоял. Руки подзабыли, чуть поработал, и прежние навыки вновь вернулись. Очень, мягко говоря, странно. Ты либо умеешь, либо не умеешь. Можно, конечно, делать халтуру, не стараться, действительно что-то подзабыть. Но здесь был несколько другой случай. Рабочее место Андрея находится по соседству с рабочим местом новичка. И он видел, что работа Саши вначале была достойна какого-нибудь особо криворукого ПТУшника. А потом превратилась в то, что выдают мастера после десятков лет практики. Ну не бывает так! К тому же, слишком интеллигентный он, разговаривает как профессор какой. Иной раз загнёт что-то, и только остаётся, что стоять и глазами хлопать. Явно есть высшее образование. Зачем в таком случае на завод идти? Деньги нужны? Возможно. В общем, новый коллега оставил после себя довольно смешанные чувства у всей смены. Вроде парень неплохой, хорошо работает. Но вот, что-то с ним определённо не так. *** «Утро красит нежным светом». Не помню, кто это сказал, но он был самым настоящим лгуном. По крайней мере, в отношении меня. Несмотря на то, что на небе ни облачка, и солнце потихоньку выползает из-за горизонта, заполняя квартиру пушистым светом, настроение у меня находилось где-то возле Плутона. То есть холодно, ичертовски далеко от Солнца. Сейчас я лежу на диване, и мой взгляд устремлён в потолок. Что делать? Я замахнулся на огромный и ужасно сложный механизм исторического процесса. Мне нужно не просто его поломать, а, что намного сложнее, перестроить, чтобы дальнейшее движение шло по как можно более благоприятным рельсам. Без контрреволюции и Третьей Великой Войны. Я один, у меня нет плана, очень расплывчатое и приблизительное представление о том, что надо делать. В помощниках двадцатилетняя девочка с незаконченным филологическим образованием. Как ни странно, но всё это ерунда. При наличии времени, да с моими знаниями… можно развернуться очень недурно. Но в этом-то и проблема. Время. Его слишком, даже преступно, мало. Окажись я где-нибудь в середине семидесятых этого века, всё было бы гораздо проще. Гниение КПСС ещё не зашло слишком далеко. Живы многие старые коммунисты, начинавшие свой путь во времена индустриализации и Первой Великой Войны за Отечество*. Ладно, имеем то, что имеем. А имеем мы тринадцать лет с шестью, если можно так выразиться, точками невозврата. То есть, событиями, после которых возвращение к социализму будет всё дальше и дальше. Пока, как и в моём мире, из-за мирового финансового кризиса и чудовищной деиндустриализации не произойдёт ужасное падение уровня жизни, безработица. Не говоря уже налоговых поборах и минимальной социальной ответственности буржуазного государства перед пролетарским населением. После такого потребуется огромное напряжение сил, чтобы отстроить порушенное из-за приватизации. Получится, как и у нас. Возможно, с какими-то чисто косметическими изменениями. А может быть, даже, всё будет намного хуже. Первая, и самая близкая, точка– восемьдесят седьмой год. Так называемая «гласность». На людей под видом свободы слова полились потоки откровенного дерьма, чёрные знания*. Тот очень редкий случай, когда вся пропагандистская машина государства работала против этого самого государства. Причём работала очень интенсивно и бодро, в тесной связке с зарубежной капиталистической пропагандой. Люди, имея очень большое доверие к печатному слову, верили всему этому практически безоговорочно. Тем более что голоса защитников советского строя, и просто тех, кто понимал весь абсурд, в СМИ почти не звучали. То, что на этом фоне продолжала работать старая коммунистическая пропаганда, которая продолжала петь старые песни о главном, было настоящим фарсом. Следующая точка это восемьдесят девятый год. Съезд народных депутатов. Первые частично свободные выборы, которые КПСС, в общем-то, провалило. Люди устав от однообразия политической и общественной жизни голосовали за тех, кто, по их мнению, мог бы что-то изменить. Так во властные структуры официально и просочились персонажи вроде Ельцина. То есть, настроенные намного радикальнее Горбачёва. Будущие отцы постсоветского капитализма. Девяносто первый год. Собственно ГКЧП и распад страны. Август, неудавшийся гос. переворот. Настоящая карикатура наподобного рода мероприятия. Собрались вместе подельники Горбачёва, почесали головы, покумекали: «Куда-то не туда мы страну ведём, товарищи!». И решили отстранить от власти своего главаря, но на решающем этапе, простите за выражение, зассали. Конец декабря того же года. Сначала Горбачёв складывает с себя полномочия. А потом, на следующий день, Совет Республик объявляет о создании СНГ вместо СССР. Фактический распад страны завершился. После этого собрать республики вместе будет очень сложно. Теперь переходим от дел Советского Союза к делам Российской Федерации. Несмотря на потерю огромных территорий, населения, промышленной и ресурсной базы, Россия остаётся тем интеллектуальным, политическим и культурным центром, который ещё может восстановить социализм и своим примером вдохновить ближайших соседей. Что собственно и произошло в конце двадцатых-тридцатых годов. Девяносто третий год. Как ни парадоксально, но только после распада страны и сворачивании социализма Советы, впервые с конца тридцатых годов стали работать именно так как и положено. Так как предполагали это Ленин и Сталин. Естественно, органы власти, функционирующие так, чтобы максимально эффективно, в имеющихся условиях, исполнять волю народа, не могли не столкнуться с выходящей из тени буржуазией, в лице бывших партийных и комсомольских деятелей. Которые, к тому же, имели реальную власть на местах и военную силу. В итоге расстрел Верховного Совета и замена, через всенародный референдум, выборных органов и Конституции на чисто буржуазные, сохраняющие видимость демократии при отсутствии каких-либо надежных механизмов законного давления снизу. Тем самым капитализм в России получил полностью легитимную и удобную политическую опору. Идём дальше. На этот раз не год, а целый период с девяносто девятого по две тысячи четвёртый. Конец передела собственности и присоединение Чечни на правах очень широкой автономии, и стабилизация страны. Если не удастся ничего с этим сделать, то события, произошедшие в моей реальности, повторятся со стопроцентной вероятностью. Это время укрепления капиталистического государства. Наведение порядка в стране и последующее улучшение жизни создало у людей иллюзию так называемого «вставания с колен». Иллюзию, которую власть всячески постулировала. После того дикого, практически либертарианского капитализма, с которым население познакомились в девяностых годах, оно было очень радо и тому, что кто-то просто навёл хоть какой-то порядок. Под более или менее благополучным фасадом продолжала происходить деиндустриализация, более интенсивное разрушение образования и науки, коммерциализация медицины. Чудовищное воровство в высших эшелонах власти. Всё это продолжалось довольно долго, пока люди не начали просыпаться у разбитого корыта. Тут, надо сказать, большую роль сыграл именно мировой экономический кризис, являвшийся кризисом, по сути, всей буржуазной системы не только и не столько в России. Ещё огромным фактором является такая штука как общественное сознание. Если оно не сдвинется в нужном направлении, боюсь, все мои усилия окажутся тщетными. Вот почему девяносто девятый – две тысячи четвёртый являются тем рубежом, после которого уже ничего не изменишь. На десятилетия общественное сознание погрузилось в иллюзию, что капитализм может быть с человеческим лицом. Избавлялись от этой иллюзии потом очень долго и с кровью. Из коридора послышались приближающиеся осторожные шаги. - Доброе утро, я уже не сплю, - говорю и сажусь, нашаривая взглядом тапки. - Доброе. Ау! Ты почему так рано проснулся? - зевая, спрашивает Наташа. - Могу задать тебе тот же вопрос, - говорю, вставая с дивана. - Да так, не спится что-то, - отвечает девушка и поправляет чуть сползший халат. Хм. А она на самом деле довольно красивая. Густые рыжие волосы, аккуратный носик, выразительные зелёные глаза, выглядывающие из-под халата стройные ножки. И как я раньше этого не замечал? - Понятно. Дай, пожалуйста, пройти, - прошу её освободить дверной проем, который она загородила собой. - Да, прости. А ты куда? – исполнив мою просьбу, Наташа задаёт очень, по моему мнению, глупый вопрос. - Избавляться от накопившихся в организме шлаков, - отвечаю с иронией, уже подойдя к ванной комнате. - Что? – озадаченно уставилась на меня девушка. Такое выражение лица сделало её ещё немного более очаровательной. Да что со мной такое? Тем временем до неё, видимо, дошёл мой посыл, и на щеках Наташи появился милый румянец. – Понятно. Извини. - Всё хорошо, - отвечаю и захожу в ванную, совмещенную с туалетом. На миг забываюсь и пытаюсь подключиться к домашнему ИИ. Естественно, ничего не получается, зов моей нейросетиостаётся без ответа. Да уж, надо потихоньку привыкать к новым бытовым реалиям. Вчера, вроде бы, удалось запомнить основные моменты в пользовании примитивной электронной техникой и санузлом. Но до привычки ещё очень далеко. Избавившись от лишнего в организме, подхожу к раковине и начинаю мыть руки. Даётся мне это не то чтобы тяжело, просто очень странно и непривычно. Последний раз пользовался мылом лет тридцать назад. Вообще, оказавшись в этой квартире, не могу отделаться от мысли, что попал в более архаичную версию своих детских воспоминаний. Что, кстати, не так далеко от истины. Черпаю в сложенные ладони холодную воду и опрокидываю её себе на лицо. Вчера мы с Наташей до самого вечера общались. Откровенно тяжёлые, но необходимые, темы в какой-то момент сменились обычным разговором «ниочём». Девочка буквально забрасывала меня вопросами о том, как живут люди в будущем. Причём часто получалось так, что мои ответы порождали пару тройку дополнительных уточнений. Такое ощущение, будто она хочет всеми силами отвлечься от того ужаса, что я ей расписал. Хотя, наверное, так оно и есть. Мы так заболтались, что не заметили, как день прошёл. Сил и времени, чтобы приготовить что-то путное, уже не было, вот я и предложил употребить мой сытный паёк. Хм. Кстати, надо бы сейчас разобраться с вещами. В общем, ужин проходил за счёт моих запасов. На удивление, Наташе очень понравилась питательная масса. В упор не понимаю, что там может нравится. Не сказать, что это совсем уж гадость. Но ничего такого приятного в этом нет. Армейский паёквсё же. Тем более двадцати пятилетней давности. Секунд пять уходит на то, чтобы вспомнить о такой замечательной вещи как полотенце. После ужина уже подошло время. Быстро решили, где я буду спать. Собственно, вариантов было не так много. Вопрос с постелью, честно говоря, чуть не взорвал мне мозг. Никогда не задумывался, что наше современное мольё*, оказывается, очень нужная и удобная вещь. Ну и тут же выплыла проблема с одеждой. Комбез, конечно, штука достойная адаманта*, но, видят все Центростремительные Силы*, лучше бы я в этот поход одел обычные джинсы и майку. Девушка буквально всучила мне комплект одежды, которым пользуется её отец. Было жутко неудобно, но пока других вариантов особо нет. Вот ещё одна напасть. Деньги. Когда я заканчивал школу, их, как раз, полностью отменили. Помню, как все мы радовались по этому поводу. И дело было даже не в том, что теперь нужное можно получить бесплатно. Все мы это воспринимали как очень важный реальный шаг к коммунизму. Митинги в тот день были не хуже, чем на Первомай. Причём, что интересно, всё было организовано чуть ли не стихийным образом. Выйдя из туалета, я услышал со стороны кухни звуки, пробудившие во мне не самые лучшие воспоминания, связанные с Войной. Хорошо, что в руке нет плазмогана. А то неудобно бы вышло. Порой приобретённые в жестоких боях навыки очень мешают в мирной жизни. Был у меня один случай. Ещё когда я студентом был. Вернулся после Войны. Доучился на историческом. А потом решил получше познакомиться с физикой. Собственно, ей я впоследствии и посвятил свою дальнейшую жизнь. Так вот, дело происходило, когда я учился на физ-мате. Трудился на подхвате у, тогда ещё, доцента Окунева. Однажды, подводя в удобоваримый текст результаты опытов, так увлёкся, что перестал обращать внимание на окружающий мир. А я тогда остался в лаборатории один. Все остальные уже к тому времени разошлись. Сижу, значит, никого не трогаю, пишу* потихоньку. И, вдруг, прямо над ухом, раздаётся чей-то крик. Я, естественно, испугался. В общем, один шутник после этого две недели лежал в больнице с тяжелейшей формой сотрясения и сломанными рёбрами. Ударь я посильнее, и моё персональное кладбище пополнилось бы ещё одним трупом. Оказывается, один из моих сокурсников забыл вещи в лаборатории и вернулся за ними. Ну и решил немного подшутить. Тут надо сказать, что он был лет на двенадцать младше меня, соответственно на фронт не попал. Будь на его месте ветеран, он бы и не подумал о том, чтобы шутить подобным образом. В итоге меня приговорили к пяти месяцам общественных работ по восемь часов в день*. Очищал улицы родного города от пыли, грязи и редкого мусора. На кухне же я застал что-то невнятно напевающую себе под нос Наташу у плиты. Она возилась с какими-то, не до конца понятными мне вещами. Хм. Вот эта вот, подальше которая, вроде является кастрюлей. Пока я был в туалете, она успела переодеться. Сейчас на ней красовалось лёгкое бежевое платье с мелкими зелёными кругами. - Привет! Что готовишь? - Привет! Да тут… картошку, в общем, тушеную с овощами. Будешь? – ответила она, повернувшись. С последним словом на её лице отразилась неуверенность. - Да, конечно, - киваю. – Пойду пока, познакомлюсь с вашим медийным пространством. - Э-э-э, что? Каким пространством? – озадаченно переспросила девушка. При этом очень мило нахмурила бровки. Ловлю себя на мысли, что уже несколько секунд неотрывно смотрю на неё. - Посмотрю телевизор. Надо же познакомиться с информационной средой, в которой вы живете, - отвечаю и как можно быстрее сматываюсь с кухни. - Ладно, - донеслось позади спустя пару секунд. Да что со мной такое? Ещё вчера начал замечать в себе это. Неужели влюбился? Но это же бред. Тем более за такой короткий срок. То и дело стоит мне только задержать на ней взгляд, и приходиться прикладывать определённые усилия, чтобы не начать идиотски улыбаться. Откуда такая реакция? Безусловно, Наташа очень красива. Однако на протяжении десятков лет я постоянно, по работе и не только, контактировал с особами, которые не уступят ей. Уверен, многие из них были бы не против более близких отношений. Ничего подобного с тех пор как погибла Элла, я не испытывал. Почему именно сейчас? Так сжимаю пальцами спинку дивана, что от него послышался жалобный скрип. Возьми себя в руки, идиот, и засунь все сопли поглубже! Сейчас не время для амурных приключений! Собрав постель и запихнувеё в шкаф, приступаю к священнодействию. По-другому назвать ручное управление древним телевизором я никак не могу. Даже в детстве, когда такие агрегаты ещё были в ходу, и информационное пространство полностью не ушло в сеть, мы пользовались дистанционными пультами. Проваландавшись минуты три, я,наконец, включаю телевизор. Мда-а… а чего интересно я ждал? Изображение и звук оставляют желать сильно лучшего. Но это ладно. Девяносто восемь лет всё-таки срок немалый. Но вот речь человека на экране вызывает довольно смешанные чувства. Наткнулся я, судя по всему, на новости. И человек этот… диктор вроде. Говорит он вроде,насколько могу судить, правильные вещи, но делает это так, что создаётся впечатление, будто меня держат за дурака или десятилетнего ребёнка. Странное, в общем, ощущение. Неожиданно рядом раздался звук падения чего-то массивного и женский вскрик. В мгновение оказываюсь на ногах и спешу на звук. - Ты как? Что случилось? – обеспокоенно спрашиваю распластавшуюся на полу Наташу. Та уже делала попытки подняться с пола. Беру её за руку и тяну вверх. - С-спасибо, - нетвёрдым голосом говорит девушка, оказавшись на ногах. Не знаю, что со мной случилось, но её глаза стали затягивать меня. Наши лица так близко, что мы чуть ли не касаемся друг друга носами… - Не за что. Ну, так что случилось? Почему ты упала? – отпрянув, быстро спрашиваю, чтобы пропустить неловкий момент. - П-просто споткнулась, - кивает она на отклеившийся кусок линолеума рядом с входом в кухню. – Ничего страшного. - Точно? Ты ничего себе не ушибла? – интересуюсь с небольшим беспокойством. Поразительно, но я и вправду за неё волнуюсь. - Да нормально всё, нормально! Я чего упала то. Я к тебе шла, завтрак готов. Пойдём кушать! - Пойдём, - иду за ней. На столе уже стоят две глубокие тарелки, в которых сходит паром визуально весьма аппетитное блюдо. Кусочки картофеля в подливке плавают вместе с кругляшами морковки. Варёное мясо непонятной принадлежности и горох. - Выглядит весьма аппетитно, - говорю, улыбаясь, и сажусь за стол. Неподалёку от тарелки обнаружилась вилка. - Спасибо. На вкус тоже должно быть ничего, - мило улыбнувшись, девушка поправила выбившуюся из причёски прядь волос. *** Глядя на непонятные гладкие штуки Наташа еле сдерживалась от любопытства. Очень хотелось взять какую-нибудь из них в руки и как следует осмотреть. Ярослав, конечно, очень просил ничего не трогать, но ничего страшного ведь не должно случиться. Это же просто непонятные приборы из будущего… Спустя некоторое количество минут любопытство полностью победило осторожность и здравый смысл, который изначально-то не сильно выступал. Сам пришелец в пяти метрах от неё, сидя к ней спиной прямо на ковре, с помощью одного из приборов что-то делал с её паспортом. Занимался он этим чем-то уже полчаса, ни на что не отвлекаясь. После завтрака Ярослав достал из своей сумки все вещи, и, выбрав одну, попросил у девушки паспорт. «Нужно понять из каких материалов он состоит, тогда я смогу изготовить для себя практически идентичное подобие. На первое время должно хватить». Честно говоря, Наташа рассчитывала на что-то захватывающее дух, необычное или просто интересное. Однако реальность оказалась не то чтобы скучной, не особо интересной, скажем так. Проецирующийся из ладони небольшой белый экран, на котором, то и дело, появляются и исчезают цифры, числа и даже целые уравнения в не слишком понятной конфигурации. Так манящие девушку вещи лежали сейчас на большом столе. Не отрывая взгляда от спины Ярослава, она подошла к столу и принялась выбирать самую интересную штуку. Не забывала и периодически оглядываться. В конце концов, ей приглянулся тридцатисантиметровый овал с чуть заостренными концами, по поверхности которого проходили пульсирующие жёлтые линии. Он буквально завораживал её. Но, вдруг, стоило только Наташе прикоснуться к нему, как он из твёрдой на вид вещи превратился во что-то более жидкое и, словно ртуть, перетёк ей на запястье, где сформировался во что-то продолговатое, полностью охватывающее кисть. Всё произошло настолько быстро и, к тому же, совершенно беззвучно, что у девушки ёкнуло сердце. Однако на этом неожиданности не закончились. Противоположный конец прибора, располагающийся возле кончиков пальцев, начал пульсировать красным, а через секунду из него вырвалось что-то зелёное и, долетев до шкафа с хрусталём, взорвалось. Тут же последовала лёгкая ударная волна, сбившая её с ног, и звук ломающегося дерева вперемешку со стеклом. * Первая Великая Война за Отечество. До 2054 года называлась Великой Отечественной Войной. Однако с началом Третьей Мировой Войны, которую пропаганда социалистического блока официально окрестила Второй Великой Войной за Отечество, переименовали и случившуюся более чем сто лет назад войну. * Чёрные знания. Весьма широкий термин, объединяющий в себе такие понятия как: заведомая ложь, полуправда, правда, поданная под определенным углом с многочисленными умалчиваниями и т.д. Охватывает пропаганду в различных её проявлениях от новостей и документальных фильмов по телевидению до школьных учебников по истории и обществоведению. Затрагивает только ту пропаганду, что формирует у человека примитивную, однобокую, картину мира, или же религиозно-магического сознания. То есть, относится, в основном, к различным проявлениям либеральной или же фашистской пропаганды. Как ни странно, но информационные продукты, причисленные к «чёрным знаниям», не запрещены на территории ССГ, к ним просто прикрепляют соответствующую пометку с комментариями. * мольё. В 2030-х годах в магазинах РСФСР стал появляться очень дорогой, для среднего гражданина, товар – постельное из высокотехнологичного полимера. Или попросту модифицированное бельё. Сокращённо «мольё». Впоследствии это сокращение трансформировалось на французский манер. То есть с ударением на последний слог. Где-то спустя десять-пятнадцать лет оно стало доступно практически каждому жителю не только РСФСР, но и других социалистических стран. Функции, отличающие его от обычного белья: долго не изнашивается, гарантия действует около полувека, упрощённый процесс стирки, быстро сохнет, также очень приятное в плане соприкосновения с кожей. * «Достоин адаманта». Данное выражение означает наивысшую степень похвалы по отношению к человеку или же, если речь идёт о неодушевлённом предмете, признание высокого качества. И так далее. В 2046 году был синтезирован очень высококачественный сплав, из которого впоследствии стали делать обшивку боевых космических кораблей. Алжазов Р. Е., руководитель группы учёных, которые и открыли этот сплав, в шутку назвал его адамантом. Вот так высокотехнологичный металл получил имя одного из легендарных материалов, кочующих из одной фэнтези саги в другую. После Третьей Мировой Войны, в 2061 году была учреждена награда, Орден Великой Боевой Славы. Имеет пять степеней. Важность каждой степени определяется в порядке убывания. Орден 5-й степени представляет собой отлитую из золота гроздь мечей с красным молотом посередине. 4-я степень сделана из платины. Является всё той же гроздью, но уже с серпом вместо молота. 3-я степень отлита из палладия. Выглядит уже несколько по-иному, нежели предыдущие две. Гроздь мечей с одной стороны, и механические шестерни с другой. И всё это покрыто красной краской. 2-я степень представляет собой иридиевую гроздь мечей вперемешку с древними мушкетами. И над ними копьё с красным флагом. 1-я степень – один единственный красный меч в обрамлении позолоченного лаврового венка. Сделан из адаманта. Считается наивысшей воинской наградой ССГ. Собственно, именно этот орден и дал жизнь вышеназванному выражению. * Центростремительные Силы. В 2026 году был издан художественный роман «Трансцендентное сознание. Выход на метаинтеллектуальный уровень», получивший определённую известность. Позже, после революции 2029 года, в 2030-х годах получил намного более широкую популярность, был растащен на цитаты и образы. Удостоился неоднократной экранизации. Автором является Б.Ю Карпинский – видный деятель российского коммунистического движения. С 2029 по 2034 год занимал должность заместителя министра по экономическому развитию в советском правительстве. Данное произведение является острой сатирой на получившую распространениев 2010-х годах, так называемую «красную метафизику» и её отца, Сергея Эдуардовича Джанибекяна. Героями книги являются члены одной псевдокоммунистической организации, в которой широко распространены мистические практики. На протяжении всей истории люди всё больше и больше погружаются в это, но, пройдя определённый предел, они начинают понимать, что что-то не так. И, в конце концов, освобождают свой разум от дурмана. Повествование ведётся в весьма юмористической форме, ситуации, в которые попадают герои со стороны воспринимаются весьма комично. Также в весьма нелепой и пародийной форме представлены прототипы реально существовавших людей. «Центростремительные Силы» - является одним из очень абстрактных, если так можно выразиться, божеств «красной метафизики». Созидательный исторический процесс, которому придали некоторую свою волю и мистифицировали его. Некоторым аналогом может служить понятие «судьба». С популяризацией романа стала популярной и эта фраза. В какой-то момент она прочно вошла в разговорную речь, частично заменив восклицания: «О Господи!», «Боже!» и т.д. * Несмотря на то, что бумагу для письма перестали использовать еще 2030-х, и полностью перешли на использование текста в электронном виде, глагол «писать» не заменился глаголом «печатать». Более того, с течением времени второй практически исчез из разговорной речи. * В ходе строительства социализма, где-то к началу 2050-х годов, была полностью изменена судебная, и подвергнута серьёзной реорганизации правоохранительная. Отныне суды стали не отдельной ветвью власти, а были включены в состав профессиональных Советов на особом положении. То есть, если работник какого-либо предприятия, фирмы, заведения совершает проступок, собирается группа из коллег обвиняемого, а также представители правоохранительных органов, которые проводили расследование. Коллег знакомят с материалами дела, и на их основе они должны определить меру наказания большинством голосов. Надо сказать, санкции за тот или иной проступок имеют рамки. Нельзя осудить справившего нужду в общественном месте на смертную казнь. Также невозможно отправить подметать улицы серийного маньяка.