Ночь красной луны

От автора: Прошу прощения, что так долго не выкладывала главу. Все лень да неохота, а вообще, если честно, на этот фик не было никаких мыслей, потому что голова другим забита. Но я постараюсь наверстать упущенное. Приятного прочтения))) Ваша Лекса. Тсуна сосредоточенно грыз карандаш, прорисовывая овал лица на альбомном листе. Он ненавидел эти проклятые уроки живописи в институте. Вот зачем ему это нужно? Да, по словам некоторых он неплохо рисует, но как историку это ему не пригодится, а приходится тратить целую пару на страдание ерундой. Лучше бы чему путному учили. Например, как разбираться в людях и на что нужно обращать внимание при знакомстве. - Тсуна, какой красивый молодой человек! - громогласно восклицает преподаватель изобразительного искусства, миловидная женщина в возрасте. - И очень похож на новенького с четвертого курса! - На Дино - сана? Да ни капли, - Тсуна смотрит на карандашный набросок, еще не ставший полноценным портретом. Ровные черты лица, прямой нос, презрительно сощуренные глаза, глубокие и красивые даже в своем карандашном варианте, тонкая линия сжатых губ. Савада с ужасом понимает, что нарисовал практически точный портрет того незнакомца, что подхватил его в парке. Откуда он взялся в его голове?.. - Нет, не на Дино - куна, - преподаватель придирчиво изучает рисунок, подтирая лишние линии ластиком. - У них еще один новенький объявился. Такой красавец. Была бы помоложе, тоже бы влюбилась. - Сенсей, вы увлеклись, - с мягкой улыбкой заметил Тсуна, забирая у женщины карандаш, которым она уже начала подправлять чуть кривоватую линию верхнего века. - Я сам все подправлю. - Конечно, - учитель улыбается, отходя к соседней парте и принимаясь объяснять сидящей там девушке, что нос рисуется не просто черточкой посреди лица. Тсуна тихо смеется и возвращается к своему портрету. Получилось неплохо, поэтому есть вполне понятное желание закончить, наложить тени и убрать в папку. Рисование для шатена не было увлечением или хобби, он очень редко садился за карандаш, а уж за краски брался и того реже. Но даже на него порой накатывало и хотелось помарать бумагу. - Еще один новенький... Веселый нынче у четвертых курсов год, - задумчиво пробурчал себе под нос Тсуна, подправляя поехавший в дальние страны глаз, некстати вспоминая, что у незнакомца очень красивые серые глаза, отливающие сталью и холодом. *** - И откуда вы только на меня свалились? - недовольно бурчал Мукуро, всем своим видом выражая желание поскорее избавиться от двух новеньких курса, но ослушаться приказа директора не мог, поэтому приходилось терпеть и показывать этим типчикам институт. И ладно бы, если бы был только Дино. Блондин вечно улыбался и вел себя как придурок, но его хотя бы можно было терпеть рядом с собой. А этот второй... Мрачный, холодный, даже по виду строгий брюнет с замораживающим серо-голубым взглядом. И он бы Мукуро даже понравился, если бы они не закусились на первой же паре, к слову сказать, изобразительного искусства. Рокудо сунул нос в чужой лист и был поражен: таких красивых рисунков он еще не видел у простых смертных. Убежденный эстет, Мукуро признавал таланты других людей, обожал живопись и музыку, предпочитал классику бульварным романам и при всем при этом оставался сорвиголовой и главным институтским извращугой. Что поделать, последнее - неисправимая черта характера. Так вот, возвращаясь к рисунку. В законченном карандашном варианте, с наложением всех теней и мельчайшей прорисовкой деталей, на листе растянулся в вальяжной царственной позе огромный красивый волк, выглядящий слишком натурально для простого рисунка. Можно было разглядеть чуть ли не каждую шерстинку в отдельности, острые когти на массивных лапах, складки губ, скрывающие клыки. Рокудо пришел в восторг. А когда его что-то восхищало, он не мог молчать. - Любишь волчатинку? - насмешливо поинтересовался он, с явным намеком, что, мол, новенький-то из тех, кто верит в оборотней. Хибари поднял на него тяжелый взгляд. - Тебе есть до этого какое-то дело? - Любопытство считается? - невинно заморгал Рокудо, решив сыграть в милую кроткую овечку. - Сам я не верю в оборотней, так что... - Я тоже в них не верю, - хмыкнул Хибари, спиной чувствуя осуждающий карий взгляд. Устало вздохнув, Кея продолжил: - Они просто существуют. Не нужно в них верить, чтобы они были. Оборотни не любовь, не дружба, не надежда. Вот в них надо верить, а волки... Они как-нибудь и без веры проживут. Мукуро не нашелся, что можно было возразить на такие слова. Впервые в жизни у него не было карты, чтобы покрыть козырь противника. Даже в спорах с великим спорщиком Кидо - сенсеем он оставался победителем, а тут необычный аргумент выбил его из колеи. Мукуро привык, что все, с кем он когда-либо вступал в дискуссию, говорили ему, что надо верить в волков, сравнивая их с божествами и гранича с фанатизмом. Хибари сломал систему, поставив в тупик своим правильным до аморального суждением. Неудивительно, что в ту же секунду президент студенческого совета понял, что с этим парнем они никогда не смогут поладить. Даже пытаться не стоит. - Рокудо, хватит ворчать, - примирительно помахал рукой Дино, довольный жизнью и светящийся ровной белозубой улыбкой. Искоса посмотрев на Хибари, Мукуро понял, что в чем-то они все же похожи - оба были бы не прочь выбить этому блондинистому недоразумению парочку зубов, чтобы меньше скалился. - Я перестану бурчать только когда избавлюсь от вас обоих, - фыркнул юноша. - У меня полно дел в совете, а я время на вас трачу... - Какой ты вредный, - заметил Дино, расстегивая ворот рубашки. Жара в здании стояла невыносимая. Этот дурацкий приказной запрет на открытые окна в коридорах, поступивший после нелицеприятного случая, когда один мальчик вывалился из окна в одной из школ, скоро доконает всех. Сам виноват, нефиг было на спор танцевать лезгинку на подоконнике. И почему это переключилось и на высшие учебные заведения? У них-то мозгов уже побольше… - Я не вредный, - состроил милые глазки Мукуро, ткнув пальцем в сторону мрачного Хибари. - Просто его аура меня угнетает. - Ничем помочь не могу, - фыркнул брюнет. - Мне вообще это не нужно. - Тогда зачем идешь? - резонно поинтересовался президент. Хибари уничтожающе посмотрел на беспечно насвистывающего Каваллоне. Рокудо понимающе вздохнул и продолжил импровизированную экскурсию, тяготящую своей бестолковостью. - Так, где мы еще не были? - Мукуро лично казалось, что они обошли все корпуса института раза по три, хотя на самом деле и раза не было. - В библиотеке, - холодно отозвался Хибари. Это место его интересовало больше всего. - И точно, - щелкнул пальцами юноша. - Пошли, под библиотеку тут половина корпуса отведена. Они быстро прошли в светлое здание с большими окнами первого этажа. Огромные стеллажи с книгами ровными рядами стояли вдоль стен, сходились в некий лабиринт, освещенный яркими мощными лампами и наполненный запахами типографской краски и пыли, присущей только библиотекам. В таком месте казалось кощунственным повышать голос и вести себя неприлично. Даже Рокудо это понимал, поэтому понизил голос до интимного шепота. - Заведите себе карточку и берите любые книги, - томно протянул парень, хитро поглядывая на осматривающихся молодых людей. Дино скромно топтался рядом с Мукуро, а Хибари же, вежливо поздоровавшись с библиотекарем, решительно прошел вглубь зала, мельком оглядывая содержимое стеллажей. Стальные глаза скользят по разномастным корешкам книг, выискивая что-то определенное. Каваллоне неспешно идет следом за брюнетом, тихонько насвистывая какую-то веселую песенку. А Мукуро… Вечный задолжник книг в библиотеке, он напрочь забыл, что не стоило ему там появляться… Суровая женщина, заправляющая этим царством книг и пыли, поймала понадеявшегося слинять президента за шкирку и принялась тыкать носом в список несданных книг, явно подзабыв, что Мукуро все же человек, а не шкодливый кот. Хотя, если будет нужно, Рокудо и помурлыкать может. - Конь, иди-ка сюда, - Дино подпрыгивает и подлетает к Хибари, который листал глянцевые страницы толстенной книги. - Что такое, Кёя? – блондин заглядывает в книгу, упираясь подбородком в плечо недовольно шикнувшего Хибари. – Оу… - невольно вырывается у Дино, когда брюнет раскрывает книгу на нужной странице. - И как ты это объяснишь? – хмуро интересуется Кёя, проводя тонким пальцем по нарисованным контурам татуировки. - Ну красиво же получился! – возмущается Дино, искоса поглядывая на Мукуро, который отчаянно машет руками, стараясь намекнуть парням, что или он валит один, или же они тоже уходят. – Чем ты так недоволен? - Вот этим, - Хибари дотрагивается до яркого всполоха пламени на чужой шее. – Кто угодно может заметить. - Но не все фанатики, - беспечно отмахнулся блондин, стараясь не подать виду, что прикосновение ему приятно. - Кто их знает, - Кёя убирает книгу на место и строго смотрит на своего ученика. – Просто будь предельно осторожен. Если тебя раскроют, я лично голову откручу. - Понял-понял, - тихо засмеялся Каваллоне, одергивая воротник рубашки. – А теперь пошли, а то Рокудо там уже испрыгался весь. Фыркнув, Хибари направился к выходу, обходя скачущего Мукуро. Президент недовольно зыркнул на брюнета, быстро выскакивая из библиотеки. Чтоб он еще раз забылся и зашел в это адово помещение!.. *** Тсуна уже было готовился праздновать: первый день без особых происшествий подходил к своей середине. С ним до сих пор ничего не случилось, о чем шатен радостно сообщил Гокудере. Приятель посоветовал вспомнить про любящую приключения попу и особо не обольщаться на удачное завершение рабочего дня. Савада печально вздохнул и согласился. Его еще ждала целая пара в обществе историка, с которым они опять стопроцентно разругаются. Ни дня без ссоры – да они все больше и больше напоминают зрелую супружескую пару, как заметил один остряк-самоучка. Вслух на всю аудиторию. Его пришлось волоком тащить в медицинский кабинет, потому что свирепый Кидо – сенсей наставил ему неудов. Мальчик, пребывая в глубоком обмороке, бессвязно бормотал сатанистские проклятия. Тсуна его нисколько не жалел. Сам виноват, раз забыл, что у историка нет чувства юмора. С каменным лицом опускаясь за парту, Тсуна не ждал чуда. Не надеялся на спасение. А уж тем более на спасение в лице дорогого, бесценного, неповторимого… - Тсунаеши! – президент студ-совета ворвался в аудиторию, распространяя вокруг себя волны паники. – Нужна твоя помощь! - Чего? – шатен даже опешил. То, что Мукуро нужна помощь, само по себе редкое явление, а уж то, что ему нужна помощь Савады… Раздел научной фантастики с примесью детектива и кровавого триллера. - Того! – передразнил Рокудо, за шкирку стаскивая Тсуну со стула. – У Кидо – сенсея я тебя отпросил, так что пошли. - Погоди, - вывернувшись из крепкой хватки, замахал руками Тсуна. – ТЫ отпросил?! - Ну ладно-ладно, отпрашивал директор, - недовольно высунул кончик языка Мукуро. – Тсунаеши, я, конечно, терпеливый и все такое… Но если ты горишь желанием сидеть на истории, то… - Не продолжай, - вяло отмахнулся шатен под тихий смешок Гокудеры. – Куда идти-то? - Прошу за мной, - галантно поклонившись и сделав приглашающий жест рукой, Рокудо сгреб Саваду в охапку и потащил по коридорам института в кабинет студенческого совета. Юноша даже пискнуть не успел, как его уверенно затолкали в кабинет и плотно закрыли дверь, отпихивая подальше от выхода, словно Рокудо опасался, что Тсуна сбежит. Да, была такая мысль, но уже поздно ее осуществлять. - Ну и зачем ты меня сюда прита…щил, - Тсуна нервно сглатывает, когда взглядом окидывает кабинет и сталкивается с серо-стальными глазами. Высокий красивый брюнет вальяжно расселся в мягком кожаном кресле президента и разглядывал юношу, не скрывая своей заинтересованности. Очередной новенький с четвертого курса, о котором упоминала преподавательница рисования. Это не сложно определить, потому что четверокурсников Тсуна знает всех, а этого видит в первый раз в их институте, но не в первый раз в своей жизни. Тсуна мгновенно узнает в нем того незнакомца, который наверняка его уже не помнит, раз даже на следующий день не узнал. - Понимаешь, Тсунаеши, - сладко пропел Мукуро, кружа вокруг шатена. – У нас форс-мажор. - Ближе к теме, - недоверчиво прищурился Савада. - До шести часов вечера сего дня надо отправить стенгазету на конкурс, - провинившимся котом замурчал президент. – А она даже не начата. Поэтому, чтобы все успеть, я и прошу вас с Хибари взяться за нее. Вы оба хорошо рисуете, так что управитесь быстро. - Ты в своем уме? – поинтересовался Тсуна, заглядывая в щенячьи глазки Мукуро. На жалость тот давил профессионально, так что отказаться не представлялось возможным. - Тсунаеши, я тебя обожаю! – Рокудо быстро целует парня в щеку и, уже прикрывая за собой дверь, тихо проговаривает: - Будь с ним осторожен, он весьма агрессивен. Шатен несколько минут стоит посреди комнаты под пристальным серебристым взглядом и приводит носящиеся в мозгу мысли в относительный порядок. Под таким взглядом становится отчего-то жарко и неуютно, по телу пробегает волна дрожи, и очень хочется несильно прогнуться, распрямляя плечи. - Что за газета хоть? – Тсуна потягивается, подходя к широкому столу, на котором разложены карандаши, ручки, фломастеры и даже гуашевые краски ровным рядком маленьких пузатых баночек стоят на краю стола. - Вот, - брюнет передает ему несколько скрепленных листов. – Тут все подробно прописано. - Отлично, - Тсуна внимательно пробегается глазами по печатным символам, стараясь вникнуть в суть предстоящей работы. – Образец есть, материал есть, ватман есть… Пожалуй, стоит начать с оформления, а текст нанесем позже… - Ты командовать вздумал? – приподнимает бровь Хибари, поднимаясь на ноги и тоже потягиваясь, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. Тсуна ловит себя на том, что не может отвести глаз от красивого парня, и чуть краснеет, вертя в пальцах остро заточенный карандаш. - Почему бы и нет? – фырчит он, переворачивая один из листков и быстро чертя набросок. – Как думаешь, так пойдет? Хибари обходит стол, вставая за спиной Тсунаеши, и через его плечо вглядывается в набросок. От такой неожиданной близости сердце начинает биться чаще, почти так же, как тогда. - Сойдет, - низкий бархатный голос, звучащий почти на ухо. Тсуна вздрагивает и подтаскивает ватман ближе к себе, вцепляясь в линейку и карандаш. - Тогда поехали, - он принимается быстро расчерчивать рамку, стараясь лишний раз не смотреть на Хибари. В глазах брюнета мелькает что-то непонятное и пугающее, а его плавные движения слишком хищные. Он словно пантера, вышедшая на охоту. А жертва уже в клетке и не может выбраться. Осталось только… - О чем ты думаешь? – шатен вздрагивает от неожиданности, выронив линейку из рук. Хибари спокойно наблюдает за ним, обмакивая крупную беличью кисть в разведенную краску. - О газете, - мило улыбается Тсуна, сглатывая тугой ком в горле. Ему определенно не нравится этот взгляд: подчиняющий, слишком серьезный и какой-то… собственнический? - Ну да, - тихо хмыкнул брюнет, проводя яркую волнистую линию по легкой карандашной наметке. Свежая краска хорошо ложится на белоснежный лист, окрашивая его в насыщенный фиолетовый по краям. Наметив нужные границы рамки, Хибари меняет кисть, спокойно и равномерно нанося тон. Тсуна тем временем занялся рисованием легкомысленных забавных пчелок, каких-то ярких бабочек и прочей насекомной твари. Явно тему стенгазеты выбирал Мукуро, потому что это была чистая наркомания. - Ты ведь меня не помнишь, верно? – тихо спрашивает Тсуна, вообще не понимая, зачем это говорит. - А? – Хибари отрывается от сосредоточенного прорисовывания крыла огромной стрекозы. Под умелым карандашом каждая прожилка на прозрачном крылышке выглядит слишком натурально, словно незаконченная стрекоза только и ждет, чтобы художник нанес последний штрих – и она взлетит с белого листа. – Ты про тот случай, когда чуть носом в асфальт не прилетел? - Помнишь? – Тсуна удивленно моргает, оторвавшись от раскрашивания пчелки. – А я думал… - Тебе явно меньше надо думать, - усмехнулся Хибари, встречаясь глазами с полным недовольства карамельным взглядом. От зрительного контакта по телу пробегают мурашки: ему почему-то нравится присутствие этого мальчишки. - Так… теперь можно наносить текст, - шатен первый разрывает немую зрительную борьбу, понимая, что серо-голубой взгляд ему никогда не переглядеть. Они не замечают, как проходит не один час, прежде чем газета приобретает должный вид. Даже не сразу замечают влетевшего в кабинет встрепанного Мукуро. - Эй, трудоголики! – громко хлопнув в ладоши, президент добился-таки внимания к своей персоне. – Как продвигается работа? - Мы… - Хибари наносит последний мазок и бултыхает перепачканной кистью в баночке с водой. – Закончили. - Умники, - довольно подпрыгнул Рокудо, осматривая стенгазету. – Лучше бы никто не сделал. - Мукуро, можно идти? – щурится Тсуна, искренне надеясь, что президент не обленился окончательно и не заставит их еще и нести эту газету по нужному адресу. - Да-да, Тсунаеши, спасибо. Я, так и быть, признаю, ваш должник, - Мукуро пафосно взмахнул рукой, показывая, что все свободны. Савада первым резво выбегает из кабинета и несется к выходу из института. Он впервые так долго засиделся в этом здании, тишина и гулкое эхо в коридорах до ужаса непривычны. Вырвавшись на улицу, он позволяет себе вдохнуть по вечернему прохладный воздух и, поправив сумку на плече, неспешно идет в сторону дома. И тут случается тот самый момент, именуемый пространственным дежа вю. Только на этот раз не на оживленной улице. Тсуна не успевает далеко уйти от института, как спотыкается о какой-то камень и теряет равновесие, заваливаясь вперед. И его снова подхватывают сильные руки, не позволяя распрощаться с правильной формой носа. - Ты всегда такой неуклюжий? – с интересом спрашивает Хибари, утягивая паренька на себя. Тсуна рефлекторно прижимается к сильному телу, только через пару секунд осознавая, что делает, и поэтому отпрыгивает как ужаленный в одно место. - По большей части да, - шатен поправляет сползшую по плечу сумку. – Спасибо. - Тебя проводить? – с невозмутимым выражением лица спрашивает Хибари. Тсуна с недовольством понимает, что не может понять, о чем думает этот брюнет с холодным взглядом. - Думаю, что не стоит… аай, - Тсуна снова спотыкается, падая в чужие объятия. - А мне кажется, что так ты целее будешь, - с не скрытой насмешкой говорит Хибари, разворачивая юношу от себя в сторону дороги и легонько подталкивая. Шатен фыркнул и решительно зашагал по мощеной улице, смотря под ноги. Кёя шел чуть позади, засунув руки в карманы брюк и разглядывая мальчишку. Что-то в нем определенно цепляло, вот только что, брюнет понять не мог. В голове билась нечеткая, еще до конца не сформировавшаяся мысль, явно как-то связанная с шатеном. - Хибари, мы пришли, - Тсуна смотрит на задумчивого брюнета. За всю дорогу тот не проронил ни слова, а сам начинать пустой разговор Савада не посчитал нужным. – Спасибо, что проводил. - Не за что, - Хибари осматривается, запоминая место. Чутье подсказывает, что он еще не раз придет к этому высотному дому, в одной из квартир которого живет шатен. - До свидания, - Тсуна быстро поклонился, соблюдая традиционное проявление уважения, и понесся к подъезду. Хибари пожал плечами и развернулся, собираясь пойти проветриться в парк. Что-то этот подозрительный мальчишка пробудил в его внутреннем звере невероятный голод…