Ночь красной луны

После такого происшествия ночь в лагере обещала быть если не бессонной, то беспокойной точно. Многие молодые люди по несколько раз прочесали все озеро, но так и не нашли ни единого следа. Мукуро с благодарностью отдал себя в заботливые руки девушек, позволяя им творить все, что угодно: его переодели в сухое, растерли спину и грудь каким-то разогревающим маслом, укутали в плед, причесали отросшие до плеч влажные волосы. Иными словами, Рокудо наслаждался тишиной, покоем и женским вниманием. Тсуна уныло жевал оставшиеся после завтрака в заначке онигири и думал. Как это ни печально признавать, но размышлять и напрягать оставшиеся мозги в последнее время приходилось все чаще. Его пугало слишком много факторов, чтобы он мог быть спокойным и беспечным. Например, как Ямамото. - Бейсбольный придурок, ты чего такой счастливый? – поинтересовался Гокудера, хорошенько треснув явно замечтавшегося парня по голове. Тсуну всегда умиляла эта «нежность» в их отношениях. Такеши – мазохист, по всей видимости. - А чего? Мукуро в порядке, все вроде спокойно, - беспечно пожал плечами брюнет. - Этот ананас живучий… - сквозь зубы прошипел Гокудера, поглядывая на посапывающего Рокудо, водрузившего свою дурную голову на колени миловидной девушке. Та светилась от счастья, ну а Мукуро… Ему просто была нужна подушка. – Бабник. И чего он к тебе лезет постоянно, а, Тсуна? - Вот у него и спроси, - фыркнул шатен. – Можешь такой же вопрос и Хибари за компанию задать. - Какой вопрос? – бархатный голос практически над ухом. Тсуна подпрыгивает, неловко завалившись на бок, и оказывается в теплых, поддерживающих объятиях. Становится одновременно уютно, спокойно, но и что-то настораживает. Словно он в капкан угодил или в лапы дикому зверю. Иначе эту дрожь по телу Тсуна объяснить не в силах. - Убери от него руки, - недовольно рыкнул Хаято, дернув Саваду на себя. Тсунаеши с готовностью прижался к другу, косо поглядывая на абсолютно спокойного Хибари. Сейчас что-то будет… - Вао, мамочка так беспокоится? – тихим ехидным голосом протянул брюнет. Послышался смешок Ямамото, а Гокудера залился краской. – Извини, я должен был спросить разрешения. Не дашь ли нам благословение на свадьбу? - Хибари, какая свадьба, черт тебя дери?! – взвился Тсуна, вырываясь из рук обалдевшего Хаято, пребывающего на грани обморока, и молодым петухом налетая на Кёю. – Совсем умом тронулся?! - Успокойся, зверек, я не серьезно, - Хибари ловит Тсуну за запястье, когда тот попытался ударить его кулаком, и заламывает руку за спину, довольно вслушиваясь в тихий скулеж сквозь зубы и притягивая источник сводящего с ума запаха ближе к себе. - Думай, прежде чем говорить. Гокудере – куну теперь плохо, - перед глазами от боли пляшут разноцветные круги, но Тсуна старательно терпит, выжидая нужный момент. Не дождется Хибари от него просьб отпустить и помиловать. – И не называй меня зверьком. - А ты зверек и есть, - хмыкнул Кёя, проведя пальцем по пухлым губам мальчишки. – У тебя острые зубки, но они еще малы, чтобы ты звался хищником. - Хибари, отстань от меня уже, - Тсуна задергался в стальной хватке. Почему-то прикосновение к губам показалось очень приятным, а взгляд брюнета стал тяжелее и опаснее. - Хотел бы, да не могу, - сталь глаз уже физически ощутима – она беспощадно давит на горло, перебивая дыхание. Тсуна жадно хватает воздух, теряясь от рычащего бархата голоса. – Ты слишком аппетитно пахнешь. - А? – Тсуна вздрагивает и с испугом смотрит на брюнета. – Что ты сейчас сказал? - Кёя! – оглушительный вопль, и к ним на всех парах несется запыхавшийся Дино. - Конь, чего тебе? – Хибари устало выдыхает, отпуская Тсуну из железной хватки. Юноша поспешно отпрыгивает, мысленно благодаря Дино. В который раз этот блондин его уже спасает?.. - Там нужна твоя помощь, - Каваллоне замахал руками, показывая размеры катастрофы. – Без тебя никак не справимся. - Что нужно делать? – осведомился Хибари, косо поглядывая на упущенную добычу: Тсунаеши резвым зайчиком уже доскакал до своего главного защитника и теперь успокаивал гнев пепельноволосого, мило и добродушно улыбаясь. Вот с одной стороны сожрать хочется, а с другой затискать до смерти. – Конь? - А? Прости, задумался, - Дино мотает блондинистой головушкой, отгоняя наваждение, по-другому и не назовешь. Ведь Хибари не может смотреть на кого-то с такой нежностью. – В лес надо сходить, за дровами. - И что, кроме меня некому? – брюнет поморщился. Он вообще уже раз сто бы пожалел, что поехал в этот лагерь, если бы не непосредственная близость интересующего объекта. – Пусть этим занимаются травоядные. Уж сухих веток набрать они в состоянии. - Кёя, подожди, - Каваллоне ухватился за его запястье, удерживая на месте. Хибари недовольно зарычал, осклабившись и поглядывая на чужую руку. Дино поспешно отпустил брюнета, сжимая и разжимая кулаки, чтобы успокоить дрожь в теле. – Они еще хотели приготовить дичь на ужин и устроить посиделки у костра. На роль охотника ты лучше всех подойдешь. - Тем более отказ, - Хибари посмотрел на своего ученика как на полного психа. – Ты сам понял, что сказал? На улице день, а ты предлагаешь мне бродить по лесу в истинном облике? Если на меня наткнется кто-то из этих травоядных… Ты знаешь, что я с ним сделаю в таком случае, - сталь глаз нехорошо сверкнула, Дино гулко сглатывает, понимая всю безрассудность идеи. Кёя предпочитал убивать свидетелей, чтобы не беспокоиться за свою судьбу в дальнейшем. Каваллоне не мог понять этой жестокости, но, хорошо зная характер брюнета, полагал, что все же она на чем-то основана. - И вообще, Конь… - Хибари тихо рыкнул, вырывая блондина из пелены задумчивости. – Как ты себе это представляешь: хищник, который охотится для стайки бесполезных травоядных? Да ни за что! - Ладно, Кёя, я сам все сделаю, - Дино хихикнул, прикрывая рот рукой. Гордости этого мужчины можно только позавидовать. - Даже не думай, - снова низкое нутряное рычание. – С твоей «ловкостью» ты и в лес-то зайти не успеешь, а тебя уже вычислят. - Ну Кееея! - И не ной! Взрослый мужик, а ведешь себя как тряпка! – Хибари отвесил Дино щедрый подзатыльник, а потом еще и пнул под мягкое место для профилактики. – Шагай за дровами, травоядная лошадь, и себе сена добудь! - Ты злой, Кёя! – обиженно шмыгнул Дино, потирая пятую точку и удаляясь, лишь бы не видеть ехидную усмешку сенсея. *** Тсуна уныло ковырялся вилкой в маленьком пластиковом салатнике. Кто-то из юных гениев второго и четвертого курсов все же надыбал несколько крупных птиц, напоминающих куропаток, но, по словам Кидо – сенсея, ими не являющимися, и еще двух зайцев. Все это девушки мастерски приготовили, проявив себя с лучшей стороны. Накормлены были абсолютно все, и, когда большинство перестали чавкать, начались традиционные байки у костра. Самый нелюбимый этап в отдыхе для Тсуны. - В этом семестре ко мне уже многие подходили с вопросами про волков, - завел свою привычную балладу Кидо – сенсей, проигнорировав раздраженно фыркнувшего Мукуро. Уже получив сегодня одну психологическую травму, Рокудо не стал рисковать своим здоровьем во второй раз, поэтому молча встал и ушел куда-то в лес. Тсуна был бы счастлив последовать за ним, но на него Кидо – сенсей всегда обращал внимание, словно пытался подавить восстание еще на первых курсах. Поэтому оставалось лишь тяжко вздохнуть и продолжить поглощать пищу. - Особенно всех интересовали кланы оборотней, - Тсуна вздохнул еще печальнее. Из присутствующих остался только он не заинтересованный в этих мифических существах. Даже чертов Хибари сидел у дерева в относительной дали от основного скопления народа и внимательно слушал. – Как всем известно, у волков всегда есть вожак, альфа, которому подчиняются более слабые волки. Но редко такие сильные оборотни создают вокруг себя семью, они по большей части одиночки. От скуки Тсуна принимается разглядывать лица студентов, ловить неверные отблески пламени на матовой в сумеречном свете коже. Костер они развели славный, просто огромный, стащив в одну кучу чуть ли не половину леса. Все это безобразие с видом деловой колбасы старательно поджигал Каваллоне, следуя четким указаниям мастера поджогов и пиротехники Гокудеры. Зрелище было довольно забавным, но сейчас костер Саваду мало привлекал. Хотелось громко и демонстративно зевнуть, а потом что-нибудь съязвить. - Но все же семьи создавались, - Кидо – сенсей степенно и важно продолжал свое повествование, злобно зыркнув в сторону жующего Тсунаеши. – Одни из них пользовались особым авторитетом даже среди мирного люда. Каждый клан отличался от другого, главы часто грызлись, и порой доходило практически до войн. Присоединение одной семьи к другой всегда сопровождалось многочисленными смертями и безжалостной бойней. И самым сильным кланом, прошедшим этот путь крови и завоеваний, стала большая семья волков с наследным вождем. Намного проще отстоять свои права наследия, пользуясь родословной. - И ничего подобного, - еле слышно пробурчал Дино, Хибари рядом сдержанно кашлянул, маскируя смешок, а Кидо – сенсей развернулся к блондину. - Молодой человек, вы что-то сказали? - Вовсе нет, вам показалось, - Каваллоне солнечно улыбнулся, заправляя пшеничную прядь волос за ухо. - О, кстати, - преподаватель приподнялся с насиженного места и с любопытством осмотрел смутившегося от такого пристального внимания Дино. – Каваллоне, не снимете ли футболку? Я давно обратил внимание на вашу татуировку… - Эм… ну раз вы просите, - блондин неловко поднялся на ноги и стал стягивать футболку, обнажая крепкий торс. При этом он жутко краснел, потому что в голове эхом отдается насмешливый голос Хибари: «Конь, сделай лицо попроще, а то как стриптиз танцевать собрался». За это Дино порой хотел прибить своего учителя. - Вот то, что раньше считалось гербом сильнейшего клана оборотней, - Кидо – сенсей ведет пальцем по контуру татуировки, не прикасаясь к теплой загорелой коже, за что Дино его мысленно поблагодарил. – Такая татуировка наносилась каждому главе клана. - А куда делся клан сейчас? – спросил Ямамото, заворожено разглядывая тату. Гокудера недовольно посмотрел на своего парня, отмечая нездоровый блеск в глазах. Что-то подсказывало, что этот бейсбольный идиот тоже загорелся расписать каким-нибудь узором свое тело. - Молодой глава клана погиб из-за внезапного предательства одного из членов семьи и не успел оставить наследника. А поскольку конкретно этот клан строился на родственных узах, то нового достойного главы не нашлось, и волки перегрызлись за лидерство. Целая семья самоуничтожилась, - пояснил преподаватель, разглядывая застывшего столбом Дино. Многие ему сочувствовали – каким бы красивым ты не был, тяжело устоять под таким давлением сотни взглядов, если ты не модель и не привык к такому вниманию. - Кидо – сенсей, а разве другие оборотни не могли устранить конфликт? – подал голос Гокудера, машинально перебирая волосы засыпающего Тсуны. Шатену было уже наплевать на убийственные взгляды учителя, хотелось, чтобы это все поскорее закончилось, и он мог со спокойной душой свернуться калачиком на своем мягком футончике. Пока же приходилось довольствоваться коленями Гокудеры в качестве подушки. - А кому это надо? – пожал плечами мужчина. – Сами подумайте: сильнейший клан, заполучивший невиданный ранее авторитет, сам по себе разрушается. Другие, более слабые семьи были счастливы, а уж как радовались охотники на оборотней… Каваллоне, я разве разрешал вам одеваться? - Я замерз, - на перемену в тоне обратили внимание все, даже сонный Тсунаеши. Он смотрел на Дино, спокойно натягивающего футболку. Теплый шоколадный взгляд стал на десяток градусов холоднее, тускнее, голос с приятного мягкого тенора перешел в какой-то режущий слух хрип. Не обращая внимания на явное недовольство сенсея, Дино прошел к своему прежнему месту, только в этот раз с ним рядом опустился Хибари, который что-то сразу же начал говорить. Блондин лишь раздраженно отмахнулся, что-то тихо прорычав. Общая атмосфера в лагере как-то сильно изменилась, когда раздался звонкий звук пощечины. Тсуна резко сел, широко распахнув глаза. Он готов был поспорить, что мало кто разглядел это быстрое размашистое движение рукой, больше похожее на попытку снести голову, чем на пощечину в обычном ее понимании. - Не забывай, с кем разговариваешь, травоядное, - раздраженно бросил Хибари, отсаживаясь на свое место под деревом. - Странная реакция, - задумчиво моргнул Ямамото. – Они что, встречаются? - Бейсбольный придурок! – шикнул на него Гокудера. – Думай, что говоришь! И не лезь в чужую жизнь. - Тсуна, сходи на разведку, - брюнет лишь отмахнулся от любовника, сцапав его в объятия. Хаято честно вырывался, но безуспешно. Как, впрочем, и всегда. - Почему я? – от неожиданности юноша подпрыгнул и воззрился на бейсболиста, впервые реально усомнившись в его умственном здоровье. - Он тебя одного к себе охотно подпускает, - беспечно пожал плечами Ямамото. – Иди, Тсуна. - Не понимаю, чего ты так о нем беспокоишься, но ладно, схожу, - подниматься на ноги и идти как положено нет ни малейшего желания, поэтому Тсунаеши перекатывается и на четвереньках резво продвигается к Хибари. Так получается даже быстрее, чем на двух ногах, да и Кидо – сенсей, возвративший к себе внимание после выходки обычно сдержанного Кёи, не заметит его нехитрых манипуляций. - Зверек решил передвигаться так, как положено? – юноша вздрагивает, напоровшись на сухую ветку рукой и тихо пискнув. - Хибари, не мели чушь, - Тсуна подполз ближе, пристроившись рядом с наблюдающим за его манипуляциями брюнетом. – Что случилось с Дино? - Разве с ним что-то случилось? – Хибари фыркнул, прикрывая глаза. – Он такой же, как и всегда. - Но ты его ударил… - шатен сам себе поражается: спрашивает про одного парня, а любуется в это время другим. Но, тут сложно устоять, ведь Хибари действительно красив. - Вообще убить надо было, - в голосе едва различимая злость, хотя сам Кёя расслаблен и спокоен. С ним даже не страшно находиться рядом. - И как вы можете быть вместе? – тихо пробормотал Тсуна, ни к кому конкретно не обращаясь, но ответ все же получил. - Чего ты сейчас сказал? – брюнет громко закашлялся, от изумления широко распахнув странно посветлевшие стальные глаза. – Я? С этим Конем? - Хоть Дино – сан и говорил, что его чувства к тебе в прошлом, но между вами однозначно что-то есть, - пожал плечами Тсуна. Это казалось настолько очевидным, что он бы даже посчитал попытку Хибари отрицать глупой… - Зверек, а ты ревнуешь, - хитро прищуренные серо-голубые глаза нехорошо сверкнули, а Кёя оказался слишком близко. Савада покраснел, пытаясь отстраниться, но на пояс легла тяжелая рука, ненавязчиво притягивая еще ближе. Распахнутых губ практически касаются чужие губы, дыхание смешивается и становится одним на двоих. – Не волнуйся, я охочусь только на тебя. - Хибари, пусти меня, - говорить, когда всего в двух сантиметрах находятся чужие светло-розовые тонкие губы, не совсем удобно, но из хватки хочется вырваться и избавиться от защемившего сердце чувства страха. Снова чувство, что он в лапах дикого голодного зверя. - Кёя – кун, выпусти Тсунаеши, он на помидор похож, - как-то мрачно протянул проходящий мимо Мукуро. Савада покраснел еще сильнее и вырвался из рук недовольно фырчащего брюнета. И только тут он заметил кое-что неладное – Рокудо был бледен, как смерть. - Кидо – сенсей, вы тут все свои байки рассказываете? – президент присел на траву рядом с преподавателем, поджимая колени к груди и обхватывая согнутые ноги руками. – Говорите, я тоже послушаю. - Ты же не веришь в волков, - хмыкнул один из однокурсников Мукуро. Парень поднял на него потяжелевший взгляд. Его била крупная дрожь, которую он безуспешно пытался унять. - Теперь верю. - Мукуро! – Тсуна от неожиданности заявления чуть не расплакался. Да его же просто кинули теперь! Один на весь институт, нет, не так, на весь город, Фома неверующий! - С чего вдруг ты проникся? – с немым торжеством поинтересовался Кидо – сенсей, словно не замечая состояния студента. Рокудо поднял голову, окидывая всех мутным взглядом небесно-синих глаз и задерживаясь взглядом на Тсунаеши. - Я видел его. Огромный черный волк в холке мне практически по плечо. Глаза горят рубиновым огнем. Простым волком его сложно назвать. И он не больно далеко от лагеря. После этих коротко брошенных слов в лагере воцарилась гробовая тишина…