Море волнуется раз, море волнуется два,
ты замираешь на три, где-то у моря внутри,
весь в паутине теней, водорослей, в дыму:
гжель твое тело, гжель — спишут под хохлому.
Чуешь ли ты меня, видишь ли ты меня,
знай: человек-амфибия просит еще огня,
превозмогая соль, жабры свои садня,
наш человек-амфибия просит еще огня.
Брось ему флягу с джином и подмешай «Tabasco»
в море, чтоб запотела у человека маска,
чтоб отвалился к бесу этот дефис амфибий,
брось ему амфибрахий, и за свободу выпей.
Пусть он всплывет, и выйдет на освященный берег,
был под водой — сангвиник, стал на земле — холерик,
больше ему не плавать морем в гламурных ластах,
больше ему не слушать марши на всё согласных.