Воскресший шаринган

Эре. 15:00.

      Перед отъездом, мы стали собирать личные вещи. А это либо то, что сделано нами, либо то, что не выдаётся на складе. Я взял свой меч, с десяток кунаев и сюрикенов, старую сумку с карандашами. Первоначальные листы уже закончились, так что я периодически докупал новые. Ойген сказал, что возьмёт именные мечи и ножи. Помимо этих вещей, мы оба взяли дождевые плащи, другую одежду, различные травы для приготовления целебных отваров и ядов. Ну и конечно взяли еду. Базовый набор немного скудный, но там есть вещи, которые могут пригодится абсолютно везде. Отмычки, верёвки, отдельно сложены толстые металлические иглы для создания ловушек, лампа и ещё немного.       — Ты всё ещё хранишь эту сумку с карандашами? — спросил меня Ойген, увидев мою сумку, когда мы оба вышли из своих комнат.       — Всегда со мной. Мне её подарили. А ты, я вижу, надел специальный костюм девятого отряда?       По факту, вся форма состояла из кожаных штанов, куртки с капюшоном и маской, к которой ещё прилагались перчатки и сапоги с пряжкой. Да, уникальный пошив позволял проводить операции в холод и жару, быстро сушился и имел возможность сдержать случайные порезы кинжалов. Но у него была одна большая проблема: он был абсолютно чёрный, кроме светло серых вертикальных полос. Всё бы ничего, но такого человека легко заподозрить днём. И с большой вероятностью, тебя могли запроторить в темницу по подозрению в грабеже, убийстве и так далее. Даже если ты этого не совершал.       — Всё будет хорошо, — жестикулируя, уверял меня Ойген. — Мы же не будем проводить операцию днём.       Этого мы не можем знать.       Вечером, мы дождались отходящего каравана и успешно сели в него. Он состоял из четырёх больших повозок, которые были накрыты тентом. Впереди и сзади шло конное сопровождение. В первых двух везлась провизия и материалы. В двух последних — солдаты. Мы были в последней. Насколько я понял из разговоров окружающих, эти солдаты были новобранцами из второго и седьмого отряда. Они едут получать практические знания. Только ликвидаторы девятого отряда не отправляются на подобные учения. Точнее будет сказать, что ездят. Но не в какие-то пограничные форты или что-то на это похожее. Они группой, максимум пять человек, отправляются за пределы страны. Там находятся наши агентства, которые обладают информацией об этой стране.       Посадка не имела за собой происшествий. Но спустя пару часов, странные взгляды всё-таки посылались в нашу сторону. Ойген дремал, а я ещё бодрствовал, но сидел с закрытыми глазами. Хотя хороший сон не помешал бы, за последнюю неделю выдавалось мало возможностей выспаться.       — Так это и есть хваленные и таинственные мотыльки? — презрительно спросил сидящий напротив нас солдат второго отряда, держа свой шлем на коленях. Специальные нашивки на груди обозначали принадлежность к отряду и звание. — Понабирают детей или не пойми кого.       В его словах есть некая доля истины. У бойцов из девятого есть некоторые привилегии перед другими. Они не занимаются общественными работами, не делают дороги, не возводят различные укрепления и здания. Не занимаются разгоном и поимкой разбойничьих банд. Получают немного больше обычного. Да и в придачу, пенсионные льготы дают фору многим. Но эти немного весомые плюсы перекрываются парой вещей. Многие не доживают до этого возраста, а скорее всего умирают на заданиях, будучи убиты под пытками или другими ужасными способами. Опасное обучение, который не каждый способен пройти. Пять из десяти претендентов не выживают. Миссии могут длиться годами, если не больше.       Возмущения солдата вытащили Ойгена из дремлющего состояния. Я же, слегка приоткрыв глаза, наблюдал за действием.       — Ну и что ты от нас хочешь? — возмутился Ойген. — Если тебе не нравиться, то иди жалуйся начальству.       — А то, что если бы вы добровольно не шли туда или отказывались от поступления, то всё бы наладилось. Потом и появляется самая большая смертность в отряде. Из-за таких слабых детей как вы.       — И что ты предлагаешь? Напасть на нас прямо сейчас? Избавиться от таких слабых детей как мы? Ты конечно можешь попробовать, но третья статья Верховного Совета сразу возьмёт тебя в железные тиски. «Нападение на сослуживца из своего отряда или из другого без веской на то причины, влечёт за собой трибунал и увольнение из войск без возможности реабилитации».       — Ты мне законы то не читай, малец. Я их и без тебя знаю. То ли дело восьмой отряд. Прирождённые воины и гении войны.       — Ойген, ложись спать. Впереди долгая дорога.       — Итачи? Но он же…       — Перестань, ты себе потом на всю оставшуюся дорогу настроение испортишь. Поверь, в жизни есть куда более серьёзные вещи, чтобы за них беспокоится. И это не является одним из них, — устало сказал я ему, натянув капюшон плаща. Похоже, что он смирился.       Следующие пару дней было относительно спокойно. Тот солдат постоянно на нас поглядывал и всё время не мог найти себе места. Мы с Ойгеном это заметили, но не придали этому особого значения. Немного нервы пошалят и успокоиться.

По дороге в Магнолию. 21:00.

      Вечером, мы стали на последнюю стоянку перед нашей точкой. Было принято решение сделать ранний привал, чтобы рано утром можно было выехать и пройти большой участок пути. Лагерь уже был разбит. Костёр уже горел, а на нём жарился пойманный в этих местах кабан. Мимолётом я вспомнил опасное задание в Харгеоне. Но никакой выпивки. Тогда основная часть гарнизона была трезвая и бодрая, а на Горация, лейтенанта Лироя и сержанта, похоже плохо действовало. Сейчас же, полное разложение всех новобранцев могло плохо сказаться на моральном духе. К тому же, пьяный караван сможет уложить даже самый маломальский отряд разбойников.       Я спокойно сидел у костра и грелся. Ойген пошёл прогуляться к лесу, размять ноги, так сказать. Вокруг были бойцы, а с другой стороны костра, прямо напротив меня, сидел тот недовольный и точил свой меч. Его звали Уайльд. Внезапно, он перестал делать заточку и посмотрел на меня.       — Слушай, давай устроим поединок, — обратился он ко мне. — Поединок разрешает опускать правила и позволяет сражаться, не взирая на них.       — И зачем тебе это? — ага, конечно, он мне ещё правила будет читать.       — Хочу доказать, что вы, детишки, бесполезны перед нами. Если я выиграю, то ты вместе с тем выскочкой добровольно откажетесь от присутствия в девятом отряде и отправитесь, например, в школу, — он встал с земли, надевая свой шлем и издавая звуки металлических доспехов. Второй отряд был вроде рыцарской дивизии. Потому они и уважали восьмой отряд, как ценителей битвы.       — Ну, а если я выиграю? То, что тогда?       — Тогда я признаюсь, что был неправ, — его зубы, незаметно скрипнули. Видимо его задели мои слова.       — Хм, хорошо, — хотя это и выглядит подозрительно. Но если что-то пойдёт не так, я что-нибудь придумаю.       Я вытащил свой меч из ножен, и мы вышли на просторное место. Солдаты стали сближаться, чтобы посмотреть бой. Он закрыл забрало, взял свой меч покрепче и рванул на меня. Для такой занозы, этот Уайльд хорошо натренирован. С таким мечом трудно управляться, а он машет им довольно-таки хорошо. Уклонение влево, кувырок вправо, отскок назад. Я взял меч ближе к гарде и встал в низкую стойку.       — Только и можешь, что уклоняться!       Он сделал ещё один шаг, я подсел под него и увернувшись от очередного удара, спиной клинка ударил по железной перчатке, создав вибрацию и выбил меч из рук. Но он оказался сообразительным. Его рука потянулась за спину и оттуда показался стилет. Я отскочил немного назад, бросил под ноги дымовую бомбу, создал клона, а сам запрыгнул на ветку, что была выше. Но он смог найти моего клона и в дыме и вставил стилет по самую рукоятку в него. Наверное, он чувствует удовлетворение от достигнутого прогресса. Клон пожил ещё немного, а потом пропал, введя его в заблуждение. Я достал из подсумка кунай и спрыгнул прямо на Уайльда. Он свалился, а лезвие было у его горла. Когда дым рассеялся, все увидели эту картину.       — Третья статья, — он злобно улыбался. — Нападение влечёт за собой трибунал.       — Мы все видели, — поддакивали некоторые заговорщики из второго отряда. Он это заранее спланировал. Можно использовать шаринган, чтобы наложить иллюзию, но…       — Отставить разговоры, глиномесы! — мне послышался довольно знакомый голос. Я посмотрел влево и увидел приближающийся силуэт в тени. Он заправлял штаны. — Я тут значит, делом занимаюсь, за боем слежу, а нехорошо выходит.       Человек полностью вышел из тени и передо мной предстал собственной персоной сам лейтенант Лирой.       — Хех, лейтенант Лирой, так вы из сопровождающих? Я не знал.       — Об этом никто не знал.       Я знал, что колонну сопровождали три лейтенанта. Знал двоих, но последний был для меня тайной, которая стала явью.       — Ну что, товарищ Уайльд, всё верно. Как вы и сказали, это третья статья. А для вас, — он обратил внимание на бойцов второго отряда. — Позора Совета и его структуры это потянет на заговор и попытка клеветы. В целом, вы не далеко ушли от вашего зачинщика.       — Как вы смеете? Кто вы такой? Вы не имеете права приказывать!       — Салага, — Лирой подошёл к Уайльду, поправив свой скимитар на поясе и с размаху положил свою клёпанную перчатку ему на плечо. — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. Так что закрой свой рот и не смей возражать старшему по званию! Арестовать их!       Моментально сюда подошли солдаты из седьмого и из второго. Те, которые не пошли на поводу у него. Они окружили бунтовщиков и быстро арестовали их. Следом вышли остальные лейтенанты. Он подошёл к ним и что-то с ними переговорил. К тому времени подошёл Ойген. Он не знал о присутствии Лироя, наверное, он даже не знал о нём. После разговора, лейтенанты ушли по делам, а я подошёл к Лирою.       — Если это не является секретом, то расскажите. Как вы смогли предугадать нечто подобное?       Он посмотрел на меня спокойно и сказал лишь одно слово.       — Гораций.       — Вот как, но как он смог?       — Этому поспособствовало два события: твой отъезд и сам Уайльд. Ещё на обучении, он оказался проблемным солдатом и постоянно делал какие-то потасовки. Пару раз они были опасными, ему делали выговоры, но дело почему-то спустили на тормозах. Да и это было редко, так что считали его поведение лишь молодой кровью. Чего я категорически не понимаю. И после службы он исправится. Но как видишь, дело не прошлое.       — Хорошо, но вы и говорили про второе событие: мой отъезд, — к тому моменту мы уже присели у костра на бревне.       — Зная тебя и зная его, Гораций предположил, что что-то может произойти, так как предположил, что ты воспользуешься этим караваном. Он не хотел разлада в рядах Совета и, вероятно заботился о тебе. Этого я точно не скажу. Он заменил меня на другого лейтенанта и сказал никому не разглашать эту информацию. Как видно, его замысел вполне удался.       Наблюдая за тем, как непокорных садят в отдельную телегу, мне было интересно спросить.       — Как вы заметили удар Уайльда в дыму? Можно же потом сказать, что ничего не было видно из-за него.       — Итачи, в нашей компании в виде Майора меня и сержанта, не только он владеет магией. Я владею неким подвидом магии дальнозоркости. Я могу спокойно видеть сквозь различные дымы, пыль, газ. Могу спокойно видеть и различать далёкие объекты на расстоянии примерно до километра. К тому же, владею некоторой сопротивляемостью к светошумовым атакам.       Хех, компания, на моей памяти впервые собравшаяся в Харгеоне.       — Кстати, как там майор?       — Справляется, хотя штабная работа его иногда выматывает и раздражает. Говорит, что немного скучает по походам, — он ещё немного посидел, а потом резко встал. — Так, эти успешные ребята поедут отдельно, вы переберётесь в другую повозку. Там мы их высадим в тюрьме Магнолии и их потом заберут обратно. Возвращаться ради них — бредовая идея.       Мы ещё немного бодрствовали, но потом всё же легли спать.

Магнолия.

      Я снова возвращаюсь в этот город. Только теперь не проездом, а с ответственной миссией. Мне всё же удалось уговорить Ойгена переодеться на что-нибудь простое. Он ночью его просто наденет и все. Ойген отправился нам искать место для стоянки. Все же нам надо будет где-то место, где можно подготовиться к миссии и потом пересидеть в безопасном месте. Ну, а я собственно пошёл добывать нужную информацию.       Как оказалось, поместье цели находилось в самом городе, а не в его черте. Располагалось у одного из больших мостов через реку. Оно полностью одной стороной приставал к реке, делая шанс забраться через воду невозможным. Если ты, конечно, не являешься скалолазом. Оно было трёхэтажным и с большой крышей. С земляной стороны оно было огорожено от других домов большим забором, создавая собственный участок. Выходов из поместья в город было всего два: со стороны моста и, с другой стороны. Ближайший к самому зданию был у моста. Охрана круглосуточно стояла на каждом входе и во внутренней части. Как обстоят дела внутри, ясное дело, неизвестно. Потом следует разработать план с Ойгеном.       Собирая информацию по городу, я пару раз проходил мимо гильдии. В очередной раз я не смог удержаться. Меня съело любопытство. Дверь была открыта, и я заглянул внутрь. Там не было большой толпы людей. От силы сидело человек десять. Наверное, многие ушли на задания. Просторное помещение со столами. Утончённый, но относительно скромный стиль. Сзади меня подходил человек, я уже машинально потянулся бы за спрятанным кунаем, как он вдруг рассмеялся.       — Красивое место, правда? Я иногда поражаюсь, как оно могло простоять столько лет без единого капитального ремонта. Правда мастер — тот ещё дед ворчащий, но он знает своё дело знает.       Я повернулся назад, чтобы осмотреть его. Это был мужчина средних лет и крепкого телосложения. У него были рыжие волосы и немного странная одежда. Он посмотрел на меня и перефразировал свои слова.       — Зданию уже около ста лет, а оно ведь стоит и не шатается. Было вложено много сил и стараний в его постройку.       И правда, насколько я помню, эта гильдия — одна из старейших во всём королевстве.       — Вы долго состоите в ней?       — Хм… Довольно долго. Десять лет, нет точно больше. Пятнадцать, нет двадцать! Да, уже более двадцати лет.       Ясно, уже более двадцати лет.       — Ты заходи ещё. У нас бывают странные люди, но все они хорошие. Если тебе понадобиться помощь, тебе её здесь всегда предоставят — он перекинул мешок на другое плечо и вошёл внутрь. Я же отправился обратно.       Решение было налететь ночью. С водной стороны были окна. Мы подплывём к ним на лодке. Ойген не может пользоваться чакрой. Я поднимусь наверх и скину верёвку. Я не сомневаюсь, в других условиях он безусловно забрался, но это произвело бы шум. Там мы проберёмся внутрь и начнём искать собственно спящую цель. С моими навыками это не должно составить трудов. Мы покинем это место так же быстро и тихо, как проникли в его. На случай непредвиденных ситуаций мы сбегаем через крыши и встречаемся у места дислокации. Наше убежище было на втором этаже и с двумя окнами. Наиболее неприметное мы оставили открытым. Поставили лишь небольшую защиту. Убрать её снаружи не составит нам никаких проблем. Перед началом операции мы подготовились и решили выспаться.

Ночь следующего дня. 2:30.

      Мы уже стояли у соседнего моста, отвязывая незнакомую нам лодку. Ойген с удовольствием одел тот костюм, а я нечто похожее, что носил во времена АНБУ. Только более закрытое и без нарукавников. Маска к этому комплекту прилагалась также.       Ойген бесшумно грёб вёслами, а я высматривал окно с помощью шарингана. Луны в тот день не было видно, да и тучи мешали звёздам. Добравшись до нужного окна, Ойген сбросил якорь, а я влез на стену и стал подниматься по ней. У окна я остановился и достал предметы для взлома. Проведя тонкой металлической палочкой, я поддел крючок, сдерживающий окна вместе. Аккуратно взглянув внутрь, там была простая комната, в ней никого не было. Цеплять крюк здесь рискованно, кто-то может войти. Я прикрыл их, вокруг окна тоже не было места, так что полез дальше. На крыше, точнее на площадке сверху была металлическая ограда и посажены цветы в горшках. Проверив на прочность ограду, прицепил крюк сюда. Сам же спустился ниже и сбросил канат. Ойген стал подниматься наверх.       Добравшись до верха, он остановился у окна.       — Ну что, начинаем? — спросил он меня.