Быть рядом...

       Они никогда не говорили друг другу «Люблю». Это и так было видно. По тому, как он целует её — страстно, нетерпеливо, будто пытаясь испить её до дна, захлебнуться ей. По тому, как она сидит на его столе и пришивает оторванные ею же в порыве страсти пуговицы к его рубашке. По тому, как по ночам они, будто два голодных волка, сцепляются в древнейшей схватке между мужчиной и женщиной, и она вступает в неё, зная заранее, что обречена на провал, чтобы в конце сдаться на милость победителя и получить свою награду в виде рыка удовлетворённого мужчины.        Они не говорят о любви, но о ней говорят другие.        Коля ревнует её, обещая узнать, кто же Анин тайный воздыхатель, получивший взаимность, и лично прокатиться по нему на танке туда-обратно несколько раз («Для надёжности!» — добавляет он.). Аня смеётся. Глупый Коля, он ещё не знает, что этот «воздыхатель» и сам одет в прочную танковую броню.        На улице на Клауса постоянно вешаются девушки. Ну ещё бы: красавец, высокий, военный, в звании штандартенфюрера, танкист да ещё ко всему вышеперечисленному — не женатый. Если бы Ягер дал хоть малейшую слабину, его тут же с руками оторвали и утащили в ближайший ЗАГС. Но Клаус сильный, он справится со всеми напастями, которые на них свалятся. Со всеми, кроме одной… Он не сможет жить, если она умрёт…        Они просят друг друга всегда быть рядом. Но… Слишком уж непостоянно то, что находится вокруг них. Они никогда не могут быть уверены в том, что в следующую секунду в одного из них не прилетит шальная пуля. Спокойная жизнь — слишком большая роскошь для них.        Клаус не боится смерти. После всего, что он прошёл, он и смерть — почти одно и тоже. Он не вправе решать, кому жить, а кому умереть, но именно он выписывает пулей приговор, исполняет волю небес (которые так давно скрылись за мрачными тучами). Она не знает, правильно ли он поступает, но вырывает его из лап Костлявой, не даёт ему потерять себя, свои чувства, свою жизнь.        Аня знает, что это неправильно, но тогда, на мосту, она сообщает ему про ребёнка и кладёт его большую, обожжённую и искалеченную руку на свой живот, чтобы он почувствовал, понял, что ему надо жить, и зачем. Тогда в первые моменты он смотрит на неё широко раскрытыми глазами и явно не верит своим ушам. А потом… Он улыбается, словно мальчишка и заявляет: «Тогда я передумал умирать!» и тянется обнять её, невзирая на жгучую боль, разливающуюся по телу. А она целует его в нос и растирает по щекам непрошенные слёзы.        Коля сдержал своё слово, Клаус — тоже. Он остался с ней, даже когда едва ли мог вернуться. Видимо, у Смерти на него свои планы, которые нужно выполнить на земле.

***

       Каждое их решение — случайный шаг. Они не уверены в том, что всё, что произошло в их жизни — правильно. И хотя над их головами уже давно светит Чёрное солнце, они счастливы, и этого, кажется, достаточно.