Так я встретил твои милые веснушки

— Сал, прошло уже столько времени с нашего знакомства, а ты до сих пор не показал мне свое лицо. -даже с какой-то ноткой обиды возмущался Ларри, — Сними его наконец. — Черт возьми, Джонсон, какого хрена ты такой любопытный? Все это время даже не заикался об этом, а за последнюю неделю уже все уши мне прожужжал. — Кромсали сегодня был и так не в духе, но в добавок его начал доставать Ларри, да еще и на его нелюбимую тему.       Фишер не боялся, что он потеряет друга, он не думал, что Ларри испугается его лица, не боялся, что он расскажет остальным, что происходит с лицом под этим протезом. Он боялся того, что придется рассказать всю историю со шрамами и о настоящей смерти матери и Джонсону будет жалко парня, и он станет сожалеть ему. Тем более если вдруг станет понятно, что Салли сам виноват в этом случае. Все это время Фишер врал и рассказал «историю», в которой это все был несчастный случай- автомобильная авария, хотя под протезом и скрывались шрамы от мощной лапы пса. Сал не хотел затрагивать тему прошлого, он уже давно смирился с этим, так сказать, зажили шрамы внутри души, не хотелось бы их вновь вскрывать. Больше всего голубоглазый ненавидел сожаление, сочувствие, все эти печальные взгляды, он не хотел, чтобы ему начали еще больше уделять внимание. Он натерпелся этого в детстве. — Я обещаю, что не буду задавать лишних вопросов. Зуб даю, друг. — длинноволосый издал легкий смешок, чтобы хоть чуть-чуть разрядить обстановку.       Фишер отвел взгляд в сторону, ему до жути не хотелось снимать протез. Но он в этот момент осознал, что этого нельзя будет избежать. Вдох, длинный и томный выдох. Взгляд вновь был направлен на Джонсона и Салли выдал коротко и ясно: — Я сниму.       Ларри кивнул, понимая, что слова тут будут лишними. Он знал, что это тяжело для друга, но не понимал почему именно. Разве там вообще все так ужасно?       Пока парень раздумывал, как реагировать на это, руки Салли потянулись к креплениям, которые держали сам протез. Два щелчка. Сал еще держал протез у лица и собирался с мыслями. Ларри положил свою руку на руку друга и медленно оттянул ее в сторону, тем самым протез уже не скрывал лицо. Сердце бешено стучало у обоих парней, каждый волновался не по-детски. Напряжение нарастало, еще хуже делало обстановку молчание и гул ветра за окном, которое предательски открылось нараспашку. — Ты же мне соврал, верно? — с разочарованием произнес Джонсон.       В этот момент Салу хотелось провалиться сквозь все четыре этажа, землю и что там находится дальше. И больше никогда не возвращаться назад. — Да. — отрезал Фишер. — Милые веснушки, Салли-Кромсали. — реакция друга была бесценна для парня. Сал настолько растерялся от этой фразы, что аж застыл с чуть открытым ртом, — А ты что ожидал? — Да так, не важно. — на лице появилась улыбка, такая искренняя детская улыбка, словно ребенку подарили шарик, — Прости, что соврал. — Если не хочешь, не говори. Только не надевай его. — Салли уже хотел надеть протез, его остановила рука Ларри, — Пожалуйста.       В этот момент Ларри стал разглядывать лицо Фишера, все это время с самого знакомства, он не знал как выглядит его друг. Он часто представлял перед сном какое у него лицо. Есть ли у него скулы? Какой у него нос? Какого цвета губы? Пухлые они ли тонкие. Он никак не мог ожидать, что у Фишера веснушки. Вздернутый носик, припухлые покусанные губы и глаза… Они казались еще красивее без протеза, синие бездонные глаза зацепили его взгляд, он не мог оторваться от них. И даже шрамы не испортят такую красоту. Вдруг сердце Джонсона как-будто пропустило несколько ударов, его переполняли странные чувства, он будто первый раз видел его, хотя, о чем это я, так и есть. Он стал каким-то воодушевленным, а сам парень расплылся в улыбке.       И снова это неловкое молчание. Как в тот самый раз, когда Сал только зашел к Ларри знакомиться в день своего приезда. — Ты заставил почувствовать меня геем, Сал. — от этой фразы парни просто взорвались и в комнате раздался дикий смех. Сейчас они восприняли это в шутку, а может парень говорил это всерьез? Сейчас внутри у Ларри творится что-то непонятное, все чувства смешались. От жестокого напряжения появился адреналин, который сейчас выходил через смех, как бы глупо это не звучало.