mon cadeau

Сумерки опускаются на город очень быстро, окутывая улочки, скверы, парки. Морозный воздух предвещает скорый приход зимы, заставляет прохожих кутаться в шарфы и надевать перчатки. Чимин очень хочет уехать вместе с Сокджином в какую-нибудь теплую страну, где не нужно будет покупать теплые вещи и уговаривать себя каждое утро их надеть. Он слышит, как открывается входная дверь, а потом – как вошедший чертыхается, стягивая с себя темно-синий шарф, связанный госпожой Пак. Он такой длинный, крупной вязки, тонкую изящную шею Кима можно несколько раз им обмотать. Чимин не выдерживает, поднимается с дивана, шлепает по паркету в сторону прихожей, а там, сдавшись окончательно, утыкается носом в теплую шею Сокджина, не позволяя ему снять пальто и обувь. Он чувствует себя защищенным, любимым в таком положении больше, чем в любом другом. — Я соскучился, — младший говорит слегка капризно, при этом смотрит с обожанием. — Я тоже скучал, — Сокджин улыбается, легонько щелкает парня по носу. — Но все равно хотелось бы раздеться. — Кушать хочешь? — Нет, завари мне чай, пожалуйста, Чимин-а, — в ответ на это Пак только недовольно хмурит брови и смотрит с подозрением, но ничего не говорит. Тот проходит мимо, на ходу успевая погладить Минхо, которого просто обожает, и заходит в их спальню. Спустя пару секунд слышится его голос: — А где моя домашняя одежда, радость моя? Чимин тает от этих нежных обращений, ему часто хочется это записать на диктофон, сделать часовую версию каждой такой фразы и сидеть, переслушивая их днями и ночами напролет. Это было бы лучшее времяпровождение, не заменимое ничем и никем, кроме Кима. Он довольно улыбается и так же громко отвечает: — Возьми чистое в шкафу, я все положил в стирку. — Но, Чимин-а, я ходил в нем только три дня, — Сокджин появляется на пороге гостиной с голым торсом, демонстрируя плоский подтянутый живот, тонкую талию, красивый разлив ключиц и любимые Чимином широкие плечи. — Минхо каким-то образом оставил там огромное пятнище, — младший пожимает плечами, откровенно любуясь мужчиной. — Какой же ты плохой кот, — Сокджин снова почесывает белое ленивое создание. — Я в душ, не скучай. Ким кладет свой телефон на журнальный столик прямо перед Чимином и спокойно удаляется. Тот начинает сомневаться в том, что обратиться к частному детективу действительно нужно, ведь его любимый с ним честен и открыт. Его останавливает мысль о том, что он бы начал подозревать старшего больше, начни тот что-то скрывать. Сокджин тоже бы это понял, он нисколько не глупый. Тяжело вздохнув, Чимин отгоняет от себя ненужные сейчас мысли, он запутался и хочет элементарного спокойствия. Молодой человек поднимается и идет на кухню, ставит чайник, а затем прислоняется лбом к холодному стеклу, всматриваясь в черноту ноябрьской ночи. Она отражает состояние его души, там все такое же беспросветное, черное, чуть ли не расколотое. Что он будет делать, если опасения окажутся правдивыми? Чайник свистит, напоминая о себе, Чимин делает Сокджину чай и несет в гостиную, ставя на столик. Мужчина не заставляет себя долго ждать, выходит из душа в домашних клетчатых штанах и растянутой белой футболке. Младший не может налюбоваться красотой его рук и ключиц, шеи, улыбки. Наверное, он всегда будет по Сокджину с ума сходить. Чимин вообще всегда поражается чужой красоте, хотя на свою внешность ему тоже грех жаловаться. Старший садится на диван рядом, делает глоток чая, а потом сажает Чимина к себе на колени, тут же оставляя поцелуй на пухлых губах и интересуясь: — Как провел день мой любимый? — Нуу, — Чимин ерзает, устраивается поудобнее и чужую шею крепко крепко руками обвивает. — Приходили Чонгук и Юнги, мы сидели, курили и пили кофе. — Ты не хочешь устроиться на подработку, Чим? — взволнованно приподняв брови, интересуется Ким. — Почему ты хочешь, чтобы я это сделал? — младший тут же настораживается, был бы котом – уши бы прижал и зашипел. — Тебе скучно, — Сокджин мажет губами по линии подбородка, целует за ухом и спускается к шее. Чимин от таких ласк с ума сходить начинает, он тут же меняется: из злобного, напряженного превращается в мягкого и ручного, запускает пальцы под чужую растянутую футболку, в данную минуту он не страсть ощущает, а трепет и всепоглощающую нежность. Сокджин ловит его губы своими, целует мокро и страстно, забирает всю власть, с силой его бедро сжимает. — Зато с тобой мне всегда весело, — Чимин мурлычет, поднимается с чужих колен и тянет мужчину в сторону спальни, чтобы завершить начатое. Старший совсем не любит торопиться, он придерживается той точки зрения, что нужно уметь растягивать моменты, кладет Чимина на постель и стягивает футболку, тут же целуя ключицы, прикусывает кадык, оставляя на нем темный засос. Младший как-то уж слишком громко стонет, но его можно понять. Он отдается целиком, не размениваясь, любимому человеку. Чимин обожает, когда все внимание Сокджина направлено исключительно на него, и если бы нужно было вечно заниматься сексом, чтобы получать свою дозу внимания, то он бы это делал. Настойчивые руки стягивают ненужные штаны, а потом губы касаются внутренней стороны красивого, словно выточенного, бедра. Чимин раскрывает рот в немом крике, вцепляется пальцами в покрывало и выгибается навстречу, будто прося большего. Он как натянутая струна сейчас: где ни проведи, куда ни поцелуй, – отзовется. Тянется руками к мужчине, снимая домашнюю футболку, водит руками по любимому и такому родному телу, даже находит силы приподняться на локтях и поцеловать. Сокджин любуется распростертым перед ним человеком. Приятно знать, что есть кто-то, кто до смерти хочет принадлежать тебе. Чимин об этом мечтает. Старший, в свою очередь, это ценит, и всегда аккуратен, нежен, мягок. Цепкие пальцы проводят по телу, едва касаясь разгоряченной кожи, задевают чужой стояк, заставляя Чимина вновь мучительно застонать, и, наконец, хватаются за резинку боксеров. Сокджин снимает их медленно, как будто хочет испытать чужую выдержку, неспеша целует тазовые косточки, а потом опять поднимается выше. Чимину плохо и хорошо одновременно, он хочет большего, но от ласк готов сквозь землю провалиться. Парень знает, что в такие моменты нужно брать инициативу в свои руки, поэтому он на любимого смотрит, хитро прищурившись, а затем заставляет его сесть и прислониться к задней спинке роскошной кровати. Сокджину нравится, когда младший становится таким требовательным и все делает сам, он любит наблюдать за тем, как дьявольский взгляд перестает соответствовать ангельской внешности, как коварно младший продумывает дальнейшие действия, облизывая губы. Поэтому когда видит, что Чимин достает смазку и презерватив из полки, низко стонет, предчувствуя. Младший, в свою очередь, так же медленно и мучительно снимает клетчатые домашние штаны вместе с бельем, стонет от приятного чувства где-то внизу живота и накрывает рукой член Сокджина, параллельно целуя того в губы. — Почему ты так любишь делать все медленно, Чимин? — старший задыхается, кусает губы, выгибается, когда младший начинает двигать рукой. — Я учился этому у тебя, Джин, — и снова глубокий поцелуй. Сокджин мало кому разрешает называть себя Джином. Ему не нравится это, да и вообще звучит не так солидно, поэтому Чимин удивляется, что ему сейчас это позволили. На самом деле, младший мечтает о том, чтобы ему тоже было позволено делать так каждый день, но Ким почему-то как-то не торопится с разрешением. Смазка прохладная, пахнет тропическими фруктами, от ее попадания на горячую плоть тело покрывается мурашками. Сокджин млеет от легких прикосновений, но вспоминает о том, что Чимину может быть больно, хочет растянуть, тянет руки к тюбику, но видит, что Пак качает головой. — Не надо, Сокджин-хен, — на самом деле этот простой жест со стороны старшего заставил его сердце буквально сделать какой-то немыслимый кульбит и забиться в бешеном темпе. Чимин улыбается уголками пухлых красивых губ и, самостоятельно смазав анальное отверстие и надев презерватив, аккуратно и медленно насаживается. Ему кажется, что он чувствует каждую венку и каждый изгиб, и от того, насколько это правильно, Чимину хочется кричать. Едва сдерживаясь, Сокджин делает первое движение, сквозь зубы матерясь и постанывая. Старшему доставляет удовольствие смотреть на то, как его собственные пальцы оставляют на смуглых бедрах медленно наливающиеся следы, напоминающие синяки. — Я так тебя люблю, — стонет Чимин, сжимая чужие плечи и кусая в шею. Он едва не всхлипывает, дрожит и одновременно тает в сильных руках. У Кима нет сил отвечать, он за такого Чимина душу отдаст, ни секунды об этом не жалея. Они оба любят вот так: кожа к коже, одно дыхание на двоих, нежно и в то же время страстно. Им обоим не удается делать все в одном темпе, их ритм рваный, но в то же время только больше распаляющий, возбуждающий. Младший накрывает рукой свой член, стараясь двигать ею в такт толчкам. Он запрокидывает голову, открывая обзор на смуглую тонкую шею, которую хочется без конца целовать, ключицы, которые хочется кусать, и грудь, которой позавидует любой парень. Сокджин знает, сколько времени Чимину понадобится, чтобы кончить, знает, что нужно делать, чтобы это ускорить и чтобы замедлить. Он цепляет пальцами соски, а потом припадает губами, обводя поочередно каждый языком и слегка прикусывая. Спустя четыре минуты младший изливается на чужой живот, сил уже нет, но и Сокджин должен получить максимальное удовольствие. Ноги не держат Чимина совсем, но он двигается, с трудом поднимаясь и опускаясь, и думает о том, как бы снова не возбудиться и дать любимому отдохнуть. — Я готов делать все, что ты захочешь, — выдает вдруг старший спустя пять минут пошлых стонов, шлепков двух тел и протяжного стона, ровно перед тем, как кончить. Все внутренности переворачиваются от таких слов, хочется еще и еще, но услышать такое от обычно скромного Сокджина итак уже почти предел мечтаний. Они валятся на постель измотанные, уставшие и мокрые от пота. Чимин целует Кима в лоб, сам снимает презерватив и тихонько говорит: — Пора спать, хен. Тот вцепляется в его руку, уже проваливаясь в сон: — Куда ты? — Покурю и приду, — этот ответ удовлетворяет старшего, он отпускает чужую руку и почти моментально засыпает. Младший проходит на кухню, жадно выпивает чуть ли не целый графин воды, проклиная какое-то дикое обезвоживание, а потом переходит в гостиную. На широкой тумбе из светлого дерева, где стоит огромная плазма, он видит свой телефон, хватает его, открывает окно, впуская воздух, заставляющий покрываться мурашками, в квартиру. Когда-то Чимин хотел бросить курить, избавиться от вредной привычки, что заставляла раз в два-три дня покупать новую пачку и тратить кучу денег, но что-то пошло не так, и он не смог. Закурив сигарету из предусмотрительно оставленной на подоконнике пачки, Чимин нажимает кнопку разблокировки и видит, что на почту пришло письмо. Трясущимися руками открывает последнее сообщение, затягивается и читает: ‘Добрый вечер, господин Пак! Я заинтересован в Вашем предложении, с удовольствием постараюсь помочь! Давайте встретимся завтра в...’ Дыхание сбивается, мозг отказывается соображать, но он все же берет себя в руки, подтверждая, что придет.