mon cadeau

Для Чимина утро начинается за две минуты до будильника. Он открывает глаза, недовольно жмурится и чувствует, как тело покрывается мурашками. Юноша ненавидит холод, но сам и открыл окно перед сном, чтобы проветрить помещение от сигаретного дыма. Парень сворачивается калачиком и едва не стучит зубами. Сокджин, как и всегда, его чувствует. Сквозь сон поворачивается, откидывает одеяло Чимина, хотя тот яростно сопротивляется, обхватывает его поперек талии и придвигает к себе вплотную, накрывая собственным теплым и мягким одеялом, вдогонку нежно целуя в плечо. — Мне уже скоро подниматься, Сокджин, — едва слышно шепчет Чимин. — Полежи еще, мне так тепло и хорошо рядом с тобой. — Но тебе же на работу, мне нужно что-то приготовить, да и вообще... — Чим, — старший все еще говорит шепотом, но более властно, прижимает к себе еще ближе. — Я работаю в первую смену, не успею проголодаться. Пожалуйста, полежи со мной еще. Чимин знает, что у Кима работает свой будильник на тот случай, если его забудут разбудить. Младший млеет, поворачивается к мужчине лицом, обхватывает холодными руками в ответ и утыкается носиком в ключицы. — Не открывай окно, солнышко, ты ведь мерзнешь, — вновь подает голос старший. — Я просто забыл закрыть, — капризно отвечает Чимин. Кровать прогибается под весом толстого белого кота, и Минхо ложится на бок Пака. — Как же он тебя любит, Чим, — Ким явно улыбается, когда произносит эту фразу. — Лучше бы меня так любил ты. Сокджин приглушенно смеется, обхватывает его крепче и отвечает: — Я бы тебя раздавил. Чимин не знает, сколько они уже нежатся в постели, но будильник Сокджина прерывает тишину громким сигналом тревоги. — Смени его уже! — стонет Чимин, на что старший незамедлительно недовольно говорит: — Я тогда вообще проснуться не могу. Пак удрученно хмурит брови, тут же остывая, когда Сокджин целует его в висок и позволяет подняться. В спальне чувствуется уют, и выходить за ее пределы не хочется совсем, но любимый человек и его рацион Чимину дороже. Он ставит чайник, достает из холодильника молоко, а с полки – шоколадные шарики, в сотый раз вздыхая по поводу того, что Сокджину скоро тридцать, а завтракает он вот этим. Впервые за долгое время Чимину спокойно, а это не может не радовать. Однако он все так же закуривает, распахивая окно в гостиной. — Какие планы на сегодня? — рядом на подоконнике устраивается старший, он уже принял душ и выглядит потрясающе. — Отец попросил заехать, — парень пожимает плечами. — Кстати, ты сказал, что работаешь в первую смену? — Да. — Я собирался ужинать с Юнги и Чонгуком, а у тебя нет выбора, ты пойдешь со мной. — О боже мой! Я уже соскучился по милому личику Мина, — Сокджин улыбается, кладет голову Паку на плечо. — Смотри как бы Чонгук не заревновал, — издав ехидный смешок, Чимин запускает пальцы в густые черные волосы Кима и массирует голову. Тот ластится, словно кот, следует за маленькими ручками. — Тогда, надеюсь, ты включишь стервозность и защитишь меня. — Ты отвратительный, Ким Сокджин, и почему я все еще люблю тебя? — Чимин оставляет очередной поцелуй на мягких губах. — Иди и ешь уже свои шарики, а я сейчас заварю тебе чай. Старший всегда собирается быстро: еще с вечера продумывает одежду, укладывает волосы на скорую руку, стремительно завтракает и уже готовится выходить из квартиры. — Эй, хен, стой! — Чимин нервно хватает с полки забытый мужчиной вязаный шарф, обматывает вокруг тонкой шеи, заботясь о том, чтобы любимый не простудился перед Новым годом. Сокджин в умилении морщит нос, перехватывая чужие руки и прижимая к губам. — Ты заберешь меня после смены? — Конечно, я обязательно заеду. Теперь, закрыв за старшим дверь, Чимину некогда думать и размышлять об их отношениях, в данный момент его ждет отец.

***

— Привет, Чимин-и, — легонько кивает головой секретарша отца. Она, вопреки всем законам жанра, положила глаз не на господина Пака, обладающего огромным состоянием, а на его сына, живущего за счет родителей. — Как поживает твой любимый хен? Девушка неприятно улыбается, напоминая Чимину о том, что Сокджин не вызывает у нее симпатии. Паку же, откровенно говоря, плевать. — Доброе утро. О, мой любимый хен просто прекрасно! Знаешь, я подарил ему ночью восхитительный минет, а завершил это все самым лучшим сексом в моей жизни, — Чимина не стоит задевать, а главное, не нужно трогать Кима. — Так что, уверен, сегодня у него энергия прямо – таки бьет через край. Отец уже здесь? Она кивает, уже не глядя на него. Чимин довольно ухмыляется. Ни одной сучке не должно быть дела до его личной жизни. Молодой человек шагает в сторону кабинета, стучит в большую дверь из темного дерева и незамедлительно толкает ее вперед, как только слышит громкое: — Войдите. — Привет, пап. — Доброе утро, Чимин-и. Снова хамишь старшим? — улыбнувшись, интересуется отец. — Я не желаю, чтобы этот человек лез в мою жизнь, — он пожимает плечами. — А свой сарказм ей стоило оставить при себе. — Как дела у Джина? — Хорошо, мы ужинаем с Юнги и Чонгуком сегодня вечером. — Вам что-нибудь нужно? — спрашивает мужчина. — Нет, у нас все пока есть, — Чимин благодарно, но быстро касается пальчиками тыльной стороны ладони папы. — Чем я могу тебе помочь? — Куча бумажной волокиты, ничего не успеваем. Договорами я займусь сам, чтобы тебе не пришлось их читать, а вот остальное нужно рассортировать, а после ... Чимин с интересом смотрит на одного из самых родных людей. Неужели они похожи? Правда ли, что он перенял многие качества? Сокджин всегда утверждал это. Чим очень хотел быть похожим на отца: волевой, умный, интересный. Мама все еще обожала его после стольких совместных лет жизни, была рядом, поддерживала и, он уверен, никогда бы никуда не ушла. Чимин хотел быть таким же ради Сокджина. Делать полезные дела, бесконечно уверять в своей преданности и любви, показывать заботу. Ему было на самом деле сложно, потому что истеричный характер, нежелание показывать чувства и быть слабым, ну и, конечно, чрезмерная гордость. — Пап, — осторожно обращается молодой человек к отцу. Поймав на себе вопросительный взгляд, он продолжает, — что есть любовь? Несколько секунд непонимание читается в глазах напротив, а после у старшего возникает вопрос: — Что Джин натворил? — С чего ты взял? — щеки сына неумолимо краснеют. — Ты никогда об этом не спрашивал. Твои щеки выдают тебя, — папа улыбается, но Чимину не весело. — Ты сможешь ответить? — Не уверен, что кто-то вообще сможет дать тебе правильный ответ. Думаю, если ты любишь человека, то он всегда с тобой в мыслях, хочется его поддерживать, делать приятные сюрпризы, бесконечно смотреть на его улыбку. С любимыми людьми время бежит быстро, поэтому физически необходимо ощущать того самого. — Да, у меня все так, — юноша тяжело вздыхает. — Но все же, что тебя волнует, ребенок? Парень собирается с мыслями, пару секунд сомневается, а потом выдает: — Мне кажется, Сокджин не до конца со мной честен, — и закусывает губу. — Подожди, Джин? — удивляется отец, и, когда сын кивает, задумчиво продолжает. — Мне кажется, ты не прав. Он такой хороший человек, мы с мамой все ждем, когда вы узаконите отношения. — Ты что, пап? Еще же рано! — но уголки губ вновь опускаются вниз, и Чимин говорит. — Я вообще не думаю, что теперь это случится. — Я не понимаю, почему ты так решил. — Когда тебя перестают боготворить, ты это чувствуешь. Он трепетно ко мне относится, и, конечно, не причинит вреда, но я знаю, что это уже не такая любовь, как была раньше. Господин Пак в сомнении качает головой и выдает: — Кризис в отношениях – это нормально, просто отвлеки себя чем-нибудь, оно само пройдет. Сын складывает руки на столе и кладет на них голову.

***

После офиса отца Чимин собирается ехать за Сокджином. Время за разговорами и работой пролетело незаметно, так что парень быстро покупает кофе, садится за руль и едет в сторону больницы. Тишину салона разрывает трель телефонного звонка. — Алло, — не глядя, Чимин берет трубку. — Ну что, сегодня все в силе? — бодро интересуется Чонгук. — Ах, Чонгук-и, да, с нами поедет Сокджин, — ставит Пак друга в известность. — О-о-о, Сокджин-хен! Я передам Юнги, он будет рад. Тогда в шесть часов в ресторане, и не опаздывайте! — и, не слушая ответа, неугомонный юноша бросает трубку. Чимину сегодня не хочется ни о чем переживать: единственное желание – забыться, отдохнуть, повеселиться. Провести время с Сокджином. Он паркуется у клиники, достает сигареты, сиреневую зажигалку и прикуривает. Парень задумывается, поэтому его пугает резкий стук в окно. За стеклом улыбается прекрасный и любимый мужчина. Чимин выскакивает из машины, выкидывает еще не докуренную сигарету и тянется руками к шее Сокджина. Обхватывает, прижимается крепко, чувствует, как Ким в ответ тянет к себе еще сильнее, и улыбается тоже. Встает на цыпочки, нежно-нежно целует пухлые губы. — Спасибо, что забрал меня, — голос старшего тонет в новом поцелуе. — Нет проблем, я могу делать это каждый день, — у Чимина во взгляде неконтролируемое обожание, смешанное с радостью от предстоящего вечера в кругу друзей. — Омерзительная картина, — раздается где-то сбоку, и взрослый мужчина морщится, разглядывая их. — Ну так не смотри, — у младшего тут же колючки во все стороны, он выглядит безобидным, но злостью так и пышет. — Я сам разберусь. — Свои комментарии всякому сброду лучше держать при себе, — Пак уже шипит, не реагируя на Сокджина, вцепившегося в его плечо. — Поехали, малыш, — поцелуй в висок как-то отрезвляет, поэтому Чимин послушно садится на пассажирское, пристегивается и в негодовании смотрит в окно. Сокджин касается его пальцев своими: — Не обращай внимания. — Я бы обязательно ввязался в драку, если бы не то, что отец перестанет давать нам деньги. — Не ври, Чимин-и. Ты боишься потерять его доверие, — видя, что парень недоволен тем, что о его слабостях знают, Сокджин продолжает. — Нам стоит заканчивать жить за счет твоего отца. — Хен, ты что, шутишь? — у младшего такое лицо, словно его настиг сердечный приступ. — Ты посмотри, мы даже сейчас едем на машине, которую он нам подарил! — Об этом я и говорю, — тяжело вздыхает Ким и кладет руку возлюбленному на колено. Чимин отворачивает голову, но свою ладонь помещает сверху, ни секунды не мешкая. Всю оставшуюся дорогу они молчат.

***

Ближе к шести часам пара подъезжает к ресторану, осматривая парковку, но машины Юнги и Чонгука еще нигде нет. — Вечно их ждать приходится! — Чимин в черном костюме, на шее элегантный платок, но он хмурит брови и недовольно оглядывает окрестности. — Что ты за ребенок, — смеется Сокджин, он снова не за рулем, поэтому расслабляется по полной. Берет Пака за подбородок, сладко целует в губы. Тот явно становится менее напряженным, уже не хочет истерить, хватает старшего за шею и не позволяет от себя отодвинуться. — Давай на улице постоим, там хотя бы свежий воздух, — Сокджин шепчет прямо в раскрытые губы. У Чимина никаких сил отвечать нет, он просто кивает и тянется к двери. Там стремительно темнеет, свежий морозный воздух приятно холодит тело, однако Ким тут же подходит к Чимину и, не говоря ни слова, накидывает ему на плечи черное пальто. — Э-эй! А что насчет тебя? — недовольный младший прожигает взглядом дырку в Сокджине. — Я не заболею, — улыбается тот. — А вот ты можешь. — Боже мой, почему мои друзья настолько, — Чимин выделяет последнее слово, — ...невозможные. — Кто тут невозможный? — Юнги налетает непонятно с какой стороны, крепко Пака обнимает. — Это все Чонгук. — Я готов брать на себя любые твои косяки, — Чон выходит из темноты, тут же здороваясь с Сокджином. — Если ты будешь отрабатывать мне это все в нашей постели. И, когда Ким заливисто смеется, поддерживаемый Чонгуком, а Юнги недовольно морщит нос, Чимин понимает, что он наконец-то дома. Чонгук приобнимает его самого, а потом резко сжимает в объятиях, приговаривая, как они давно не виделись, Юнги в этот самый момент не отпускает шею Сокджина. — Может, уже пойдем есть? — старший возводит усталые глаза к небу. — Или вам придется нести меня туда! Ресторан, один из самых дорогих в городе, выполнен в темных тонах, дубовая мебель расположена по периметру, создается как раз подходящая для отдыха и спокойных разговоров атмосфера. — Как твоя работа? — интересуется Мин, обращаясь к Сокджину, когда все уже заказали еду. — Ничего нового, — пожимает плечами тот. — Иногда мне кажется, что я ее ненавижу, а в других случаях не представляю себя где-то в другом месте. — Никогда бы не подумал, что твое желание спасать чужие жизни так велико, — Чонгук ставит принесенный бокал вина в сторону Юнги, нежно-нежно на того смотрит. — Я их и не спасаю, — Ким потягивает воду, соблюдая договоренность с Чимином: домой их везет именно он. — Этим занимаются врачи, я просто им помогаю. — И все же, — прерывая любимого, вступает Чимин. — Почему ты не хочешь пойти работать к моему отцу? Сокджин сталкивается с тремя парами любопытных глаз, тяжело вздыхает и уже открывает рот, чтобы по новой все объяснить, как Юнги прерывает его: — Если ты снова скажешь... — Снова скажу. — ...тогда не надо. Они смеются, пока Юнги вдруг не говорит: — Чувствую себя абсолютно счастливым рядом с вами. — Это что такое? — Чимин широко раскрытыми глазами смотрит на друга, силясь понять, что с ним случилось. — С каких пор Мин Юнги говорит такие вещи? — С тех пор, как Чон Чонгук сделал Мин Юнги предложение, — парирует блондин, а потом их столик погружается в тишину. Сокджина и Чимина прорывает одновременно: они кидаются на друзей с объятиями и поздравлениями, радостными возгласами и неподдельным восхищением. Этот день и правда становится самым счастливым за последние пару месяцев, так думается Чимину. Он мог бы завидовать, ненавидеть, захлебываться желчью, но это были Юнги и Чонгук. Те люди, которых он любил и которым помогал. — Почему мы не узнали сразу же? — в шутку возмущается он. — Вы, вообще-то, первые, кому мы сказали, — говорит Чонгук. — Самые близкие ведь. Сокджин чувствует, как стремительно краснеют уши. Он рад за друзей, однако ему дико хочется поговорить с Юнги, объяснить свою ситуацию, дать понять, однако он уверен в том, что просто получит за то, что обижает Чимина. И это правильно. — Мы так давно не говорили вчетвером, — озвучивает он, но пристально смотрит на лучшего друга. Тот ловит его взгляд, присматривается, недоумевает. — Ты совершенно прав, Джин-хен, — произносит Чон и смеется, когда самый старший переводит на него убийственный взгляд. — Ну, Чонгук, даже я себе такого не позволяю, — встревает Пак, ударяя того ладошкой. Мин откровенно не понимает, почему Сокджин так странно на него посмотрел, что случилось и как бы им остаться наедине, чтобы обсудить все это. В голове Сокджина неожиданно всплывает образ Ким Тэхена. Красивого, искренне улыбающегося и милого детектива, что просто общался с ним, не проявляя таких уже привычных знаков внимания. Что было бы, если бы он сейчас знакомился с тем самым Хосоком, которого Тэхен так хвалил? Ким обреченно вздыхает и тянется к бокалу с вином, пока не получает по руке аж с трех сторон. — Тебе еще Чимина везти! — выдает Юнги, вновь вглядываясь в старшего. Черт бы побрал всю эту жизнь. Сокджин это все ненавидит, потому что именно сейчас понимание обрушивается лавиной на его бедную голову. Ким Тэхен ему на самом деле нравится.

***

— Да нет, я ничего такого не заметил, — Юнги держит телефон у уха и рассматривает город с высоты тридцатого этажа. — Ты уверен, хен? — Чимин звучит как-то жалобно, так, что у Мина сердце сжимается и грозится выпрыгнуть из груди. — Вполне. Не нервничай так, Чимин-и, ведь все было в порядке. — Да, ты прав, спасибо, Юнги. Поздравляю вас с Чонгуком в сотый раз, а пока спокойной ночи. — Спасибо тебе и спокойной ночи, — говорит блондин в ответ и тут же слышит короткие гудки. Усталый вздох разрывает тишину. Сзади раздаются приглушенные шаги, и Чонгук крепко обнимает его со спины. — Ты соврал Чимину? — Что?! — Ты сказал ему правду или соврал, Юнги? — Чон, кажется, не осуждает, лишь мягко трется носом о затылок любимого, безмолвно поддерживая. — Я... — Юнги бы начать отрицать, говорить, что ну смешно это – подозревать в чем-то самого старшего хена. Но это же Чонгук, ближе которого попросту нет, — ...не знаю. — Как это понять? — Я не уверен в этом, понимаешь? — Мин закусывает губу и откидывает голову на плечо Чона. — В какой-то момент мне показалось, что происходит нечто странное, но это могло просто мне привидеться. — Но ты не сказал Чимину, — Юнги буквально может представить себе лицо молодого человека: он приподнимает брови и как-то растерянно-ехидно улыбается. — Вы ведь друзья. — Мы и с Сокджином друзья. — Почему ты не можешь просто мне сказать уже? — Я не знаю, что говорить, Чонгук. Я знаю Чимина с детства, и он – мой лучший друг, но Сокджина я чувствую тоже, потому что мы ближе друг к другу по возрасту, у нас куча общих тем, я думаю, нет вещей, которые я от него скрываю. — Как же все сложно, — жених тяжело вздыхает и кладет руки на плечи любимого, разминая. — Тебе пора отдыхать, Юнги, сегодня был тяжелый день. — Пойдем. Уже лежа в кровати, Мин думает лишь о том, как поговорить с Кимом, что сделать, чтобы Чимину не было больно и правильно ли он поступил, приврав другу. Но рядом лежит уставший, но по-прежнему прекрасный Чонгук, обнимающий его талию и крепко прижимающий к себе. — Люблю тебя, — говорит Юнги, но тот уже почти не слышит, издавая лишь мычание в ответ. Блондин незамедлительно начинает ворчать, — а потом будет ныть, что я никогда ему не признаюсь. Мин поворачивается на правый бок, прижимаясь спиной к широкой груди. Сон быстро охватывает и его, парень даже не успевает ни о чем толком подумать.