По Кругу
7 февраля 2019 г., 00:20
Ощущения неотчётливы. Всё какое-то смазанное, полуабстрактное – последствия крепкого удара о мёрзлую землю. Первое, что удаётся разобрать – чёрное небо в размытых флуоресцентных полосах, они изгибаются, проносятся широкими волнами, наперебой меняя цвета, и медленно тают.
Вокруг бесконечный холод и вакуумная тишина. Пустота.
Сердце жёстко ломится в рёбра, ускоряется, наращивает темп. Стив садится рывком, в панике озирается и замирает. Справа, шагах в десяти – крупный чёрный волк. Смотрит в упор, в его глазах колеблются отблески всполохов небесной палитры.
Стиву кажется, будто с плеч свалился огромный каменный мешок. Даже дышать становится легче.
– Ты здесь, – шепчет он, протягивая волку ладонь. – Слава Богу, ты здесь.
Сверкнув белыми клыками, волк подходит, тычется носом в небритую щёку Стива и фыркает. Стив улыбается, почёсывает его густой лохматый загривок, обнимает за шею и крепко прижимает к себе.
---
Баки не знает, почему остановился именно здесь. Хотя, какая разница. Вокруг на сотни миль – сплошная снежная пустыня. Кое-где из-под замётов пробиваются пучки пожухлой травы и покачивают голыми ветками мелкие кривые деревья. Низкие тучи скупо роняют редкие снежинки. Из звуков только хруст снега под ногами и тихий однообразный гул ветра. – Отдохнём? Его единственный друг, огромный белый волк, похоже, не против. Никто из них не устал, привал больше для разнообразия. Баки снимает с плеч чёрный рюкзак, подошвой берца отгребает снег, складывает вчетверо кусок старого полотна, изъятый из недр рюкзака, бросает на землю и садится. Волк огибает его спину своим телом, прикрывая от ветра. Баки долго молчит, глядя прямо перед собой в снежную бесконечность. Волк не мешает ему. – Ты будешь злиться, Стив, но я всё-таки скажу это. И можешь потом рычать на меня, сколько влезет, – он бросает косой взгляд на волка, поднявшего недовольную морду. – Я понял – ты уже давно в курсе, где мы, и всё это время просто пытался скрыть правду. Взгляд волка смягчается. Он бодает Баки в плечо своим широким лбом, но тот только морщит нос: – Думал, я не догадаюсь? Твои корявые попытки пудрить мне мозг только испортили всё. Ты уже на третий день фальшиво храбрился и без умолку трепался по ночам. Я сразу понял, что что-то не так, хоть и не представлял масштабы. Волк невольно съёживается, чувствуя вину, даже начинает казаться меньше, чем есть. Он садится, прижимается пушистым боком к спине Баки. Похоже, боится встретиться с ним взглядом. – Сначала я думал, что нас просто вышвырнуло в другое измерение, и наши перевоплощения в волков прекратятся, нужно просто найти выход. Мы же как-то попали сюда, значит, можно и выбраться. Он умолкает на минуту, потом тихо продолжает: – Я в самом деле верил в это. Наивный придурок. Хотя... может, ты тоже верил? – Баки поворачивает голову, заглядывает в печальные сапфировые глаза. – Пару дней, да? Отвернувшись, Баки легко толкает волка плечом в густой загривок: – Ладно. Наверное, на твоём месте я тоже пытался бы отвлечь. Подбодрить. Волк осторожно кладёт ему на плечо длинную морду и виновато глядит исподлобья. – Ты ещё отыграешься на мне. Ночью. Волк тихо фыркает в ответ. – Отыграешься, я знаю. Прочитаешь целую лекцию насчёт бессмысленности отчаяния и всё такое. Только чем это поможет, Стив? Волк отворачивается и, тихо ворча, укладывается обратно на землю, обвивает Баки с трёх сторон. В живом полукольце его меха теплее. – Между прочим, не всё так плохо. Например, мы могли бы застрять здесь с каким-нибудь занудой, который выносил бы мозг нам обоим. Мы убивали бы его миллионы раз, а он возвращался бы снова и снова. Вот это была бы жесть! Или разбросало бы нас по разным зонам этой бесконечности, и мы скитались бы вечно поодиночке. Баки замолкает. Не хочет продолжать. Оба знают, почему. Баки устраивается на правом боку, привалившись щекой и плечом к густому тёплому меху, и закрывает глаза. Если получится уснуть, Стив очнётся под большим чёрным волком, развалившимся на нём как на живой перине. Он поднимется, отряхнёт примятую шерсть, сверкнёт синими глазами, и они пойдут дальше. А с первым утренним проблеском слабых лучей волк и человек поменяются местами. Они блуждают здесь так давно, что Стив вообще не уверен, что когда-то жил другой жизнью. В другом мире. Там были города, люди. Пришельцы. Мстители. Друзья. Враги. Войны. Потери. Может, это были только сны? А реальность – эта ледяная пустыня. Стив уже ни в чём не уверен. Теперь он просто ждёт. Полярная ночь кажется бесконечной, и тусклый сумеречный день сменяется чернотой, расцвеченной только всполохами северного сияния. Стив знает – рано или поздно край солнечного диска блеснёт над горизонтом. Меньше, чем на минуту, но это – единственный шанс для них одновременно стать людьми. Шанс на поцелуй – раз в полгода. – И больше не ври мне, Стив, – полусонно бормочет Баки, не открывая глаза. – Это наш с тобой Круг Ада. Но я хоть знаю, за что я здесь. Ты-то за что? Признание с привкусом горечи. Эта ледяная пустыня – их персональный Круг. Одни в вечной мерзлоте. Всегда вместе и всегда порознь. Первые семьдесят лет их разлуки – в той, прошлой жизни – уже не кажутся такими жестокими. Белый волк осторожно лижет щёку Баки. Иногда в Ад попадают не за что-то, а ради кого-то. И на Рай его не променяют.---
Понадобилось немало времени, чтобы принять мир, в который их зашвырнуло. Привыкнуть к его однообразию, бесконечному холоду и невозможности развести огонь – жечь было попросту нечего. Они приноровились к своим превращениям при смене дня и ночи и научились ждать мимолётные пришествия солнца, когда после многих месяцев сосуществования волка и человека им выпадал шанс на одну короткую минуту стать людьми. А совсем недавно Стива стало пробирать чувство непонятной тревоги. Оно заострялось, подпитывалось догадками и домыслами, и постепенно переросло в странную, даже нелепую идею, и Стив долго не решался заговорить о ней с Баки. Каждую ночь, раз за разом, обгоняя друг друга, по небу растекались бесформенные флуоресцирующие волны. Они казались такими же однообразными, как бесконечная снежная равнина в тусклых лучах ленивого солнца, скрытого за линией горизонта. Подумаешь, отсветы. Часть пейзажа, не более. Стив далеко не сразу стал присматриваться, не до того было. Все эти переливы и световые волны на фоне чёрного неба казались ему почти копиями друг друга. Мало ли их по ночам мерцает? Ну, есть и есть. Единственное развлечение. Только в последние несколько ночей Стив стал замечать кое-какие различия. Одни всполохи лениво и подолгу висели, медленно рассеиваясь в ничто, другие мелькали, за секунды меняя десяток оттенков, и исчезали. А один всполох повторял тот же маршрут раз за разом, не путаясь и не сбиваясь. Каждую ночь он проносился по небу широкой волной, менял цвета с бледно-зелёного на бирюзовый, затем переливался в фиолетовый и проваливался нижним краем до самой земли. Зависал так на несколько секунд, затем таял, рассеиваясь миллиардами гаснущих искр. – Баки, считай меня параноиком, но это неспроста, – упрямо стоял на своём Стив. Чёрный волк, на секунду закатив глаза, потёрся носом о железную лапу. Такой волчий фейспалм. Ничего, Стив привык. – Сам подумай: тот всполох касается земли каждый раз в одной и той же точке. Я хочу дойти туда и понять, почему именно там, – он наткнулся о скептичный взгляд волка и отвернулся. – Бак, это единственное, что не похоже ни на что. Там может быть какая-нибудь подсказка или вроде того. Стив помолчал немного, затем добавил, понизив голос, как будто боялся вспугнуть собственную догадку: – Похоже на пересечение двух энергий – притяжения и света. Я не спец, конечно, но вдруг это что-нибудь значит? Стоит проверить. Что скажешь? Он покосился на волка. Тот недовольно заворчал, фыркнул и сел на снег, демонстративно отвернув морду. Потом ещё раз глянул на Стива, мрачно сверкнув синими глазами и белоснежными клыками. Дал понять, что устроит весёлую жизнь, если долгий и нудный поход к какой-то полумифической точке окажется напрасным.---
Через пару дней выяснилось, что проще решиться на переход, чем дойти туда на самом деле. По каким-то непонятным причинам их цель начала исподтишка перемещаться. Она то ли кружила, то ли незаметно кочевала с места на место, сводя с ума компас и обоих путешественников, ошалело глазевших на сбрендившую стрелку, которая вместо того, чтобы указывать на север, наматывала круги то по часовой стрелке, то против. В итоге от компаса пришлось отказаться и положиться только на память. Но в однообразном пейзаже искать ориентиры было бессмысленно, и только бесконечное упрямство Стива не давало забросить эту затею. Каждую ночь он обнаруживал, что снова ошибся. Приходилось корректировать направление, за что днём Баки высказывал ему по полной. Это были мелочи. Куда сильнее напрягало приближение того дня, когда солнце покажется над горизонтом. Стив не знал, почему, но был уверен: они должны быть на месте раньше, чем прямые лучи солнца превратят их обоих в людей – как всегда, на одну минуту. Но настоящие проблемы начались, когда Баки, пряча гримасу боли, попросил остановиться на дневной привал намного раньше обычного, и даже не сел на землю, а почти рухнул на левый бок. Он побледнел, дыхание сбилось, виски блеснули от проступившего пота. Белый волк быстро обернул его своим теплом, и Баки долго отлёживался, а потом прятал глаза. – Да всё нормально, Стив. Нет, я не заболел. Попытки отвернуться были провалены. Белый волк кружил вокруг Баки и заглядывал в лицо. – Ты упрямее стада ослов, Стив, – мрачно проворчал Баки и выпалил: – Руку мою тянет к земле! Это всё. Доволен? Белый волк чуть отпрянул и сел перед Баки, удивлённо моргая сапфировыми глазищами. Затем потянулся носом к стальному запястью, принюхался, покосился в сторону горизонта, будто что-то прикидывал в уме. Потом лизнул Баки в щёку. – Давай бросим эту затею, Стив. Мы не только не знаем, как и почему смещается эта чёртова точка, но даже не знаем, на кой нас к ней несёт. Вернее, несёт тебя, а я, как идиот, тащусь следом, – он поднял глаза на волка и покачал головой. – Ты не передумаешь, да? И откуда ты взялся на мою голову. Баки тяжело поднялся и пошёл медленнее, придерживая стальную руку. Рюкзак с его правого плеча перекочевал на спину волка. Несколько часов спустя с наступлением ночи Стив устроил голову чёрного волка у себя на коленях, долго гладил широкий затылок и молчал, только менялся в лице. Когда уже знакомый всполох прошёл тем же маршрутом и снова коснулся земли, Стив подал голос: – Прости, Бак, но я не вижу иного пути. Если и есть отсюда выход – он там. Червоточина, портал, даже Биврёст, да что угодно, плевать, лишь бы сработало. Я бы сгонял туда один, чтобы проверить на месте, разведать обстановку, но мы пока ещё далеко, и я тебя не оставлю. Чёрный волк резко поднял голову и недовольно фыркнул. – Да знаю я, что ты справишься один. Это я без тебя не справлюсь. Волк ощетинился и лязгнул зубами. – А если там портал? Возьмёт и затянет. Баки, я не пойду в него без тебя. Если понадобится, я тебя понесу. И не спорь. Волк глухо зарычал и отвернулся. В ту ночь они прошли немало. Волк долго бодрился, но когда не выдержал и захромал, Стив поднял его на руки. Волк пытался вяло огрызаться, но потом смирился и притих. Большую часть ночного перехода Стив отчётливо ощущал, как сильно его ношу тянет к земле, и оттого шаги получались тяжёлыми и медленными. Наконец, волк захрипел и дёрнулся, пришлось опустить его на снег. На ладони Стива остался кровавый след. – Чёрт... – он скрипнул зубами. Зачерпнул ладонью снег, прижал к плечу волка. – Баки, знаешь, наверное, здесь какой-то подземный магнит. Очень сильный. Может быть, магнитный полюс. Он долго молчал, потом нехотя произнёс, глядя себе под ноги: – Мы можем вернуться. Бросить затею и навечно остаться в этом мире. Никогда не подходить к тому месту. И дёрнул меня чёрт топать туда. Какое-то время молчали. Ни с того ни с сего Стив вдруг вскочил, быстро подошёл к какому-то мелкому кривому деревцу и отломил две ветки. Волк удивлённо глянул на дерево и уставился на Стива. В синих глазах завис вопрос. – Я тебе кое-что докажу. Даже не буду ничего объяснять, ты сам увидишь. Волк демонстративно отвернулся. Стив подумал, что если хорошенько присмотреться к лохматому затылку, то можно прочитать: "Роджерс, ты достал". Стив обнял его со спины и прижался виском к виску: – Знаешь, если одна из моих догадок верна, то утром тебе должно стать легче. Я буду верить в это. Если хочешь, за нас двоих.---
Когда Баки открыл глаза, плечо ныло приглушённой болью на стыке плоти и металла. Нудно, но терпимо. Белого волка рядом не было. Баки приподнялся на живом локте, огляделся по сторонам и обнаружил его сидящим у кривого деревца. Вид у волка был явно довольный, даже казалось, что он улыбался. Баки встал, придерживая правой рукой металлическую, и подошёл ближе. – Ну, и что ты хочешь сказать? Волк облизнулся и ткнул носом в ветки. В те, который сломал ночью. Они были на своих местах, на том же деревце. Баки вытаращил глаза, даже забыл про ноющее плечо. Потом нахмурился, присел и всмотрелся. Даже трещин не было, хотя Стив сломал ветки жёстко, криво, обломки оставались в стволе и сиротливо выпирали открытыми древесными ранами. Теперь всё выглядело абсолютно нетронутым. Баки потрогал одну ветку, согнул её, слегка потянул. Волк только фыркнул. – Надеюсь, мне не приснилось, что ты сломал их, – Баки поморщил нос. Волк тихо зарычал. – Да ладно, Стив, ничего такого я не думал. И в нашем рюкзаке никакого клея нет, и вообще, зачем тебе меня дурачить. Плечо снова напомнило о себе, и Баки сел на землю. Машинально обхватил присевшего рядом волка правой рукой за шею и задумался. – Если ты хочешь сказать, что здесь какой-то цикл с повторами типа петли времени, то какого лешего нас с тобой это почти не касается? Ну, да, мы долго идём к точке, но ведь не начинаем каждый раз с одного и того же места. Помним, куда идём и зачем. Идём как бы... по спирали? Серьёзно? Слушай, а ведь так и есть! И постепенно подбираемся ближе. И плечо моё стало лучше, хоть и не совсем прошло, – он нахмурился, поджал губы и снова огляделся. – Если всё вокруг нас одинаковое, получается, мы здесь единственные, кто может как-то меняться? И с чего это? Потому что мы – два самых упёртых придурка на свете? Белый волк тихо заворчал и ласково потёрся широким лбом о шею Баки. – Да, Стив, и я тебя люблю, – Баки помолчал немного, потом добавил: – Знаешь, я думаю, мы дойдём. И если там ничего нет, пусть вселенной будет стыдно. Он вернулся к рюкзаку, покопался там и достал узкую брезентовую ленту. Отмотал около метра, прихватил зубами, чтобы не беспокоить левое плечо, прижал моток ленты коленом, достал нож и отрезал кусок. То, что осталось, сунул обратно в рюкзак. Завязал узел, закинул импровизированный бандаж за шею и устроил в нём металлическую руку. – Вдруг поможет, – он вернул нож в ножны, поднялся на ноги, повесил на правое плечо рюкзак и повернулся к волку. – Веди дальше. Примерно час спустя боль слева заметно усилилась, каждый новый шаг давался с трудом. Баки скрипел зубами, его пригибало к земле, казалось, левая рука прибавила в весе фунтов пятьсот. Наконец, он присел на корточки, тяжело дыша, сбросил рюкзак. Белый волк лизнул его в щёку и, пригнувшись, подполз под правое плечо. Затем выпрямил согнутые лапы, взял лямку рюкзака в зубы и пошёл вперёд, волоча на своей спине Баки. Тот вяло пытался спорить: – Стив, да прекрати. Отдохну немного, и пойдём дальше. Звучало паршиво. Он и сам не верил, что сможет идти, по крайней мере, сегодня. Плечо и основание шеи на стыке с металлом ныли остро, нательная майка мокла от подтекающей крови и неприятно липла к телу. Снежная равнина покачивалась перед глазами и выглядела мутной, как сквозь залитое дождём стекло. Баки не заметил, как провалился в полузабытьё.---
Открыв глаза, чёрный волк обнаружил над собой лицо Стива. Тот наматывал бинт прямо поверх шерсти вокруг левого плеча, захватывая корпус. Волк невольно дёрнулся, но тут же затих. – Ничего, Баки, осталось немного. Я нашёл на дне рюкзака мазь, обработал твои раны. Не знаю, остановит ли это кровь, но точно будет лучше. Закончив возиться с повязкой, Стив застегнул рюкзак, зачерпнул снег и растёр в ладонях, счищая пятна крови. Его нервная улыбка была такой неестественной, что волк отвернулся. Стив устроился рядом, поглаживая густую чёрную шерсть на шее. – Немного отлежишься, и пойдём. Точнее, я пойду, а ты поедешь, – он наконец убрал с лица фальшивую ухмылку и тихо добавил: – Осталось всего ничего. Мы должны успеть, пока не появилось солнце. Может, я и ошибаюсь, но не могу отделаться от мысли, что оно замыкает ещё одну петлю времени. Волк недовольно фыркнул. – Нет, ты послушай. Я думаю, здесь двойная петля. Одна замыкается раз в сутки, когда обращает нас из человека в волка и наоборот. Потому и ветки вернулись на дерево, и отпечатки наших ботинок и следы лап исчезают в начале дня, хотя снег почти не идёт. Это – короткая петля времени, понимаешь? А вторую, длинную, замыкает солнце, когда выглядывает из-за горизонта. Раз в полгода. Он глянул на волка и поморщился: – Не смотри на меня так, Баки. Я и сам знаю, что звучит как бред. Но других версий нет. А у тебя? Чёрный волк тихо вздохнул, уложил морду на передние лапы и уставился исподлобья на переливы ночного неба. – Если ничего не выйдет, я унесу тебя в безопасное место, подальше отсюда. Так быстро, как смогу. Мы или выберемся или навсегда застрянем здесь. В любом случае – вместе. Так что готовься терпеть меня до конца, Бак.---
Стив торопился. Скоро рассвет – тот самый. Вчера солнце мелькнуло совсем близко к линии горизонта. Сегодня оно покажет край диска, окатит их с Баки ослепительным светом прямых лучей, и они наконец-то увидятся людьми. Когда-то давно, в другой жизни, это было обычной данностью, теперь за минуту встречи в человеческом облике приходилось отдавать полгода. Ради одного поцелуя. На этот раз важнее было другое – вовремя оказаться в точке притяжения. Стив не простит себе, если Баки столько времени напрасно мучился от боли и кровопотери. Только одна попытка. Они должны дойти, а там – будь как будет. Либо они навсегда забросят поиски выхода, либо прорвут петлю времени, и этот мир останется в памяти как затяжной тяжёлый сон. – Ничего, Баки, мы уже совсем близко, – дыхание сбивалось, и Стив не знал, кого больше старался подбодрить – обмякшего в его руках волка или самого себя. – Представь, вернёмся в наш мир, к своим. Заждались, наверное. У них там много чего случилось, наслушаемся всякого и попробуем отличить правду от баек. Он всю ночь болтал без умолку, нёс всякую чушь, пытаясь отвлечь их обоих. Каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего, магнитное поле всё сильнее тянуло к себе металлическую лапу чёрного волка, а тот хрипло дышал в руках Стива и только иногда вздрагивал от боли. Стиву казалось, что кровь из ран залила ему руки по локоть, и чтобы меньше думать об этом, он продолжал трепаться обо всём и ни о чём сквозь сбитое дыхание, а его ношу тянуло к земле в разы сильнее, чем раньше. Первые проблески лучей из-за горизонта мелькнули в тот момент, когда под подошвой берца проломился лёд. Стив замер на секунду, потом глянул в сторону светлеющего горизонта и из последних сил пошёл вперёд, ломая ледяной покров озера. Теперь его пригибало ко дну. Лёд сухо трещал и нехотя разламывался, жёстко перекрывал путь, врезался кромками в немеющие ноги, а Стив продолжал идти. Не только не замедлялся – он уже почти бежал, тараня лёд. Ног не чувствовал – они превратились в сплошное сосредоточие боли, но пока ещё передвигались, и до цели оставалось всего несколько шагов. Край золотисто-белого диска сверкнул из-за горизонта, в глаза ударил поток солнечного света. Стив зажмурился. Волк извернулся в его руках, перехватил лапой за шею и, дрожа, стал превращаться, а Стив продолжал идти, не отпуская, пока Баки не сполз с него сам и попытался выровняться. Они стояли напротив и смотрели друг на друга – Баки, промокший от крови, согнувшийся, прижимающий к себе зверски тяжеленную руку, и Стив, ошалевший от чувства вины. Лёд сковывал обоих на уровне пояса. Ноги как будто исчезли, не ощущались вообще, и сердца застыли. Когда Баки под тяжестью руки с головой провалился под лёд, Стив почувствовал, что его, как в вихревую воронку, утягивает куда-то вверх. Не поднимая головы, он схватил воздуха и против притяжения нырнул за Баки. Сквозь мутную ледяную воду Баки казался неразборчивым тёмным пятном. Всего в паре шагов, а дотянуться не получалось. С досады Стив зарычал прямо в водяную толщу и рванулся к Баки так, что чуть не сшиб его. Извернулся, прихватил Баки одной рукой поперёк живота, другой прижал покрепче стальную руку к корпусу и изо всех сил оттолкнулся от дна ногами. Морозный воздух обжёг холодом сквозь стекающую воду, вверх дёрнуло с бешеной силой. Последнее, что Стив успел увидеть перед тем, как накрыло чернотой – край солнечного диска, уходящего за горизонт.---
О жёсткую поверхность приложило так крепко, что в голове противно загудело. На языке отчётливо ощущался привкус крови, кожу жгло мёрзлой водой. Стив резко приподнялся, пол качнулся под ним, перед глазами всё шаталось и вращалось. Знакомый голос прорвался, как сквозь вату: – Стив! Стив, ты слышишь? Он поморщился, на секунду зажмурился и усилием воли заставил глаза разглядеть лицо Наташи прямо перед собой. Медленно кивнул ей и попытался осмотреться. – Да вон он, – Наташа усмехнулась и кивнула вправо. – Есть повреждения в местах стыка металлической руки с телом, но опасности для жизни нет. Медленно моргая, Стив во все глаза таращился на Баки, сидевшего на кушетке. Он был раздет до пояса, руку уложили в новый бандаж. Кровь из ран вокруг стального плеча ещё подтекала, и три врача колдовали над ним. Горло запершило. Стив прокашлялся и, тяжело проталкивая слова, спросил: – Нас долго не было, да? – Четыре месяца. Когда вы с Барнсом исчезли прямо в конце миссии, мы сначала подумали, что вы хотите побыть вдвоём. Но связи не было слишком долго, и Старк просканировал тот сектор, где вас видели в последний раз. Оказалось, там аномальная зона. Старк забросил все дела, вызвал Беннера, и они возились несколько недель почти без перерывов, пока во всём разобрались, потом разработали и построили портал, – Наташа кивнула на странную конструкцию в другой части помещения. – Что? – Четыре месяца? Ты серьёзно, Нат? Мы думали, что несколько лет там пробыли. – Да, Брюс говорил, что вы в петле времени, и там всё иначе. Стив кивнул и осторожно поставил непослушные ноги на пол, почувствовал ступнями поверхность. При попытке встать его немного качнуло, и Наташа подхватила под локоть. В голове у Стива ещё звенело, но всё быстро приходило в норму. Он кивнул, мол, я в порядке, и медленно побрёл к Баки. Тот усмехнулся: – Ну что, цел? – дождался кивка и покачал головой. – И чего ты в эту руку так вцепился? Ну, осталась бы она там и чёрт с ней, её же заменить можно. Главное было самим выбраться. Стив осторожно обнял его. – Твоя рука мне дорога как память. Баки вздохнул: – Упрямая ты задница, Роджерс. Она же могла нас обоих ко дну пригвоздить. Намертво. Стив не прятал улыбку: – Больше никаких параллельных измерений, Бак. Разве что снова с тобой.
