shooting star

      Прошло уже полгода с тех пор, как Мирон и Ваня стали встречаться. Ваня хорошо сдал все экзамены и успешно прошёл вступительные. Теперь он учился в том институте, в котором хотел, на кинорежиссёра, а вместе с ним туда поступил и Лёша (который прошёл вступительные даже лучше друга), но он пошёл учиться на оператора. Лёша жил в общежитии, и теперь они с Евстигнеевым виделись почти каждый день. Они вместе продолжили зарабатывать, устраивая людям фотосессии, делая видео на заказ, и попутно пополняли своё портфолио. Когда Ваня понял, что в состоянии зарабатывать неплохие деньги, он решил съехать от тёти, но ему этого не позволили, и тогда Мирон, понимая желание своего мальчишки не досаждать ей больше, предложил переехать к нему. Тут было много плюсов, но Жене больше пришлось по душе то, что Янович сможет хоть каждый день подвозить Ваню до института..       У Ани тоже всё складывалось неплохо. Она также хорошо сдала экзамены и успешно поступила. Они с Ваней ещё общались время от времени, переписываясь и спрашивая друг у друга, как дела. Ванька узнал, что его подруга обзавелась бойфрендом и был очень рад за неё. Иногда они даже находили время, чтобы встретиться и выпить вместе кофе.       В начале сентября Ване исполнилось восемнадцать. Парень, конечно, ужасно радовался своему совершеннолетию, а Мирону это добавило немного хлопот, ведь теперь позицией его парня было: «законом не запрещено». Он стал чаще выпивать и гораздо больше курить. И если за этим учитель ещё мог как-то следить, то было ещё кое-что... Мужчина и так сдерживал себя всеми силами, чтобы не сделать того, что не стоило бы делать сейчас, а теперь Евстигнеев ластился к нему всё больше, движимый тем, что он теперь взрослый и Яновича не посадят (серьёзно? очень смешно). На самом деле, Ваня уже давно хотел узнать, что к чему, хотя и было немного страшно. Однако, то ли это возраст у него такой, то ли от переизбытка чувств, он всё равно иногда старался перейти наконец эту черту, видя, что Мирон специально не трогает его, потому что боится напугать (или что он там ещё себе надумал). Обычно, когда они оставались одни в своей комнате, после тяжёлого дня, и просто обнимались, переходя на долгие поцелуи, Ванька позволял себе залезть руками под футболку мужчины, аккуратно гладя его пресс, пытаясь заставить избавиться от ненужной одежды и наконец перейти к действиям, но Янович просто резко отстранялся, переворачивался на другой бок и, выключая светильник, желал спокойной ночи. Парень ужасно бесился с этого, но ничего поделать не мог.       Однажды на выходных они вместе выпили пива за просмотром какого-то старого интересного фильма. В этот вечер перед сном они стояли посреди спальни и целовались, когда Ванька снова стал позволять себе больше. Тогда Мирон словно сорвался с цепи и, резко уложив парнишку на кровать, навис над ним, жадно целуя его губы и шею. Ваня в этот момент знатно прихуел. С одной стороны, он думал: «неужели это свершилось», но с другой ему всё ещё было немного боязно от неизвестности. Парнишка не знал, что делать, поэтому просто лежал. Когда Янович снял с него футболку, Ваня согнул одну ногу и случайно задел пах мужчины, чувствуя его возбуждение. У Евстигнеева словно что-то щёлкнуло в голове, и он, найдя пальцами ремень своего парня, попытался расстегнуть его, но ему не дали этого сделать. У Мирона, кажется, в этот момент тоже что-то щёлкнуло, потому что он резко отпрянул и, поднявшись, быстро ушёл в ванную, хлопая за собой дверью.       — Ну пиздец, — спустя некоторое время произнёс Ваня в тишину комнаты. Тогда он не дождался мужчину и уснул с обидой на душе.       Правда на следующий день Мирона ждал выговор. Парень понял, что устал молчать.       Утром они вместе были на кухне: Янович готовил завтрак у плиты, а Ванька сидел за столом с кружкой кофе.       — Мир, — произнёс парнишка, глядя в спину своего мужчины, — ты в курсе, что я уже не маленький?       — Ваня, блять… — учитель тяжело вздохнул, не поворачиваясь, — Вот что ты начинаешь?.. Рано ещё, понял?       — Да в смысле рано, Мирон? — повысил голос Евстигнеев, но тут же постарался успокоиться, — Мне уже есть восемнадцать, если тебя это так тревожит. Да я вообще уже взрослый студент!       — Ты, блять, хочешь об этом поговорить? — Мирон всё же повернулся и посмотрел на парня, — Я всё понимаю, конечно, возраст у тебя такой, но попридержи коней.       — Да что не так-то, ты можешь нормально ответить?       — Я уже всё тебе сказал, — мужчина устало вздохнул и опустил голову, — слишком рано. Я же вижу, что ты сам ещё не готов. Если ты из-за меня так ерепенишься, то ничего со мной не будет — потерплю.       Ванька хотел было возразить, но не стал. Янович вернулся к своему делу, и больше они этой темы не касались.       Новый год они праздновали вместе у одного из друзей учителя. Там были и Женя, и Рома, с которым Евстигнеев хорошо общался с недавних пор. Все знали про них с Мироном, поэтому было довольно легко находиться там — в обществе, где принимают. Они очень хорошо повеселились в кругу близких. Ваня был ужасно счастлив отдохнуть вот так, и физически, и морально, да ещё и рядом с любимым человеком. Весь вечер он пил вместе с Ромой и в какой-то момент, когда начало потихоньку накрывать, он смотрел на Мирона  — своего Мирона — смеющегося с кем-то во весь голос, и не мог поверить, что сейчас всё так, как есть. Скажи ему кто-то об этом год назад, он бы посмеялся этому человеку в лицо. Но всё именно так и счастье теплом разливается по телу и так хорошо на душе.       В этот раз ребята решили не оставаться до утра, а поехать домой, хотя их очень упрашивали не уезжать. Через пару часов после боя курантов Мирон вызвал такси и они начали собираться. Друзья провожали их до самой машины, и Женя на прощание крепко обняла племянника, желая ему всего только самого хорошего в новом году. В этот момент парнишка чувствовал теплоту на душе и думал, как же ему сейчас хорошо.       Всю дорогу он разглядывал лицо Мирона, на что тот постоянно поворачивался и, смущённо улыбаясь, спрашивал, что не так. Но Ванька молча смотрел на него и улыбался сам себе. Он думал о том, что мужчина подарит ему, ведь подарками они ещё не обменивались. Дома Янович открыл припрятанную бутылку вина и они вместе выпили, сидя за столом в комнате с приглушённым светом, перед работающим на минимальном звуке телевизором. Они лениво разговаривали о чём-то, иногда переходя на смех, и когда между ними наконец повисла тишина, Мирон поднялся из-за стола и ушёл в другую комнату. Вернулся он уже с подарочным пакетом в руках. Мужчина поставил пакет перед носом парнишки и сел на своё место. Ваня смотрел то на него, то на подарок, и хлопал ресницами.       — Открывай, — тихо произнёс Мирон, улыбаясь и смотря на парня.       Ванька поднялся и с интересом заглянул в пакет. Оттуда выглядывал длинный свёрток в виде трубки, словно большой завёрнутый плакат, а на дне пакета была куча сладостей, которые Евстигнеев так любил. Он достал свёрток и снял с него резинку. Развернув его, Ваня округлил глаза, удивлённо разглядывая. Это была большая карта звёздного неба. Парень молча разглядывал полотно, не в силах вымолвить ни слова, и Мирон сам решил нарушить тишину:       - Так оно выглядело в тот день, когда я впервые увидел тебя, тогда в парке.       — Пиздец, — всё, на что его хватило.       Мирон засмеялся и, поднявшись, подошёл к своему парню.       — Нравится? Можем повесить над кроватью, — мужчина с улыбкой положил ладонь ему на талию.       — Это… Так охуенно, — Ванька вдруг положил карту на стол и кинулся на шею Яновича, обнимая его. — Спасибо.       Мирон радовался и, крепко обнимая парнишку в ответ, поглаживал его по спине. В один момент мужчина немного отстранился, чтобы коснуться ванькиных губ своими. Они стояли так и целовались, но потом Мирон вдруг начал отступать назад, не прерывая поцелуй, утягивая Ваньку за талию вместе с собой. Таким образом они оказались в спальне. Ваня лёг на кровать и мужчина, сняв с себя футболку и швырнув её куда-то в сторону, навис над ним, продолжая целовать. В комнате стало совсем душно. Ванька почувствовал горячую тяжесть внизу живота. Он тяжело дышал и постоянно елозил, не совладав со всеми ощущениями, накрывшими его сейчас. С него наконец стянули футболку и теперь он мог чувствовать тепло своего мужчины всем телом.       Мирон завалился рядом, чтобы расправиться с собственным ремнём, быстро стягивая с себя джинсы и оставляя их где-то на полу. Мужчина приподнялся и, ухватившись за края ванькиных штанов, стянул их вместе с боксерами. Ваня тихо пискнул от такой резкости и на автомате сжал ноги, прикрываясь, чувствуя себя уязвимо и ужасно неловко. Несмотря на полумрак в комнате, в которой не было абсолютно темно из-за фонаря, светящего в окно, и света в коридоре, Ваня заметил, как Мирон улыбнулся, глядя ему в глаза.       — Вано, — мягко произнёс мужчина, кладя ладонь на колено мальчишки, — всё нормально. Ты ведь знаешь, что ты самый красивый, всё хорошо, расслабься.       Ваня ничего не отвечал, только хлопал ресницами и тяжело дышал. Янович вдруг наклонился, целуя его, прижимаясь всем телом, заставляя раздвинуть ноги. Затем Мирон снова поднялся, чтобы взять смазку и презерватив.       — Готов? — мужчина снова навис над парнишкой, разглядывая его лицо, очень смущая и без того.       — Д-да, — тихо ответил Евстигнеев, пытаясь унять бешеное сердцебиение.       Первый палец вошёл с трудом, и парень чувствовал ужасный дискомфорт, морщась и издавая какие-то отрицательные вздохи. Мирон старался быть медленнее и нежнее, но второй палец комфорта не прибавил.       — Терпи, солнце, сейчас будет лучше, — шептал мужчина, целуя ванькину шею и грудь, чем сводил последнего с ума.       Сразу войти у него тоже не вышло. Пришлось немного помучить и себя, и своего мальчишку, постоянно прося его расслабиться. Ванька очень старался успокоить себя, он тяжело дышал и пытался не смотреть на мужчину. Мирон гладил его живот, постоянно шептал что-то вроде «всё хорошо, расслабься» и в итоге он смог войти до середины, но Ваня, чувствуя ещё больший дискомфорт, пискнул и снова весь сжался, хватаясь за простыни. Мужчина продолжал гладить его и успокаивать, сам уже с трудом дыша, он вошёл до конца, давая привыкнуть. Парень дышал быстро и отрывисто, сжимая в руках простыни и стараясь справиться с новыми ощущениями. Мирон начал двигаться, и Ванька почувствовал, как по телу разливаются приятные волны каждый раз, когда Янович задевает внутри какую-то нужную точку. Мирон постоянно шептал что-то успокаивающее, обжигая шею горячим дыханием. По всему телу разливалось тепло, новые ощущения переполняли, стало как-то совсем хорошо, легко и спокойно, а перед глазами появилась темнота. Ваня вдруг понял, что стоит посреди поля, а вокруг только тишина и тёмное ночное небо, усыпанное звёздами. В один миг звёзды начали падать, оставляя за собой длинный яркий след, и тут же исчезая. Парнишка выставил руки вперёд, и в них что-то упало. Он поднёс ладони к лицу, и яркий свет ослепил его.       Ваня открыл глаза. Противный луч солнца, проникший в комнату из-за неплотно закрытых жалюзи, светит прямо в лицо, заставляя поморщиться.       — Проснулся, — с улыбкой произнёс Мирон, сидящий за рабочим столом, рядом с кроватью. Он повернулся полубоком, смотря на Ваньку, светя голым торсом — одет он был только в свои серые спортивные штаны.       Ваня посмотрел на него и тут же вспомнил события прошлой ночи. «Мы же… Этого самого!». Парнишка вдруг почувствовал ужасное смущение и спрятался под одеяло, ведь Мирон видел его вчера таким, каким не видел никто: открытым и уязвимым. Мужчина тихо засмеялся и сел на кровать, кладя руку на ногу парня, которая тоже была под одеялом, отчего тот невольно дёрнулся. Янович медленно стянул одеяло и, ухватившись за ванькино предплечье, поднял его, усаживая рядом и прижимая к себе.       — Как ты?       — Нихуёво, — выдохнул Евстигнеев куда-то в шею своего мужчины, снова вызывая у него смешок. — Только тело болит, пиздец.       — Пройдёт.       Ваня отпрянул от учителя и заметил на себе другую — чистую одежду. Он не помнил, чтобы переодевался вчера, и вопросительно посмотрел на Яновича.       — Ты вчера, походу, отключился ближе к концу процесса, — Мирон улыбнулся, опустив голову, — пришлось самому тебя в душ тащить, переодевать и укладывать…       После этих слов, Ваня пискнул и упал обратно на кровать, закрывая лицо руками.       — Ну пиздец, бляя… — смущённо бубнил парнишка.       — Ничего-о, — Мирон снова смеялся, — привыкнешь. Нужно больше практики, — он шлёпнул парня по заднице, поднимаясь и направляясь к выходу, слушая тихие ругательства смущённого мальчишки.

Спустя 5 лет…

      Утро выходного дня. Время близится к обеду, за окном светит яркое солнце, попадая в комнату из-за полупрозрачного тюля, который еле колышется от ветра, проникающего в открытую форточку. Мирон сидит за столом, прямо напротив окна, и перебирает какие-то бумаги. Мужчина полностью сосредоточен, его взгляд задумчивый и внимательный. Вдруг в комнате раздаётся мелодия, которая стоит на звонке на ванином телефоне. Становятся слышны шаги, и через несколько секунд в комнате появляется владелец телефона.       — Да? — голос Евстигнеева за спиной заставляет мужчину моментально расслабиться и отвлечься от работы, — да, это я. Конечно. Мы просто можем встретиться и обговорить всё.       Мирон прикрыл глаза. Он уже не вслушивался в то, о чём говорит его парень, он просто слушал его голос. Когда Ваня закончил разговор и, завалившись на кровать, стал лазить в телефоне, мужчина ухмыльнулся и, повернувшись к нему, тихо произнёс:       — Ой, Ванька, совсем взрослый ты стал, — Ваня посмотрел на него исподлобья и приподнял одну бровь, тут же улыбаясь. — Деловой какой. Быстро время летит.       — Ну, а как же, — Евстигнеев усмехнулся, — Ну, вы не грустите только — вредно в вашем-то возрасте, — он еле сдержал смешок, но в ту же секунду в него прилетел ластик — Ауч!       — Дебил, — Мирон прикрыл глаза, улыбаясь.       Сейчас ванино тело украшали множество татуировок, его цвет волос менялся почти каждый месяц, а стиль одежды был ещё более ярким и интересным. Не так давно Ваня закончил институт и они с Лёшей продолжили работать вместе, только уже на более продвинутом уровне. Они снимали клипы для начинающих артистов, ещё не успевших набрать популярность, тем самым становились известными среди более серьёзных исполнителей. Ваня любил свою работу всем сердцем, а Мирон радовался и гордился им. Сам мужчина до сих пор работал в школе. Пару лет назад он снова взял под своё руководство новый класс, наконец «отдохнув» от старого.       Они с Ваней так и жили вместе, и практически не ссорились из-за неконфликтности обоих. Ведь если вы действительно любите друг друга, то незачем ссориться — можно просто поговорить и обсудить всё. Они оба придерживались такой позиции. Близкие друзья знали о них, для всех остальных же они были просто лучшими друзьями и сожителями.       Недавно Аня вышла замуж и пригласила этих двоих на свадьбу. Ваня стал свидетелем, а позже пьяная подруга говорила ему, что он обязательно будет крёстным отцом её ребёнка. В общем-то у всех всё было довольно неплохо, даже у Жени нарисовался какой-то ухажёр, который оказался очень неплохим мужиком. Ваня с Мироном часто путешествовали — они были в Португалии вместе с Дарио и его женой, ездили в Берлин, катались по солнечному Лос-Анджелесу. Только вот в Англии Ваня так и не побывал. Мирон почти каждый год ездил туда к родителям, но его с собой не брал. В принципе, причина была ясна, так что парень особо не возникал. А Янович всё обещал и обещал, что обязательно свозит его туда. Лондон он любил по-особенному.       В один из летних вечеров Ваня сидел за ноутбуком в гостиной, медленно потягивая кофе. Мирон зашёл в комнату и молча встал напротив парня. В следующий момент мужчина что-то кинул на стол, и Ваня, обратив на это своё внимание, увидел два билета на самолёт до Лондона. Он приподнял брови и посмотрел на учителя, не зная, что сказать.       — Короче говоря, в августе летим, — произнёс Мирон, смотря на замеревшего парня, — Я собираюсь представить тебя родителям, как своего жениха, так что… — мужчина опустился на колено и достал серебряное кольцо из кармана джинсов, — окажи честь.       Мирон широко улыбался, хотя было заметно, что он немного волнуется. Он держал кольцо перед лицом парня, облокотившись на второе колено. Ваня смотрел на него широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот, и не мог пошевелиться. Такого расклада он точно не ожидал. Мирон сам всегда говорил, что им не нужно никакое бумажное подтверждение их любви. И теперь он стоит перед ним, держа в пальцах красивое серебряное кольцо с тёмной гравировкой… Всё, как Ваня любит. Парень наконец-то отмер и посмотрел мужчине в глаза.       — Я… Д-да, я окажу, — Евстигнеев улыбнулся, прикрыв рот, и полез обниматься, — Да, я… Конечно! Охуеть!       Мирон просто счастливо смеялся и обнимал его в ответ, переходя на поцелуи. Немного позже он наконец наденет на его безымянный палец кольцо с красиво выгравированными на нём словами «shooting star».