Dead Heaven

Майлз никогда не считал, что заслуживал подобной судьбы со стороны жизни. Он не заслуживал того страха, боли, что преследует его в каждом тёмном закоулке психиатрии Маунт-Мэссив. Он давно начал сожалеть о выборе профессии, куда раньше чем попал в злорадное место, насквозь пропитанное гнилью и резким запахом металла. После этого, сомнений в мыслях просто не было. Он сожалел, что согласился на это. И уверен, что будет сожалеть на протяжении жизни, не считая того, сможет ли выбраться живым. А парень ведь молодой, с стремлением к жизни, и… Справедливости. Что оправдывало его должность репортёра и журналиста. Некий… Супергерой. Супергерой в глазах многих фанатов и простых людей. Но это далеко не делало его счастливым. Когда человека окружают так много людей, но он понимает что у него отсутствует семья, любовь, да даже банальные друзья. Он начинает понимать, насколько сильно он несчастлив. Он не имел ничего против близких людей, но скорее близкие люди имели противоречивые взгляды на определённые аспекты. К примеру, характер парня, высокомерие и уверенность в своих действиях, эмоциональная прохладность и недружилюбность, в дополненении с язвительностью. От него убегали любые люди, не желая быть испробованные характером. Но эта аура высокомерия, витает и пропитывает всё, вокруг чего наблюдается Апшер. Что в своём блоге, что в реальной жизни. Но, далеко не каждый понимал, что Апшер лишь создал такой образ. А его душа полностью образу противоречит. А ненавистное место, под опекой Меркофф, явно подтверждало все эти противоречивые качества. Страх который сверкал в глазах журналиста, отчаяние и безвыходность. Всё это вылезло в наружу, по мере наступления новых проблем. Но его стремление к жизни, могло уничтожать все сомнения на своём пути. Что позволяло ему идти до конца. Нескончаемые горы трупов, нескончаемые жадные взгляды психов, которые готовы ухватить тебя за шкирки, стоит тебе зазеватся. А то, что они готовы сделать следом, пугало не меньше, чем устрашающий Крис Уокер, который казалось бы, следил за каждым шагом шатена. Но каково было удивления Майлза, когда в коридорах здания засверкали такие же напуганные глаза. Этот человек не был похож на психа, пусть и был в робе, но было что-то в нем, что-то живое. Весь в крови, но всё же такой же человечный, другой. Не такой как остальные. Их взгляды пересекаются под рык пилы. Это явно напрягает. И они понимают, что крайне влипли. В порыве убегают, пытаются найти место где спрятаться, сверкая пятками. И ничего не остаётся, как протиснутся в металлический шкаф. И почему-то, репортёр надеется на то, что его не бросят. Ибо он начинает сходить с ума в одиночестве. А тепло от чужого, живого тела, в тесном шкафу, немножко меньше заставляет волноваться. И пусть странно, но поверить в что-то хорошее. Но крики убийцы, по прежнему заставляют кровь холодится. А зубы всё кусают тыльную ладонь руки, вынуждая не взвизгивать, при особо громких звуках. И при этом, Апшер чувствует себя слабым. Но сложно не иметь такого чувства, когда в два шага от тебя ходит потенциальный маньяк, с явным чувством каннибализма. А спокойные глаза напротив, по прежнему наблюдают, спокойно, уверенно, пусть и присутствует доля страха. Зелёные, красивые такие, затемненные, с чёрной тоненькой огранкой. А волосы светлые, возможно мягкие и пышные, без отсутствия крови на них. И в коем то веке, Майлз понимает, что не знает даже имени этого мужчины, он хочет прижаться к этому телу в объятиях, и почувствовать за последний день, что-то живое и настоящее, забыться на какое-то время, и почувствовать себя счастливым. Исчезнувший с их дороги маньяк, угнался прочь, не найдя того, что он искал. При этом оба хором выдохнули, подмечая то, что на одну проблему стало меньше, пусть это не совсем точная информация, а проблем здесь может быть куда больше, чем они думают. Как позже выяснилось, мужчину звали Вейлон Парк, он был старше самого Майлза на лет пять, учитывая то, что самому парню на данный момент было двадцать пять лет. Как выяснилось, блондин работал недолгое время на Меркофф, программистом, но явно не был рад этому, так как работа не являлась добровольной. За долгое время совместного выживания, они не хило так сдружились, ведь общие проблемы объединяют людей. А в их случаи, эти проблемы их крепко связали, пусть это может быть странно, скажете вы: «Знакомы от силы часа три, а заботятся о друг друге так, будто друзья с раннего детства.». Программист привык к тому, что когда парню отчаянно страшно, он невзначай зажимает в пальцах плотную ткань его робы, аккуратно перемещаясь за спиной. Когда страх доходит к истерике, приходится брать Майлза за руки, от чего тот очень благодарен. Но когда случается то, что стоило в одно время ожидать, но в тоже время было слишком неожиданно. Это реально заставляет особо сильно начать волноваться самого Вейлона. Ведь явные яростные крики пациентов о неком «Доктор Трагере», не внушают явно ничего хорошего. Особенно когда в его плен попадает Апшер. Забегая быстро в лифт с журналистом, у которого лицо искажалось от боли, они всё же понимают, что утратить пальцы ещё не самое плохое, что могло бы произойти в этом месте. Ричард Трагер уже давно мёртв, а лицо Майлза сверкает в усмешке, и с его губ слетает шутка с явным присутствием чёрного юмора. А Парку остаётся только то, что радоваться за напарника, ведь он по прежнему жив. Долгие поиски аптечек и медикаментов не заставляют себя ждать, а когда они всё же находят безопасное место, приходится успокаивать парня, который в немом шоке глядит на обруки пальцев, и Вейлон не сомневается, как парню хочется кричать от боли. Но он ведь сильный. Упорно молчит. Во время лечения, Майлз делится своими пессимистичными мыслями, в страхе не уйти отсюда живым. А программист лишь внимательно слушает. Обдумывая то, сообщать ли парню о человеке, который обрёл его на эту карму. И он говорит об этом. Сказать, что конца удивлению в глазах шатена нету, ничего не сказать, следом они смениваются на призрение, злость, згодом на печаль. Целый спектр эмоций. Но журналист приходит к выводу, что эта информация особо ничего не даст и спасти его не сможет. А Вейлон Парк в немом извинении, подсаживается ближе к репортёру, на старой скрипучей кровати, которая была залита кровью не меньше остальных предметов, и крепко зажимает в объятиях. Вся злость на блондина начинает медленно исчезать. И он позволяет себе такую роскошь, как обнять в ответ. И у него появляется надежда. Надежда на светлое будущее, жизнь, которую он куда больше начал ценить, и на человека который прошёл с ним уже достаточно многое. Конечно, про последнее он утверждает, что это чисто из-за их положения, что как только это прекратится, все эти чувства закончатся. Но он понимает, что лжет даже самому себе. И это его пугает. Но когда при очередных эмоциях от побега, он решается на куда большее чем может себе позволить, он начинает корить себя за это. За краткий поцелуй в губы, от которого проходят табуном мурашки по коже. Он отводит взгляд и пытается ускользнуть, чтобы не видеть Вейлона. Но когда тот его догнав, поворачивает к себе и мягко целует… Ничего не остаётся как ответить. И Майлз понимает, что ничего лучше любви в этой жизни нету. Пусть и для него в этой истории она станет последней.