Не отпускай

Тишина. Ангельское радио спокойно, как никогда. Они победили. Они все победили, спасли Землю от Михаила, спасли Дина. Благодать Джека восстановилась, и теперь ни один мерзкий засранец не посмеет посягнуть на мир с таким защитником. Кас улыбается, легко и спокойно. Кажется, он давно такого не чувствовал. Кажется, он никогда такого не чувствовал. Умиротворение. Он едет по темнеющей улочке, сжимая руками руль, на фоне играет кассета — подарок Дина. Еще немного: два поворота, и Кас на месте. Глазам предстает небольшой, ярко светящийся в ночи бар с, казалось бы, обычным названием «Охотник». Как много подобных местечек разбросано по всей Америке? Местные просто не поймут истинного значения этого слова, сколько боли, сколько воспоминаний и потерь в эту вывеску вложено. Кас паркуется, выбирается из машины и шагает внутрь. Здесь полно людей — в основном, бывшие охотники. Теперь все бывшие. Война закончилась. Кто-то не может с этим смириться, спиваясь, кто-то угощает всех за свой счет, а кто-то широко белозубо улыбается за барной стойкой, протирая стакан. Кас обожает эту улыбку. Кас обожает эти зеленые глаза, устремляющие на него полунасмешливый-полусчастливый взгляд. Кас кивает, слишком формально, и направляется к Дину. Боже, это все так похоже на рай, на мирок, который создал Михаил, чтобы отвлечь от реальности. — Что будешь? — голос Дина низкий, громкий, звучащий неподдельным весельем. Кас садится на высокий стул, внимательно смотрит на красивые крепкие руки, сжимающие пустой стакан, на открытую загорелую шею и на лицо Дина, черты которого Кас сможет воспроизвести по памяти без труда. — Что угодно. Возможно, у Каса мало времени, потому что он счастлив. Счастлив, что Дину больше ничего не угрожает. Счастлив, что ничего даже не может теперь ему угрожать. — Нам нужно поговорить, — бормочет Кас. Дин пожимает плечами в ожидании продолжения. — Не здесь. Кас совершенно случайно опускает взгляд на губы Дина. Не время об этом думать. Об этом думать вообще нельзя. — О, — выдыхает Дин. — Ладно. Идем. Они отправляются в подсобку. Кас осматривается, будто ждет невидимых врагов, которые выпрыгнут из-за полок. Инстинкт самосохранения еще долго в каждом из них будет реагировать на любой темный уголок. Дин улыбается, так хищно, так завораживающе. Он опирается рукой на стену за спиной Каса. — Как я долго этого ждал. — Ждал чего? — Кас щурится так, что Дин даже теряется, а улыбка сползает с его лица. Он моргает. — Я люблю тебя, — это звучит настолько просто и естественно, даже с нотками обвинения, мол, как можно этого не знать. Кас замирает, широко распахнув глаза. Молчит. Облизывает губы — всего лишь перенервничав, но Дин ухмыляется, замечая этот жест, и принимает его за разрешение. Когда Дин целует Каса, Кас не умирает, но все равно чувствует себя самым счастливым существом на Земле и во всех прилегающих местах вроде Ада, Рая, Чистилища и Пустоты. Кас обнимает Дина за шею, отчаянно и крепко, приоткрывает губы, чтобы позволить все, что захочется. Их языки сплетаются, а тела вжимаются друг в друга с такой страстью, что Кас еле находит в себе силы оторваться и почти что всхлипнуть: — Я умираю. — Что? — Дин, тяжело дыша, неверяще на него смотрит. — Я могу умереть в любую секунду. Дин молчит, резко кладет ладонь на затылок Каса и прижимается лбом к его лбу. — Что ты наделал? — горячий отчаянный шепот обжигает губы. — Я обещал себя Пустоте. — Кас! — выкрикивает Дин, ударяя кулаком по стене. Дрожит. И никаким прикосновением не унять эту нервную дрожь, эту злость, которой налилось тело Дина, но Кас все равно его обнимает, гладит его по спине. — Зачем?.. Глаза Дина яростно сверкают. — Я разбудил ее. Она хотела забрать Джека, когда я отправился за ним на небеса. Я отдал себя взамен. — Почему ты все еще жив? Кас прячет глаза, размыкает губы в попытке сформировать слова, каждое из которых причинит боль. — Она заберет меня тогда, когда я наконец-то буду счастлив. — И ты счастлив! — рычит Дин, то ли спрашивая, то ли утверждая. Кас виновато улыбается, поднимая на него взгляд. — Невероятно счастлив. Он мягко касается щеки Дина, скользит к его пухлым губам. Сколько раз Кас мечтал об этом? Он не в силах сдержать улыбку. — Это вот-вот произойдет, да? — Дин обхватывает рукой его запястье и нежно сжимает. — Я не знаю. Может, она думает, что сейчас я счастлив недостаточно. Может, она хочет дождаться нашей первой ночи, или свадьбы, или того, как мы заведем детей. Дин усмехается, целуя его пальцы. — Какие грандиозные планы. Мне нравится. — Они все несбыточны, я... — Ш-ш-ш, — выдыхает Дин, прося помолчать. — Мы справимся. Мы всегда справлялись. Это всего лишь очередное вселенское зло. Охотничью пенсию можно и отложить. Кас прикрывает глаза, когда Дин снова касается его губ губами. Это совсем не убавляет счастья, которое сейчас, вроде бы, противопоказано. В ощущениях можно попросту утонуть. Кас легонько отстраняется. — Ты делаешь только хуже. — Я думал, раз один поцелуй не повредил, я... Дин выглядит и самым невинным существом на планете, и адским искусителем одновременно. С этими своими длинными ресницами, яркими зацелованными губами. Интересно, как он смотрится в постели? И нет, не во сне — наблюдать его сон у Каса вошло почти что в привычку. От скуки или в целях безопасности: неважно, какие оправдания он себе придумывал. Кас улыбается широко-широко, подается вперед. — Ради твоих поцелуев умереть не жалко. Дин спохватывается, накрывает его губы ладонью, строго произнося: — Так, стоп. Я за то, чтобы сначала разобраться, в чем дело. Выяснять или усложнять наши отношения будем потом. Кас послушно кивает, словно он один тут только что хотел целоваться. Сама мысль о том, что Дин хочет быть рядом вызывает шок и эйфорию. Кажется, Каса уже не спасти. Он будет счастлив каждую секунду оставшейся жизни, сколько бы ее ни осталось. — Поэтому ты так долго не решался ко мне подойти? Из-за бесконечных апокалипсисов? — Да, были проблемы поважнее, — хмыкает Дин. — И сближаться с тем, кто в любой момент может умереть... Кто же знал, что ты все еще можешь умереть в любой момент?! — А я бы рискнул, — усмехается Кас. — Но я не имел понятия, что мои чувства могут быть взаимны. Дин удивленно вскидывает брови, будто услышал что-то невероятно нелепое. — Кто угодно в бункере в курсе, что мы любим друг друга, Кас. Дин судорожно выдыхает и кладет ладони ему на плечи. — Нужно выяснить все, что известно о Пустоте, — он отстраняется, достает мобильник и набирает номер. Спустя несколько секунд Дин бодрым голосом произносит: — Сэмми! Не заскучал? У нас намечается работенка. Да-да, в мире все спокойно, но тут один жопокрылый придурок продал свою жизнь Пустоте. Ну что? Звучит безнадежно? Как раз в нашем стиле. Встретимся в бункере. На этом он сбрасывает и дарит Касу свой фирменный осуждающе-обнадеживающий взгляд. — Я бы хотел не отрываться от тебя ни на секунду, — произносит Дин. — Но пока что нам нужно делать все, чтобы ты не был слишком… счастливым, — он хмурится. — А когда все закончится, я буду готов отдать тебе тысячи поцелуев, ночей и завести сколько угодно детей. Кас тихонько смеется. — Ты в курсе, что слова тоже могут делать счастливым? Тебе пора прекратить говорить такие вещи. Дин поджимает губы и кивает. — Хорошо, буду сволочью. Кас закатывает глаза, потому что сволочи обычно не смотрят так нежно и по-щенячьи, а еще не беспокоятся и не пытаются спасти всех на свете. Если Дин Винчестер сволочь, то кто такой Люцифер? Кас готов в любую секунду расстаться с жизнью, и если Винчестеры не успеют помочь, то он хотя бы будет знать, что Дин любил его. Любил не как брата, не как друга, а так, как Кас и не смел мечтать. Разве это не чудо?