Дождь идёт вверх

Предисловие. Этот рассказ я писал по дороге на море в 2016 году в органайзер телефона. С тех пор многое изменилось — у меня другой телефон, я больше не езжу автостопом и почти забросил музыку. А Скорпио вообще умер. Ему и моему покойному дяде, который умер той же осенью, посвящаю этот текст. Воронеж. Оставался один телефонный звонок. В этот раз он дозвонился с первой попытки. - Кира? Привет. Удобно? - Привет... - на том конце провода затаилось настороженное любопытство. - Ты уже вернулась из Питера? В городе? - А что ты хотел? - Удели мне 20-30 минут поговорить. На нейтральной территории. Или просто погуляем по району. - Я вернулась из Питера, но теперь - в Ростове. - Слушай, я буду там буквально завтра. Словимся? - Знаешь, наверное, нет. Лучше говори сейчас. Потом у меня не будет возможности разговаривать. - Это не совсем телефонный разговор. - А ты попробуй. - Ладно, почему бы и нет... - он на какое-то время завис, собираясь с мыслями. - Всё так сложно? Мне становится интересно! - подбодрил его голос с той стороны. - Гм… Не просто говорить такое по телефону. Впрочем, на расстоянии вытянутой руки ещё сложнее. Ладно, погнали. - Давай - давай! - Мммм... постараюсь кратко... знаешь, если отмотать лет на 10 назад... то, что было между нами - это было а-ху-е-нно. Именно это слово. Я иногда вспоминаю. Вот этот вермут и шоколад. И "стойкая помада - стойкая помада". И как мы стояли на остановке, мёрзли и не могли отцепиться друг от друга. - Ну, идиоты, же. Молодые. - А помнишь - в октябре выпал первый снег, а сверху прямо на него - листья. И я провожал тебя на пары, а сам - на работу в мокрых кроссовках. Спасибо тебе за это. - За мокрые кроссовки? - Ты же понимаешь, о чём я. - У тебя что-то случилось? - Да подожди, не перебивай. Я просто говорю "спасибо" за то, что между нами было. За то, как это было. И это только пункт первый. - Ладно... давай ко второму. - Ок, пункт два. Когда мы с тобой снова встретились, у меня были другие отношения. Поскольку через эту геометрию Лобачевского мы уже проходили, и выглядело бы это всё ещё сомнительнее, чем в прошлый раз, я решил не говорить тебе об этом. - Гениальное решение! - Через какое-то время я похерил эти отношения. Но к тому времени, походу, тебе это стало уже неактуально. Это был пункт два. И есть ещё пункт три. - Давай уже, жги! - Ага, ща. Когда ты перевела меня в режим френд-онли. Меня это конкретно разозлило. Выбесило. Знаешь, вся эта "женская дружба"... Типа - позаботьтесь обо мне, и я обязательно вспомню о вас, когда мне понадобиться забота в следующий раз. Поскольку ты была дорога мне, я за каким-то хреном терпел это ещё какое-то время. Потом терпелка лопнула, и я подумал, что помимо церебрального есть ещё и другие виды секса. Более привлекательные. И вышел из игры. Вкратце, пожалуй, всё. - У тебя точно ничего не случилось? - Ничего. Не случилось. - Понятно. Видимо, дело именно в этом... Что ж, спасибо за ваш звонок, он очень важен для нас. Жаль, немного запоздал. - И тебе спасибо. За всё. - Не грусти. И хорошего тебе дня. - Тебе того же. И прощай. Короткие гудки. Продолжительность звонка - 9:42. Он раскрыл ежедневник и чертыхнулся. С импровизациями вечно случаются проколы. Пункт два был про самое главное - как она предложила жить вместе, а ему уже третий месяц не платили зарплату. И жить приходилось на подножном корму и колымах. И он придумал какую-то несусветную хрень, чтобы соскочить. Лишь бы не выглядеть в её глазах нищебродом. С этого момента всё и пошло наперекосяк. Перезванивать он не стал. Это выглядело бы, как оправдания. А оправдываться он не собирался. Ни перед кем. Только голые факты, только хардкор. И любые трактовки. На усмотрение. Он вычеркнул очередное дело из списка. * Гитара пахла табаком и дымом — у него аж защипало язык и запершило в горле. Он взял пару аккордов. Пальцы прилипали к струнам. Запасной комплект струн в заначке имелся, но чтобы привести всё в порядок, придётся повозиться. Подумав, он убрал инструмент в кофр и набрал номер его хозяйки. - Привет. Вы дома? Я сейчас закину вам вашу гитарку. Нет, я не передумал. Да, поеду. Просто решил взять флейту и не таскать лишний груз. Но всё равно спасибо. Да. В течении получаса. До встречи. Он уложился в двадцать минут. Начинало темнеть, но жара не спешила спадать. Оставались сборы и блаблакар. Сущие мелочи. Десять минут — найти тачку на блаблакаре и связаться с водителем. Час на сборы рюкзака, тщательно, чтобы ничего не забыть. Штормовка, шерстяная термуха, два компактных спальника, цепная пила, армейский котелок с сухофруктами и овсянкой — вниз. Сверху — простынь, штаны, х\б футболки и летние термухи, запасные труселя, плавки, носки и носки шерстяные. Совсем сверху — мини-аптечка, банданы, зарядка для телефона, диктофон, блок флейта, налобник и чуть-чуть жратвы в дорогу. Термос 0.8л в один боковой карман, полторашку с водой — в другой. Термоковрик на внешнюю подвеску. Документы и складной нож с телефоном — в ксивник. Итог — всё заархивировано в 28 литров, рюкзак, который смог. Полчаса — на ремонт палатки. Поправить пассатижами бегунок и заклеить скотчем изнутри пару начинающихся затяжек на тенте, пока не расползлись. Душной ночью ему снились дельфины. Выходя ранним утром из подъезда, он понял, что забыл блокнот и ручку, но возвращаться уже не стал. За остановкой «Политех» мигала аварийкой ждущая его «Киа». Он взялся за ручку и открыл дверь. - Привет. Я - Дэн. - Привет, Дэн. Я — Алексей. Кидай в багажник рюкзак, и поехали. Ростов. Они вырвались из города, который был ещё пуст и чист и свеж той самой мимолётной утренней свежестью, которая рассеется с приближением часа пик, когда улицы заполнятся машинами, когда Солнце встанет чуть повыше над крышами многоэтажек. Длинные тени деревьев ложились под колёса, рябили на лобовом, прижимались покрепче к начинающей выгорать траве. На востоке алели подсвеченные зарёй облака. Трасса пока ещё была пуста. Пользуясь этим, Алексей зацепился за нитку левого ряда и погнал - стрелка спидометра закачалась на отметке «150». Дэн вытащил телефон и начал набрасывать заметки в органайзере. Валить по дорогам, уходящим в рассвет, По дорогам, уходящим в закат. Осенние тени прижались к траве, Но смотри, как нежны облака. Подсвеченные заревом тысячи Солнц, Замкнутых в солярный же круг. Несомые ветром на юг. На юг. «Валить» — пожалуй, топорно и грубовато, но в последнее время ему нравился именно такой, простой и грубоватый язык. Но вот каким стремительным домкратом взялись осенние тени в середине июля, в самый разгар лета? Волна прошла где-то рядом, но оседлать её не удалось. Что же, может в следующий раз. Задел неплохой, но явно требует правки и продолжения. Пусть пока отлежится. - Что ты там пишешь, Дэн? Путевые заметки? Или завещание? Не переживай, на все деньги вваливать не буду. - Стихи. - Ого! Да ты поэт?! - Алексей на миг даже оторвал взгляд от дороги. - Совсем чу-чуть, - сковеркал Дэн. - И как, много на этом зарабатываешь? - Зарабатываю я не на этом, - Дэн усмехнулся, - это скорее отдушина. - Сублимация, как сказал бы дядюшка Фрейд. - Ого! - теперь уже Дэн оторвался от заметок в органайзере, - да ты психолог?! - Совсем чу-чуть, - в тон ему отозвался Алексей. - Пишешь диссер про автостопщиков и блаблакарщиков? Или терапевтируешь их по дороге? - Ненене, - Алексей отмахнулся, - с диссером вопрос закрыт, а добро я причиняю только за деньги. - Ну тогда я совершенно спокоен. - Ну раз ты ледяное спокойствие Дэна, может расскажешь, чем занимаешься? - Еду на море! Они расхохотались. - Два мудреца на ржавом тазу пустились к морюшку в грозу! - подытожил Дэн. - Терапию готов оказать психолог, если путь их окажется слишком долог! - в тон ему скаламбурил Алексей. Короткая передышка на заправке - перекусить и размять ноги. Алексей взял кофе и круассан, а Дэн плеснул себе чая в крышку термоса и достал из заначки пару фиников. - А по жизни? - Айтишник. - Кодишь? - Не, - он отхлебнул из крышки и закусил фиником. - Починяем примусы. Перепаиваем не перепаиваемое, прошиваем не прошиваемое, доламываем не доламываемое. Сейчас не сезон, работы мало, поэтому решил развеяться на пару недель. - Взял отпуск? - Не. - Дэн махнул рукой - Я сам себе вольный дятел. Могу паять, могу не паять. - То есть работаешь на себя? - Ну да. - И как оно? - Да по-всякому. Бывает густо, бывает пусто. Вот прямо сейчас с деньгами туговато и перспективы туманные. Но зато есть здоровье и хорошее настроение. Так что держусь. - Не боишься? - покачал головой Алексей, отправляя стаканчик в мусорное ведро. - Чего именно? - Мало денег, туманные перспективы - а если это затянется надолго? - Буду решать проблемы по мере поступления, - Дэн рассмеялся — А от безысходности всегда можно пойти в «Магнит» или «Пятёрочку». Или в «Макдональдс». Хотя туда, уже, наверное, по возрасту не возьмут. - Завидую. Легко относишься к жизни. - Да отношусь по-разному, на самом деле. Паранойи хватает. Но конкретно сейчас не охота лишний раз заморачиваться. - Всё равно завидую, - улыбнулся Алексей, - мне в этом году море только снится. Ребёнок, жена, ипотека — всё по-взрослому. Ну что, погнали? - Погнали. Хлопнули двери, клацнули защёлки ремней, тихо заурчал двигатель, и машина скользнула с выезда из заправки на магистраль и далее в левый ряд. Солнце уже начинало припекать, но без кондиционера ещё можно было обойтись какое-то время. * За окном мелькнул указатель «Миллерово». - Сколько тебе, Дэн? - Тридцать семь. - Пушкинские годы? - Алексей улыбнулся. - Ага. Нигде не работаю, читаю рэп, самое время умереть в перестрелке. Один только недостаток — белый. - Ну, загар на тебе держится неплохо, может, сойдёшь за своего. - Можно ещё закосить под Лермонтова. Но тогда надо было умереть в перестрелке лет на десять раньше. - Шутник, однако. В разводе? Жена, дети есть? - Нету. - Что, ни разу не был женат? - Да как-то не задалось. - Ну, ты даёшь. А почему? - Умру молодым, никому не достанусь, пусть все плачут! - Да ладно, брось. А если серьёзно? - Ну, пока был молод, нищебродствовал и никого не звал. Сейчас тоже далеко не олигарх. А когда были подходящие моменты в жизни, с теми, кого звал, как-то не задалось. Осторожнее! - Вижу, - Алексей плавно придавил тормоз. Идущая впереди фура вдруг ломанулась без поворотника в левый ряд, чтобы не терять на подъёме скорость. Какое-то время они тащились за ней вверх, а на спуске она также внезапно, без поворотников, ломанулась в правый. - Поворотники для слабаков, - прокомментировал Дэн. - Ага, - согласился Алексей, ускоряясь, - ну хоть не спит за рулём, и на том спасибо. - Спасибо, что живой? - Ага. - Может, он как раз спит, а за рулём автопилот? - предположил Дэн. - Не исключено. Под Каменск — Шахтинском они встряли в традиционную пробку. - И как же тебе живётся, Дэн? - В смысле? - Ну, вот тебе тридцать семь. Жены нет, детей нет, работы, считай, что нет. Тачки, скорее всего, тоже нет, иначе бы ты ехал не блаблакаром. Каково оно? Мысли там всякие разные не посещают? Чего я добился в этой жизни, что меня ждёт впереди, кто поднесёт на старости лет кусок хлеб? - А, вот ты о чём, - Дэн улыбнулся, - я уж запереживал, что начнёшь сейчас учить, как правильно устроиться в жизни. Ну, без жены, конечно, непросто, но у меня есть стиралка и я готовлю лучше, чем большинство женщин. - Да ладно?! - Ну, по крайней мере, если сравнивать с бывшими. А что касается того, чего я добился в жизни, мне нет равных в…, - он выразительно посмотрел на Алексея, - в самоиронии! - Впечатляющее достижение, - саркастично прокомментировал тот, переключая передачу. - Погоди, это не всё. Ещё я написал пару неплохих, правда, на хрен никому не нужных песен. Ни колбасы, ни денег, ни славы. Но зато мне за них не стыдно. - Всё? Или есть ещё что-то? - Ну, ещё я жив, относительно здоров, руки, ноги и голова на месте. А ведь бывает и хуже. - И что, никакого там кризиса среднего возраста? - Ещё какой! - И как же ты с ним справляешься? - Ну, на феррари мне не хватило, - Дэн поправил оправу и выдержал драматическую паузу, - ...поэтому я купил жёлтые очки! - Что?! - Жёлтые очки! - Ты серьёзно?! - Если пасмурно, зима, или дождь, или дерьмовая погода, мир в них выглядит немного светлее. И ещё они с поляризацией, чтобы не слепили встречные ночью. - Ахахахаха! - Алексей аж закашлялся. - Значит, жёлтые очки? С поляризацией? - Да. - Ыхыхы! И, говоришь, пара песен, за которые тебе не стыдно? - Да. - Можно послушать? - Держи, - Дэн порылся в ксивнике и достал оттуда флешку. Солнце уже жарило во всю, кондиционер трудился в поте лица, трасса заполнилась машинами настолько, насколько это вообще возможно в начале курортного сезона. Магнитола прожевала флешку и выдала барабанную сбивку и первые аккорды трека. До Ростова оставалось меньше сотни километров. * Каждый раз, когда Дэн приезжал в Ростов, он вписывался у Ёлки. Каждый раз, когда Ёлка приезжала в Воронеж, она вписывалась у Дэна. В один прекрасный момент они чуть было не начали встречаться. Но то ли искра была слабая, то ли топливно-воздушная смесь слишком бедная — короче, не воспламенилось. Поэтому оба старались не делать больше резких движений, довольствуясь хрупкой дружбой, пенкой и спальником на полу и крышей над головой. Город сбивал дыхание перегретыми парами бензина, падал на плечи раскалившимися глыбами многоэтажек, играл под ногами выпадающей тротуарной плиткой, затягивал в зыбучий асфальт, бросал в глаза горсти поднятой ветром пыли. Здравствуй, Ростов. От начинающейся акклиматизации раскалывалась башка, но он успешно преодолел все ловушки города на остатках воды и баралгина. Правда в конце пути немного заблудился и сделал небольшой пеший крюк. Выжить здесь можно было только в спасительной тени, жить – только в тени кондиционированной. В старой застройке колодцеобразных дворов тени хватало с избытком, плюс ещё отчасти спасала близость набережной. И хотя кондиционера не было, был кальян, и они выживали, как могли. - Странный табак. – Ёлка задумчиво покачала головой - До ног дошёл, а до головы ещё нет. - Это всё потому, что кто-то не спал битые сутки, пока тусовался на двух работах. - Я, пожалуй, сделаю кофе. Подпишешься? - Давай, добей меня кардио! - Это всё потому, что кто-то всё время путает Ворошиловский и Будёновский, когда ищет вписку в Ростове. Хотя за десять лет пора бы уже и запомнить! Пока Ёлка колдовала у плиты в коротких шортах, Дэн украдкой любовался её ногами. - Кстати, а как там у тебя с личной? - как бы мимоходом поинтересовался он. - Я работаю над этим, - неохотно ответила она. - Над чем именно? - Над тем, чтобы не повторять прошлых ошибок. - А что насчёт новых? - С новыми - по мере поступления. Молоко, сахар, сливки? - Без всего, – он принял чашку из её рук - Ага, спасибо. Больше подробностей про личную жизнь выяснить не удалось. Под кофе и трёп обо всём кальян пролетел незаметно, но безмятежной лёгкости в голове так и не случилось. Зато случилась ночь. Дом Ёлки (точнее, часть дома) был очень тесен — маленькая кухня, в которой кое как помещался стол, холодильник и стиралка и ненамногим большая комната — если вытянешься во весь рост, то можно разбить пяткой форточку. Их матрасы были в метре друг от друга. Засыпая, он слышал её дыхание. Потом ему приснилось, что он целует её. А она тянется навстречу и отвечает. Бешено колотящееся сердце, теряющиеся в темноте контуры комнаты. Её дыхание в метре – на другой стороне пропасти. - Кошмарики? - Я что, орал? - Скорее, стонал. - Ааа… «- доктор, вас мучают эротические кошмары? – ну почему же мучают?» Долгое молчание. - Слушай, можно вопрос? – он, наконец, решился. - Про эротические кошмары? - Нет, но тоже крайне интимный. - Рискни, - она повернулась в его сторону. - Помнишь наш разговор в «телеграме»? - Про слабую искру? - Он самый. - И? Он собрался перед прыжком в темноту, звенящую, как стекло. - Я тут недавно осознал, что эти переживания ещё актуальны. – Слова подбирались со скрипом. - Только сейчас я какой-то ещё более замороженный. Еле нашёл в себе силы поднять тему. - Ты же понимаешь, что дело не только в тебе? - Естественно. И? - Я больше не играю в эти игры. - То есть сейчас у тебя кто-то есть? - Да. - Ну, по крайней мере, я попытался. - Надеюсь, тебе полегчало. Он выдохнул. Полегчало не сильно, но напряжение начинало отпускать. Он хмыкнул: - Больше всего я боялся чего-нибудь вроде: «ну нормально же всё было, зачем ты начинаешь?». - В смысле? - Демотиватор про любовь из френдзоны. - Аааа… а может, всё-таки поспим? - Ага. Доброй ночи. - Ночи. Поспать не удалось. Часа в три ночи на набережной случился салют по случаю дня города, потом концерт, потом вверх потянулись шумные компании отдыхающих – пешком и на машинах. - Вызову-ка я тачку и поеду ночевать к маме, - она выскользнула из спальника и заходила по комнате, собираясь, - вторые сутки недосыпа перед ночной сменой для меня перебор. Ты со мной? - У меня машина на Краснодар в десять утра от вокзала. Не уверен, что смогу поднять себя к этому времени, но отсюда мне намного ближе. Ничего, если я останусь тут? - Тогда брось ключи в форточку, как будешь уезжать. - Спасибо. И нормально тебе отоспаться перед ночной сменой. - А тебе тёплой трассы и тёплого моря. Он хотел обнять её на прощание, она, видимо, тоже. Но что-то пошло не так, и они застыли на половине порыва. Каждому не хватило примерно по полшага, так и оставшимися не сделанными. Оповещая о прибытии такси, запиликал телефон. Краснодар. В Краснодар он доехал на заднем сидении редкой даже для этих краёв трёхдверки «митсубиши мираж». Кондиционер не работал, симпатичная соседка слева то засыпала, то подключалась к беседе. Особый энтузиазм в ней вызывала насыщенная культурная жизнь Ростова и недавний концерт «Линкин Парк». У неё была симпатичная фигурка и маечка с декольте. Провожая её к остановке, он задумался, не попросить ли телефончик. Но перехватил её взгляд, адресованный водителю «Миража» и не стал. Автобус подъехал, она помахала ему на прощание, Дэн помахал в ответ, двери закрылись, автобус тронулся. - Не догнал, зато согрелся, - он поправил лямки, хлебнул воды и двинулся искать тень, под которой можно было бы дождаться Скорпио, который обещал подобрать его на тачке, но пока задерживался. Зазвонил телефон. - Привет, ты где? - Я напротив «катюши», - ответил Дэн. - Буду через двадцать минут, дай ещё ориентиры. - Нууу… - Дэн осмотрелся, - тут какое-то СТО, шиномонтаж и указатель на областную психбольницу. Вот перед ним я, пожалуй, и встану. - Отличная идея, за вами уже выехали! - Жду - не дождусь! Свернуть с магистрали, заезженной всеми На путь, неизвестно ли, твой. Где от горизонта и до горизонта Накрыли дожди пеленой. Подсвеченный заревом тысячи фар Компас - единственный друг. Покажет на юг. Подскажет — на юг. Солнце жарило так, что о дожде можно было только мечтать. Зато в прошлом году, когда он уезжал с моря, пришлось пилить через тысячу километров дождя. Теперь этот дождь решил прописаться в тексте. Ну чтож, пусть. Сигнал подъехавшей машины вырвал его из объятий органайзера. Скорпио мало изменился с их последней встречи, разве что прибавил пяток кило, сменил «восьмёрку» на старый «вольво» и ЗГТ в Воронеже на двушку в Краснодаре. Жена с детьми гостили у родителей и на все выходные они остались предоставлены сами себе. - Как насчёт гречки? - крикнул из кухни Скорпио. - С тушняком, как в старые добрые? – вопросил Дэн. - С яишницей, по хардкору! - Всё, как я люблю! Кстати, а какой у нас план? Плана не было, но была улица Красная, которую по выходным перекрывали, превращая в пешеходную. И на которой собирались представители всех субкультур, которые только можно было представить. Файрщики, художники, драммеры, йоги, поющие христиане. Три акустических ансамбля, три команды в электричестве и с барабанами, жгущие напалмом. Дедушку с баяном среди бабушек танцующих то вальс, то танго. Джазовый оркестр. Чувак в костюме зомби, гоняющийся за прохожими с бензопилой наперевес. Брейкдансеры. Девочка на матрасе в неестесвенной позе неведомого перфоманса. Хотя, возможно, это была инсталляция — в современном искусстве что Дэн, что Скорпио были не в зуб ногой. Через всю эту тусовку и променад непрерывно тёк поток велосипедистов, роллеров, скейтеров, гироскутеров, мамаш с колясками и никто никому не мешал. И ещё глаз повсевместно радовали красивые женщины. За вечер Дэн прям влюбился раз стопятьдесят, и это не считая мимолётных увлечений. Они сорвали голос, подпевая уличным музыкантам, роздали им же всю мелочь и изо всех сил старались не танцевать в полную амплитуду, чтобы не подвергать окружающих опасности. На обратном пути, когда ноги уже гудели, Скорпио рассказывал Дэну свою очередную историю успеха, а Дэн традиционно жаловался, как не может собрать группу последние десять лет. - По-моему, ты делаешь правильно всё, кроме одного, - сказал Скорпио, - ты не ставишь цели. - На данный момент моя главная цель — собрать состав, - усмехнулся Дэн, - и записать эти чёртовы песни. Но это тот ещё головняк. - Ну я вообще не в теме, как рулить некоммерческими проектами. Это не моё, - Скорпио потёр затылок, - Вот спроектировать хлебозавод — совем другое дело, там всё просто. - Я тоже умею проектировать хлебозаводы, не надо ляля, — завёлся Дэн, - просто хлебозавод, который проектировал я, и на котором, кстати, должен был работать!.. Его не достроили! Потому что девяностые! И пришлось переквалифицироваться в управдомы! - Да погоди-ты, не агрись! Не про хлебозаводы речь! Главное, чтобы все твои музыканты верили, что они делают что-то настоящее… - Скорпио драматично посмотрел ему в глаза… - Но это не точно! - Да пошёл ты! - И пойду! И вообще, пошли уже спать! Вывезу завтра утром тебя на трассу пораньше и прикопаю на обочине! - Только не бросай меня в тутовое дерево! - Почему? - Жоп-па слипнется! Бетта. За два года его отсутствия Джубга обзавелась новой развязкой и пришлось топать километр к ближайшей заправке. Он простоял сорок минут на адской жаре, прежде чем остановилась хоть одна машина. - Добрый день! Возьмёте пешехода в сторону поворота на Бетту? А то он замёрз! - Са-а-дись, д-а-арагой! Только сам выглядывай свой паварот! А то я его постоянно праезжаю! - Спасибо! - он закинул рюкзак в багажник — А то у меня в термосе чай уже почти вскипел! - Па такой жаре нельзя аставлять людей! Плюс тридцать семь! Но не все это панимают! Паехали, дарагой! Перед Архипкой они приняли на борт ещё двух стопщиков, девочку из Питера и парня из Казани. Под весёлый трёп за музыку и музыкантов - девочка играла на барабанах, а парень на басу, он едва не пропустил свой поворот. - Рад был знакомству! Будете у нас в Воронеже — вэлкам! - Уж лучше вы к нам! - В Питер? Или в Казань? - Да какая разница, главное — движняк! На прощание они махнулись контактами и парочка укатила дальше в Геленджик. Дэн махнул рукой водителю, тот посигналил в ответ. Первой, почти сразу, остановилась миловидная мамаша за рулём, но ей было только до Берегового. Ещё паре тачек оказалось также не по пути, а потом из праворульного минивэна донеслось: «До кемпинга «Сосны»». Это означало, что пару километров всё-таки придётся пилить пёхом, но стоять на жаре под полуденным солнцем он уже устал. «Ладно, добью себя кардио»- подумал он, усаживаясь на заднее сидение. И не угадал. Оставшиеся километры до Бетты он дотянул сугубо на упорстве, упоротости и самолюбии. Дальше упорство и упоротость иссякли, но оставалось ещё три с половиной километра галечного пляжа и небольшой подъём по скалам на финише. Дэн забежал на рынок и в конце пляжа дозаправился перед марш-броском лавашом и холодным кефиром. Через полкилометра ему повстречались останки дельфина. Запах преследовал его довольно долго - ни ветерка, ни дуновения. «Жаль тебя, бедолага», - думал он, методично перемешивая ногами гальку и поправляя периодически лямки рюкзака, - «а ведь пару лет назад я уже встречал подобное. Как бы не на этом же месте. Может они выбрасываются на берег именно тут? Интересно, что заставляет их это делать?» «Несчастная любовь и острые камни...» - неожиданно проснулся внутренний собеседник - «хотя не исключено, что их сбивают с курса сонары подводных лодок. А может их ранит не любовь, а винты катеров. А потом течение и прибой выносят их сюда.» «Всегда найдётся более простое объяснение, чем ты думаешь» - возразил Дэн. «Да и хрен бы с ним» - усмехнулся собеседник - «а как тебе такая строчка к припеву: «Мёртвые дельфины не спят?»» «Прости, милый, но я тебе не БГ! А вот как тебе такое, Илон Маск? Свернуть с серпантинов к расселинам скал, Где море алеет зарёй. Ты бредил прибоем, ты пел о прибое И вот он пришёл за тобой. Хьюстон, приём, бег мой окончен И только в висках сердца стук. Хьюстон, приём, Хьюстон, доброй ночи, Координаты: юг» «Мой лирический герой одной ногой горит в аду и курит папиросы у всех на виду.» - сарказма внутреннему собеседнику было не занимать - «хотя если твой текст о долгожданном обретении покоя от суеты сует, то самое то. Только не забывай, что до темна тебе желательно не только быть на месте, но и поставить палатку». Судя по включившемуся внутреннему диалогу, предел выносливости был где-то рядом. Осторожно, крыша отправляется, следующая станция — тепловой удар. Дэн сделал добрый глоток уже горячей воды из бутылки и одолел ещё двести метров. До середины пути — стоянки рыбаков, оставалось примерно столько же. Солнце висело в зените, жар исходил отовсюду — от прогретого застоявшегося воздуха, от прокалённых солнцем скал, от гальки под ногами, от его плавящегося и исходящего потом под рюкзаком тела. Спасение несла только вода. Море прозрачной, прохладной, ласковой воды, в которую следовало немедленно упасть. Дэн не заметил, как остался без одежды и оказался по грудь в воде. Нырнул, прошёлся по над дном, распугивая бычков и крабов, вынырнул и перевернулся на спину. Подгребая понемногу руками и ногами, развернулся так, чтобы не терять из вида рюкзак и шмотки, и, раскинув руки, завис, покачиваясь на почти незаметной, убаюкивающей волне. Остановились и внутренний диалог, и внутренний монолог, и течение мысли, и даже дыхание замедлилось в такт прибою. Просто быть здесь и сейчас. Стать одним целым с морем. Раствориться в нём. Из затянувшейся аквамедитации его вырвал резкий выдох за спиной. Через позвоночник дёрнуло ледяным ознобом. Дэн резко развернулся на звук — метрах в десяти от него из воды показалась дельфинья голова, потом спина. Ему показалось, что он чуствует на себе оценивающий взгляд. Он пару раз хлопнул ладонью по воде, надеясь привлечь внимание и чем чёрт не шутит, установить контакт. Дельфин ещё раз выдохнул, плеснул хвостом, неторопливо развернулся и пошёл от берега, то скрываясь, то показываясь в волнах. - Мама, смотри, дельфинчик! - маленькая девочка на берегу прыгала, размахивала руками и тыкала вслед пальцем дельфиньему плавнику. Молодая мамаша лихорадочно рылась в сумочке в поисках смартфона. - Эх, не задалось... - Дэн неуклюже выбрался по гальке на берег, - а так хотелось контактов третьего рода. Ни упорства, ни упоротости, ни самолюбия уже не оставалось. Но до лагеря дикарей оставалось чуть больше половины пути и их следовало пройти хоть на чём-нибудь. Контрабанда. На стоянке, к счастью, было немноголюдно, но все самые лучшие места были уже заняты. После недолгой борьбы лени и перфекционизма победила лень, и он встал на верхнем краю лагеря. Из плюсов — вид на море с обрыва, из минусов — небольшой уклон, по которому спальник постоянно сползал по пенке в левый нижний угол палатки. Единственный старожил из дикой тусовки — Влад — угорал в диком чаду кутежа в каком-то из баров уже третий день. Остальные были здесь впервые. Он быстро перезнакомился со всеми — автотуристы из Владимира, айтишники из Киева, но живут в Москве, йог из Йошкар-Олы и постоянно ссорящаяся парочка из Краснодара. В общем, типичный хиппи-интернационал. Между дикими заездами стоянка подверглась татаро-монгольскому нашествию алко-туристов, которые испохабили всё, что смогли — обрезали антиенотники, разломали полки из пластмассовых ящиков, скинули с обрыва всю посуду, зачем-то прострелили кастрюли из травмата и оставили после себя горы пакетов, пластика, стекла и жестянок. Дэн решительно принялся за благоустройство и сперва личным примером, а потом чутким руководством форсировал процесс и совместными усилиями за остаток вечера они привели стоянку в порядок. Отдышавшись, он получил на ужин чашку рагу, угостил новых знакомых сухофруктами и сенчо, спустился ещё раз на берег — набрать воды в роднике плюс искупаться на ночь и под неторопливый трёп у костра уполз в палатку и уснул без задних ног. Видимо потому, что палатка стояла под небольшим уклоном, ему всю ночь снилась всякая хрень. Сперва — глядящие на него из темноты глаза шакалов, сидящих полукругом. Потом — что он собирается поправить тент, но сразу за тентом — обрыв. Потом — что он лезет по пожарной лестнице на крышу, а за ним гонится толпа зомби. Проснувшись в три ночи, Дэн отошёл от палатки, пометил енотью тропу, отхлебнул из фляги и завернулся в спальник. Сон упорно не шёл, и отсчитав несколько сотен котиков, енотов и зомби, он принялся придумывать сценарий к фильму про нашествие зомби на стоянку дикарей. Неясно было, какую роль в происходящем отвести енотам — положительную, отрицательную или неоднозначную. Или может лучше снять фильм про зомби-енотов? Которые по ночам ищут мозг у дикарей, но не могут до него добраться, а в финале выясняется, что мозга у дикарей вообще нет и не было никогда. Зло повержено, бобры торжествуют! Кстати, причём тут бобры? На этом месте его опять сморило и приснилось, что палатку заливает водой, он открывает полог и оказывается в море. В сумерках вдалеке виднеется берег, он кое-как доплывает до него и оказывается на незнакомой набережной без одежды и вообще без всего. - Помогите, меня унесло в море! Я ничего не помню! - кричит он — Где я?! Помогите! Хелп! Но люди, не оборачиваясь, проходят мимо. А потом он опять ощутил на себе чей-то взгляд. И проснулся. Над морем занималась заря, начинался шторм, лёгкий дождь барабанил по тенту. Мир опять изменился, пока он спал. Дождь то затихал, то начинался вновь, и соорудив на газовой горелке по быстрому котёлок овсянки и термос чаю, Дэн спустился за водой к роднику и неожиданно решил искупаться. Волна шла длинная, до метра в высоту, надо было просто вписаться в интервал между гребнями. Он успел зайти по колено, боком принял на себя первый удар, зашёл по пояс и принял второй, а потом просто поплыл против волны, благо она шла перпендикулярно берегу. Перед каждым гребнем он выныривал и уходил в него рыбкой. Потом нашёл небольшой камень на глубине и начал выпрыгивать с него в самые крупные волны. - Йухх-ху, - орал он, рушась на очередной гребень и подымая кучи брызг. Его охватила жажда движения и щенячий восторг. Он бесновался в воде, нырял, крутился волчком, выпрыгивал вверх, как дельфин, зависал в болтанке волн поплавком до тех пор, пока хватало дыхания. А потом небо до самой водной глади распорола плеть молнии. Дэн рванул к берегу кроллем с энтузиазмом мирового рекордсмена. Но прежде, чем он оказался на берегу, молнии полосовали море ещё трижды, а пока одевался, дождь резко усилился. К счастью, он успел набрать воды до того, как полез в воду, и взлетел по тропе вверх прежде, чем она успела окончательно раскиснуть. Но помимо пятилитровок, вода была и в кроссовках, и в футболке, и в бандане, и в шортах, и в карманах штормовки, висевшей на сосне, и в рюкзаке, который Дэн в запаре забыл закрыть дождевиком. «Заодно и постирался,» - съехидничал внутренний собеседник, - «и да, в случае нашествия зомби-енотов тебе точно ничего не грозит» Народ на стоянке собрался под большим тентом у костра и завтракал чаем и овсянкой пополам с дождём. Дэн выгрузил воду, разделся, развесил мокрую одежду на растяжках палатки и принялся ржать. Так хорошо ему не было уже очень давно. - Чего ты там такого покурил на берегу? - ночью из чада барных кутежей вернулся Влад. - Отсыпал бы! - Это всё сушёные водоросли, - парировал Дэн, - сам собирай! - Ааа, ну то есть своей дури хватает. Тогда через пару дней, как распогодится, поставим сетку. - Замётано! - Дэн хлопнул его по плечу. Сетка означала свежую рыбу на стоянке. Ёрш, морской карась, кефаль, пеленгас, может быть даже, чем чёрт не шутит, редкий в этих местах, но вкусный горбыль. - Мы находились в самом сердце ущелья контрабандистов года 2016 от рождества христова, когда рыбалка неожиданно вошла в нашу жизнь! - продекламировал Влад. - Внезапно нас окружили стаи ершей! - подхватил Дэн. - Ерши были повсюду! Дявольски хохоча, эти адские создания сбивали наживку с крючков, путали поводки, запутывались в сетях! И растопырив во все стороны колючки, кололись-кололись-кололись-кололись... - Вы о чём вообще? - поинтересовался автотурист из Владимира, имени которого Дэн ещё не успел запомнить. - Не было никакого смысла объяснять про ершей! - загадочно заявил Влад. - Скоро сам всё поймёт! - согласился с ним Дэн и они заржали уже вдвоём. - Мой друг - профессор дельфинистики! - йог Женя из Йошкар-Олы вручил ему кружку горячего чая. - В смысле? - от удивления Дэн даже перестал ржать. - Мы приглядывали сверху, чтобы ты не утонул. Когда ты начал исполнять акробатические этюды, метрах в тридцати от тебя появился дельфин и давай повторять. Ты прыгнешь, он тоже. Мы думали, это вы так перед друг-другом выпендриваетесь. - Дельфин в шторм рядом с берегом? Хорош гнать! - не поверил Дэн. - Ага. А ты, походу, слона-то и не заметил? - Так тож слона! Вот если бы кита! - подколол Дэна программист Женя из Киева. - Спасибо, дяденька, что я больше не кит! - отбрил его Дэн. Больше он злился, конечно же, на себя. За то, что в эйфории катания на волнах пропустил нечто действительно необычное и интересное. Ну и на неведомого дельфина, конечно, тоже. Мог бы, сука, всё-таки подплыть поближе. И выйти на контакт, из конца то в конец. В том, что дельфин действительно был, и скорее всего тот же самый, Дэн не сомневался ни капли. Просто откуда-то знал и всё. * Утренняя гроза быстро закончилась. Как только она прошла, они совместными усилиями развесили антиенотники, сделали ступеньки на раскисшей тропе, укрепили их досками, убрали и сожгли мусор и заготовили впрок воды и дров. Море к обеду успокоилось и он успел ещё дважды искупаться, сходить в посёлок за продуктами и зарядить там телефон. На ужин, с чувством глубокого удовлетворения от содеянного, сварили борщ. На запах борща еноты явились засветло и под чай и печеньки беседа сразу свернула в русло, насколько у них ценный мех и калорийное мясо. Влад, накатив на ночь глядя стакан чачи, заявил, что немедленно переведёт этот вопрос из теоретической плоскости в практическую и пододвинул к себе поближе металлический багор. Заподозрив, что беседа принимает не самый подходящий оборот, еноты ретировались. Ночью вокруг лагеря бродили, перекликаясь, шакалы. Утром пробежал лёгкий дождь, небо затянуло низкими облаками. Чтобы быстрее проснуться, Дэн спустился к морю, облился холодной водой из родника и заодно набрал пару пятилитровок. За ночь вода остыла и от неё немного ломило поясницу. Наплававшись вдоволь, он выбрал камень побольше, сел на него и достал флейту. Разминочные «жили у бабуси два весёлых гуся» вызвали с ясного неба грибной дождь. Он убрал рюкзак и одежду под дождевик и перешёл к ми-минорным ходам собственного сочинения. Дождь перестал, но переход ми-ре-фа-диез упорно не сдавался. От борьбы за беглость пальцев его отвлёк плеск шагов по мелководью и шорох гальки. Он поднял взгляд. И едва не уронил челюсть. - Явление Афродиты народу, - вымолвил он, обретя наконец дар речи. - Откуда вы, дикая и свободная? Отвести взгляд было невозможно. Особенно хороши были стройные ноги и упругая грудь с аккуратными сосками. «Двоечка, как раз под мою ладонь. И стройный живот. И золотисто русые, выгоревшие на солнце, до лопаток. Всё, как я люблю...» - Интересный мотив, никогда раньше не слышала, - незнакомка тряхнула волосами и переступила с ноги на ногу — спину Дэна дёрнуло сладким ознобом, - что за песня? - Аааа, эта… - он наконец-то сделал над собой усилие и посмотрел ей в глаза — гм… песня об одиночестве... И, кстати, о сексе! О том, что иногда даже постель не делает людей ближе. А что вы думаете на этот счёт? - О чём думаю? - растерялась незнакомка. - О сексе. - А он сделает нас ближе? - Хороший вопрос! - оценил Дэн, - а как же «а поговорить?» Перейти на более доверительный уровень отношений? - Да-а, я тоже как-то немного иначе представляла себе первый контакт, - задумчиво произнесла она, - для более доверительных отношений неплохо было бы перейти на ты. И начать называть друг-друга по именам. - Дэн, - представился Дэн, - для своих можно просто — Чубакка. - Афродита, - она в очередной раз поправила мокрые волосы и присела на камень рядом, - итак, Чубакка, что ты делаешь на пляже в такую рань? - Играю на флейте, - он наконец вспомнил про флейту и убрал её в рюкзак. - Но ты ведь ни фига не Афродита, да? - Ты тоже не похож на вуки, но давай пока оставим всё как есть. Тем более, что ты сам дал мне это имя. Кстати, почему дикая? - Это дикий пляж, на котором купаются только дикари. Без всего. - А, ты в этом смысле. А почему свободная? - Если бы я был твоим парнем, то не отпустил бы купаться одну. Поэтому очень надеюсь, что свободная. - Даже не умеючи плавать? - Я хорошо плаваю. А не умеючи — научился бы. - Ясно. Обычно он так и делал. - А теперь? Вы поссорились? - Нет. - Всё стало сложно? - Нет. Он утонул. Его зацепило винтами катера. - Прости. - Давай лучше сменим тему. - Как скажешь, богиня... Итак, я играю на флейте, а что в такую рань на пляже делаешь ты? - Ворую рыбу. - ??? - Дэн опять потерял дар речи. - Из сетей. - Афродита, а тебя не смущает соседство с неодетым мужчиной? - Не более, чем тебя соседство с неодетой женщиной. Но похоже, тебя больше смущает, что я ворую рыбу? - В этой стране всё время кто-то что-то ворует. Главное — не попадаться. Кстати, где твой улов? Или сети ещё пусты и ты останешься голодной? Если что, у нас на стоянке есть чай и овсянка. - Овсянка, говоришь... Звучит заманчиво. И часто ты приводишь на вашу стоянку неодетых женщин? - Только голодных неодетых женщин! Никогда, но надо же рано или поздно начинать! И лучше поздно, чем никогда! - Спасибо, но я предпочитаю на завтрак свежую рыбу. И я уже успела позавтракать. Итак, Чубакка, если в этой стране все воруют, то что воруешь ты? - Дай-ка подумать... Нууу... Тогда я ворую ноты для своих песен. Но стараюсь не попадаться. - Должно быть это не просто? - Просто, если никто их не слышит. - То, что я сейчас слышала, не похоже ни на что из того, что я слышала ранее. - Я же говорю — стараюсь не попадаться. - У тебя неплохо получается. И о чём же эта песня? - О том, как два фрустрированных одиночества встретились в одной постели, но даже секс не сделал их ближе. - То есть они не поженятся и хэппи-энда не будет? - Хэппи энд есть только в попсовых песнях. У хороших песен открытый финал. - Что это значит? - Незавершённость. Может быть да, может быть нет... Каждый додумает сам, что ему по вкусу. - Я бы послушала... может, споёшь? - Без гитары я не особо хорош в вокале. Но есть миди-минус в телефоне. - Тогда давай, пока не поднялась волна. - Итак, Чубакка, - сказала она, когда он закончил, - поёшь ты неплохо. А вот флиртуешь отвратительно. И поэтому спасаешься от фрустрации и одиночества тем, что играешь на флейте и пишешь песни? - А чем спасаешься от фрустрации и одиночества ты? - Ворую рыбу! Дэн прикинул — до сетей от берега было метров двести с копейками. - Сдаётся мне, Афродита, ты отлично плаваешь? - И много. Очень много. - Но, тем не менее, рыбы в сетях нет. Чем же спасти тебя от фрустрации? Может быть секс? - Ты же сам поёшь, что он не делает людей ближе. - она рассмеялась. - Есть нехилая вероятность, что спасёт. Ты слишком похожа на женщину моей мечты. Это, знаешь ли, заводит. - Ту самую из твоей песни, которая выставила тебя за дверь в три ночи? Он подавил в себе злость. - Прости, не хотела задеть. - нарушила она затянувшуюся паузу, - Вам, музыкантам, не стоит играть в покер, всё написано на лице. - Где ваша стоянка, - спросил он, чтобы сменить тему, - наверху? Или на другой стороне ущелья? - Километрах в десяти отсюда, только левее. - В той стороне Архипка. И в десяти километрах нет мест, где можно встать лагерем. - Уверен? - Я езжу сюда пятнадцать лет и знаю всё побережье, как пять пальцев. - Есть многое на свете, друг Горацио… Знаешь, пожалуй мне уже пора. А то у тебя складывается обо мне плохое впечатление. Ты злишься и думаешь, что я морочу тебе голову. А я злюсь, когда мне не доверяют. - Ты же не пойдёшь десять километров босиком по гальке без одежды? - Одно дело идти, а другое плыть по прямой, - она встала с камня и сделала пару шагов к воде — Давай-ка разбегаться, пока мы не поубивали друг-друга. «Боже, какие щиколотки!» - подумал Дэн. - Классная задница, - сказал он ей вслед. - Классные песни, - она вдруг обернулась и в одно движение оказалось рядом. На мгновение их губы соприкоснулись, её грудь коснулись его груди, а секундой позже она была уже по пояс в воде. - И что это было?! - ошалело спросил Дэн. - Неопределённость, - ответила она не оборачиваясь, - может быть да, а может быть нет. Открытый финал. - Уверена, что доплывёшь? Всё таки десять километров? Как я узнаю, что ты не утонула? - Всё просто. Ты будешь играть на флейте, я услышу и приплыву. - А если шторм? - Завтра, со второй половины дня вас может накрыть грозой. А шторм мне не помеха. - Я бы проводил тебя вплавь, но столько не осилю. - Не стоит. Я видела, как ты плаваешь, но даже не пытайся. - Когда только успела? - Проплывала вчера мимо, когда ты резвился на волнах. - Ты чемпионка мира? - Нет, просто родилась в море в отличии от тебя! - она расхохоталась, махнула рукой и без всплеска ушла в воду. Кажется, этот стиль плавания назывался «дельфин». Дэн всегда считал себя хорошим пловцом, но теперь ему было, с чем сравнивать. Он проводил её взглядом до сетей, а потом она в очередной раз нырнула и потерялась из виду. И там, где когда-то ты открыл двери в лето - Теперь зелёный театр, вход согласно билетам. Но если ты всё ещё бредишь побегом - Туманом скроет осень, зима засыплет снегом. На пыльных тропинках далёких планет Проложат автобаны, построят космодромы. И если следов твоих нигде больше нет, Сотри все телефоны и дальше не знакомы. И дальше на юг. Строго на юг. До начала осени оставалось ещё пара месяцев, и надо было выжать из этого лета по максимуму. Но та осень, которая внутри, не отпускала его ни на секунду. Лет с пятнадцати, а может и раньше. «Для припева сойдёт», - усмехнулся невидимый собеседник - «А она была ничего такая. Вот у кого стопудово надо было спросить телефон. Но флиртуешь ты и правда отвратительно.» Северо западный ветер потихоньку собирал над горами тучи, волна усиливалась. Дэн отхлебнул из родника, кинул в рюкзак пятилитровки и полез вверх — снабжать стоянку водой. Поднимаясь вверх по тропе, он всё пытался отыскать её взглядом, но не находил. Лишь вдали от берега мелькнул пару раз дельфиний плавник. * Лето - осень 2016 \ Зима 2019 (правка). Текст «Строго на Юг» - Александр Кожевников&Валерия Белка.