Рассел Лэйон и Пати-комната

Что для вас Новый год? Мандарины и ёлка? Подарки и праздничный фейерверк? Или Дед Мороз и шумное застолье? Наверное, всего понемножку, но для многих Новый год – это еще и удивительная сказка. А сказок, как известно, без чудес не бывает, вот и приключилось однажды под Новый год одно чудо… Рассел Элистер Лэйон сидел на крыльце своего скромного дома. На шестьдесят первую зиму его жизни в Странглее не выпало снега. Перед соловым депосом открывался вид на крошечный задний двор с ржавыми качелями, на которых уже несколько лет катался один только ветер, и залежи с каким-то хламом. Рассел обещал его разгрести, но все не доходили руки. Рядом стояла коробка с гирляндами, соловый депос смотрел на нее, как на нежеланного зверя, пробравшегося в его покой. Не то чтобы он не любил праздники – все эти хлопоты с приготовлением еды и общим столом, просто не видел в них целесообразности – цены на продукты возрастали вдвое, не говоря уже о счетах за всю эту сияющую мишуру. А чего ради? Чтобы привести и накормить своей едой заезжих незнакомцев? Дети Рассела выросли, и чем дольше они пребывали вне родительского дома, тем шире становилась пропасть непонимания, отделявшая их. Cлишком много непонятных слов резали Расселу слух: “смартфоны” “лайки”, все эти “друны” с “планшетами”. Современные депосы создавали семьи, но не заводили детей, работали из дома через “вай-фай”, говорили о здоровом питании и водили гибридные автомобили. Но самое главное – такие встречи являлись напоминанием, что потомки Рассела еще идут в ногу со временем, река жизни неумолимо несет их вперед, когда самого солового депоса выкинуло ржавым якорем на дно. Рассел обернулся на звук, дверь позади него скрипнула. Тут же запахло горелым. (Странглиевские женщины не умеют готовить, черт бы их побрал – сейчас пожарные приедут.) – Сидишь тут, все штаны пропердел, – обратилась к нему жена без излишнего аристократического такта. Рассел подумал, что через несколько лет сможет спокойно притворяться глухим. Он плотно прижал к голове уши, чтобы не слышать этот надоевший клекот: – Не помогаешь мне на кухне, так хотя бы гирлянды развесил, у нас не дом, а похоронное бюро, и все из-за тебя, бездельник. – Ты за электричество потом будешь платить, – пробубнил Рассел сквозь зубы, тихо, чтобы жена не услышала, и поднялся. Он взял коробку и двинулся к лестнице. Стоило признать, здоровое питание, с которым задолбала его старшая дочь, давало свои плоды. Рассел был в лучшей форме, чем когда-либо, пускай с молодости его не оставляла полнота. Перед тем, как забраться на лестницу, Рассел по привычке потер место, где был его правый глаз – стеклянный шарик, сделанный наподобие его настоящего, издали смотрелся естественно, а вблизи, лишенный способности моргать, наводил жути. На почте, где Рассел работал, всем было все равно, а знакомые и родные к нему давно привыкли. Жизнь такая штука – со многим можно смириться… Даже с воспоминаниями о заклятом враге, подарившем Расселу это уродство. Соловый депос ежился всякий раз, когда мысли заводили его в эту степь. Сколько всего было предпринято, чтобы восстановить справедливость: разрабатывались гениальные планы, чего стоила имитация собственного самоубийства – но без толку. Враг предпринял самый неожиданный ход – исчез, как в воздухе растворился. Ненавидеть стало некого. Мстить тоже. Когда накатывающие воспоминания слишком сильно начинали жечь в груди, Рассел делал единственное, что было сейчас в его силах – на компьютере вводил в строке поиска это проклятое имя. Сеть выдавала сколько Ников Патнеров, что Расселу не хватило бы жизни, чтобы найти среди них того, кто требовался. Жив он или мертв? Суждено ли им встретиться, как в сиквеле старой истории, когда мир стал другим и все поросло быльем. Но остались двое. Навряд ли… Ни в чем нет логики, в нашем существовании в том числе. Рассел принялся развешивать гирлянду на фасаде дома и с высоты увидел, как на подъездной дорожке паркуется уродский “узкоглазый” механизм, еще и электрический ко всему прочему. Не машина, а дерьмо на колесах! Дожили! Странглиевский автопром загнулся, когда на смену ему пришли эти утюги. Из данного изврата вот-вот вылезет дочь со своим беспородным идиотом-хахалем. Все, что Рассел думал об их браке, можно было обратить только в беспросветную брань, на языке которой он общался, когда работал в полиции. От чувств, бушующих внутри, Рассел едва не поскользнулся на ступеньке лестницы, но в последний момент нога нашла опору. Когда он спустился, в руке у него остался шмоток гирлянды, который не вписывался в общую композицию. Соловый депос планировал под шумок вернуть его в коробку или еще лучше – спрятать в гараже, только бы жена не начала ворчать, что он опять халтурно подходит к делу. За секунду, как привычный мир для Рассела изменился окончательно, соловый депос подумал, а не сесть ли ему сейчас в свой автомобиль и укатить куда-нибудь подальше, где его никто не знает и никому нет до него дела. Нога Рассела ступила в сугроб (когда это успело так засыпать?). Солового депоса ослепила вспышка. Он чуть не осел на покров снега, обнаружив, что лестница, которую секунду назад он держал в руках, куда-то исчезла, как и фасад дома, “узкоглазый утюг”, вонь жениной горелой стряпни, ржавые качели. Остался только он сам посреди белого поля с обрывком гирлянды в руках. Расселу стало страшно. Ветер закидывал ему снег в спину, одет соловый депос был точно не по погоде. “Может, я все-таки упал с лестницы и ударился головой?” – в ужасе подумал он, оглядываясь, пытаясь выцепить глазами хоть что-то знакомое, но только понял, что замерз. На горизонте, почти пустом и бескрайне-белесом, торчал горбатый силуэт какого-то дома. Рассел поспешил к нему, как к единственному островку жизни в опустевшем мире. “Звони в звонок, если не знаешь, как тут оказался”, – торчала в сугробе табличка со стрелкой, указывающая на дом. Рассел нажал на кнопку, запустив трель гулять по комнатам. Входная дверь робко распахнулась. Из щели на солового депоса смотрел незнакомец. Высокий юноша с горбоносым лицом, серой масти, одетый в бордовый свитер и голубую кепку. – Вы мистер Лэйон? – едва слышно поинтересовался он. – Откуда ты знаешь… Я же не сплю? Как я тут оказался? Серый депос только захлопал длинными ресницами, а потом спохватился и отступил с порога. Выглядел парень достаточно миролюбиво, чтобы принять его предложение. А Рассел слишком замерз, чтобы долго топтаться на пороге, даже в бессознательном бреду. В доме стояла большая елка (первым делом Рассел почему-то заметил, что на ней не было огоньков гирлянды, только игрушки да мишура), был зажжен камин и приятно пахло едой. У солового депоса заурчало в животе. – Ты кто? – спросил он серого депоса, а сам стал искать глазами праздничный стол. Здесь явно готовили не брокколи со “смусями” и подгоревшей курицей. Незнакомец наконец-то удосужился ответить: – Я Дарен, сегодня исполняю роль привратника. Дарен обернулся, откуда-то сверху раздался еще один голос, мужской, но звучал совсем молодо: – Принеси лучше старичку еды с кухни, сам хочу жрать с его мыслей. И предупреди обо всем. Дарен повернулся к Рассу, оскорбленному до глубины души “старичком”, но приободренному обещанием угощения. – Мне нужно предупредить вас об остальных, – заикаясь, протараторил Дарен. – Они могут появиться тут в любой момент. Но они не такие, как мы. – Остальных? Дарен протянул Расселу брошюру. “Мы не одни во вселенной. Другие миры и их возможные обитатели” – прочитал соловый депос ее название. *** – Ох, Бог ты мой! – воскликнула Алу, споткнувшись о коробку с гирляндами. Волчица отряхнулась и продолжила: – Ребята! Можно украшать... аккуратнее! – хотела было она упрекнуть братьев, но Коди и Динго и так старались целый день, и девушка осеклась. Коди, буроватого окраса пес, только хихикнул ей вслед, но Алу не отреагировала, потому как сильно спешила на первый этаж. Но там суеты было не меньше: – Балто! – воскликнула Дженна, мать девушки, обращаясь к мужу. – Неужели вы не могли с ребятами все сделать вовремя! – Ну-у-у, дорога-а-ая, – “клянчил” отец семейства. – Ты же знаешь – работа! – О-ох! – только и фыркнула миссис Дженна и продолжила нарезать овощи. – У тебя – работа, у Коди – работа, и только мы с Кионой никогда не заняты, да, доча? – Да, мам, – улыбнулась сестра Алу, которая тихо сидела в углу и чистила картошку, с улыбкой наблюдая за происходящим на кухне. Балто было приобнял жену, но в ответ только получил от нее ложкой по носу: – Не подлизывайся! Сходи лучше и обзвони гостей. – Так точно! – отдал честь Балто и вышел в зал, чуть было не сбив с ног Алу, которая спускалась по лестнице. Дженна очень тепло улыбнулась на шуточки мужа и, не отвлекаясь от дела, обратилась к дочери: – Алу, ты за Дакотой? – Да, мам. – Передай, чтобы на глаза мне не попадался! Это ж надо – пойти за солью и пропасть на час! – А он тебе скажет: “Ты сама говорила, что тебе не к спеху”, – улыбнулась Алу, одеваясь. – Ох, а то я его не знаю! – усмехнулась миссис Дженна. – Тут все работают, готовятся, а он прохлаждается! – сделав паузу, чтобы остыть, миссис Дженна продолжила: – Но ты помнишь – сперва к Дасти. Зови их к нам, а потом уже ищи брата. – Мам, я знаю! – напоследок ответила Алу и выскользнула из дома поскорее. Снег встретил её куда радостнее, чем домашние хлопоты. Девушка успела хорошенько устать за последние дни – канун Нового года, как-никак. И сейчас, выйдя на темную улицу, Алу почувствовала умиротворение. В Номе, что на Аляске, даже на праздники было тихо. Разве что в районе прибрежного кафе слышалась музыка и шум плясок местной молодежи. Но это было далеко, а здесь, у дома Алу, слышался только скрип снега под бурками и шумное дыхание волчицы. Несмотря на то, что снег мерными хлопьями медленно опускался на землю, а северное сияние и вовсе неколебимо стояло на горизонте, Алу спешила, будучи не в силах поддаться этой вальяжной красоте. Ей ведь ещё искать брата по всему городу, а до полуночи – всего-ничего. Её друзья из России уже давно встретили Новый год, и Алу совсем не хотела отставать от них. Однако до домика Дасти было совсем рукой подать, и девушка, выполнив материнский указ, вышла на улицу, ожидая гостей. Оттаивать в доме совсем не хотелось – на Аляске морозы сильные, и простудиться здесь – раз плюнуть. Но ещё Алу ждала свою подругу Дасти, потому как знала – она выходит первой. – Приве-е-ет! С наступающим! – кинулась обниматься Дасти. – Привет! Тебя тоже! – Ну что, пошли к тебе? – зазывала Дасти, чтобы пойти впереди родителей и успеть посплетничать с Алу о местных новостях. – Не могу, мне нужно найти Дакоту, – грустно отозвалась Алу. – Я, по ходу, до Нового года буду бегать по притонам. Но Дасти отреагировала как всегда непредсказуемо и, взяв Алу в охапку, повела её за собой. – Не боись, я знаю, где его искать… *** У входной двери все сразу стало понятно. Дикий смех, качающий громкий бит и чьи-то громкие возгласы говорили о том, что Дасти не ошиблась. Во всяком случае, в таких местах Дакоту было проще всего найти. Однако открыть двери девчата не успели – несколько человек и антропоморфов буквально выбили их, выкатив на крыльцо. – Дакота у вас? – без лишних церемоний спросила Алу. Ей такая форма отдыха была отвратительна. – Внутри остался за сторожа, заходи! – крикнул кто-то из толпы, которая со скоростью спорткара удалялась в сторону магазина. По ушам тут же ударила музыка и на удивление приятный запах. Однако разглядеть комнату целиком было сложно – все кругом было то ли в пару, то ли в дыму – непонятно. – Дакота! – крикнула Алу в неизвестность, и музыка тут же стала тише. – Привет, сестренка! – произнес Дакота где-то слева. Высокий и жилистый пес с буроватым оттенком шерсти сидел на диване, облокотившись на спинку, и потягивал дым из кальянной трубки. Где-то посреди зала забулькало. – Дакота, фу! Что ты делаешь?! – возмутилась Алу, глядя на брата. – Да что такого, сестренка! Это же клево! На лучше, попробуй! – протянул пес трубку, и Алу, отстранившись, задела что-то ногой. В туманном мареве что-то рухнуло и прозвенело. Бульканье прекратилось. – Калья-я-ян, – не успела шепнуть на ухо Алу Дасти, как Дакота чертыхнулся и встал с дивана. Алу оглянулась и сквозь пелену увидела на полу пляшущие огоньки. – Пожар! Горим! – воскликнула девушка и закашлялась от клубов кальянного дыма. – За снегом, бегом! – потянул всех на улицу Дакота, и ребята побежали к двери, ничего не видя перед собой… Только вот на улице их ждало такое, что прозрение наступит, хочешь не хочешь, у каждого. Ном исчез. Свет исчез. Кругом была кромешная темнота, в которой после помещения ничего было не разглядеть. – А что, электричество в городе вырубило? – только и спросил Дакота, уверенно пялясь в темноту. – Да вроде нет, – ответила Дасти. – Ты же сам только что в доме был, свет горел, алё. – А… а где дом, кстати? На вопрос Дакоты Алу, выходившая последней, обернулась. Вот тут ей реально стало страшно. Дом исчез. – Ваши чаепития до добра не доведут… – тихо произнесла Дасти, и её голос дрогнул. Дакота сглотнул: – Да… неужели чай и впрямь оказался крепковат… – продолжал он шутить, несмотря на ситуацию. Дакота в принципе не умел не шутить. – Вы… Вы чего там вообще обкурились?! – прикрикнула Алу на брата. – Вообще офонарели? Нас что, тоже накрыло? – Если ты видишь не то же, что и я, то, скорее всего, да. – Ночь, поле, по колено снега… Алу… – обратилась было Дасти, но Дакота продолжил: – У нас не могут быть одинаковые глюки, сестрён. – А я подозревала, что ты пробовал дурь! – прикрикнула Алу на брата. – Да какая дурь! Я что – совсем больной?! – ответил криком Дакота. – Нормальный это табак был, нормальный! И все его курили! И вообще – не первый раз уже… – Хорош, замолкли! – успокоила всех хладнокровная и расчетливая Дасти. – Чего разорались-то… – не то спросила, не то просто закончила она. На полминуты в воздухе повисла тишина. Ребята привыкали к темноте, и кроме нервного дыхания и пара изо рта их ничего не окружало. Разве что… – Смотрите! – указала Алу на какую-то точку на поле. – На знак похоже… – подтвердил Дакота и, тяжело доставая из глубокого снега ноги, поплелся на знак судьбы. Дасти только взглянула на Алу, пожала плечами и двинулась следом за Дакотой. “Ладно… посмотрим, куда он нас приведет…” – подумала Алу и двинулась вперед. На знаке было что-то написано, но разобрать это было нельзя даже волчьим или псовьим глазом – луны на небе не было, а снег был темно-синим и будто бы вообще не отражался. Однако знак был в форме стрелки, и направление прослеживалось более чем четко. Так ребята оказались у одинокой большой избушки посреди поля, но что их там ожидало – было загадкой... А в это время следующие гости домика уже опередили Алу и ее друзей: они, словно иллюстрация брошюры, возникли посреди комнаты прямо перед Расселом. Из мягкого сияния нарисовались белобрысый малый дурковатого вида и девочка-лисичка с полным подносом печенья в лапках. Следует отдать им должное, ужасаться и кричать они не стали. Лисичка только моргала растерянно, а малый вообще был счастлив и сразу понес ахинею. – Здорово, мужики!! – Он поднял мешок мандаринов и приветственно потряс им перед депосами, беспечно сияя своим единственным в комнате человеческим лицом. – Это че щас было! Ну обалдеть вообще!! С наступающим! Радуйтесь: я клевый Норман и я припёр всем мандаров! А это у вас чё, это маски?? А это вы типа слоны? А дайте мне такую, а? Офигенные!! Вы прям как из мемасиков! Слушая этот поток бреда, лисичка тоже осмелела и улыбнулась гостям и хозяину: – А я Иви, очень приятно… Ой, но где мы… Это станция Аполло-191, нет?.. – Кстати да, это че за попишна? – зашумел балбесистый Норман. – И это кто намутил вообще? Ты, в кепарике? А можешь еще раз?? – Нет, не я, – ответил Дарен, на всякий случай отступив на шаг. Рассел подавился куском стейка, который секунду назад запихивал себе в рот. *** Майор Дэли шла сквозь лес. Сквозь его темноту и сплетения зловещих ветвей, которые умирающая луна не могла пробить своим светом. Потом, не сбавляя шага, майор вышла на просеку, а потом – в поле, и поднявшиеся снеговые вихри били ей в лицо. Но она шла, четко, как в армии, и лишь иногда проваливалась в сугробы по пояс. Что, впрочем, ее почти не замедляло. Она спешила, пропахивая целину своим несокрушимым майорским телом. Снова начался лес. Твердо и мужественно она пересекла овраг, однако споткнулась на последнем шаге и схватилась за еловую ветку, протянутую, словно дружеская рука. И как только это произошло, тьма леса исчезла, – как и поле, и луна, и весь стылый мир. Вместо этого перед глазами путницы возник теплый свет, а едва она приморгалась к нему, появились и стены, и какой-то стол, и несколько фигур. Майор Дэли моргнула еще раз. Не помогло. И еще раз. Тот же результат. На нее совершенно наглым образом лупились две лошадиные морды, одна человечья (что не могло в какой-то мере не радовать) и… – Младший сержант Джастин Ив! Что за безобразие тут у вас творится? – слегка простуженно, но очень громко воскликнула майор в адрес лисички с печеньками и притопнула ногой. – Что за сборище? Кто это все? Уперев мощные руки в мощные бока, она повернулась, словно орудийная башня, разглядывая каждого. Человек не вызвал в ней никакого доверия, а лошади, да еще и с едой, возмутили своей невозмутимостью. Так что майор топнула ногой еще раз и сказала: – Майор Дэли! Будьте уверены, безобразие не останется без внимания! Объяснитесь срочно! Особенно вы! Это относилось к каждому, кто оказывался под прицелом ее стальных маленьких глазок. – А-а... мы… у нас творится… Новый год... – виновато залепетала лисичка Иви, которая тетки испугалась намного больше, чем переноса в другой мир. – Вольно, сержант, – чуть смягчилась майор и заграбастала с подноса пять печений. – Новый год – это предусмотрено уставом. Будем отмечать. Только, – она сделала стальное лицо в адрес Нормана. – Все должно быть четко-правильно! – А чё я сделал-то?? – замахал руками Норман и показал на Рассела. – Тут слоны тусят! Это всё ихнее. – Хм! – возмущенно фыркнул Рассел на его заявление, подумав о том, что Норман сам больше похож на слона… или на уродливую лягушонку. – Хмыкает он, – заявила майорша. – Нет бы даме шампанского налить. А вас, молодой человек со слонами, я попрошу огласить свое звание и номер штаба. – Такточ, тёть!! Норман Флаер, первый помощник шерифа Дрока, рук отдела полиции города Дубстона по борьбе с антигуманными правонаруше-ни-я-ми!! – радостно гаркнул Норман, взвившись пружинкой. И жалобно прибавил: – Ну да-айте печеньку-то. – У нее возьми, – царственно разрешила майор, кивнув на Иви. – Вольно! Ну, а вы, – двинулась она на Рассела. – Тоже из правоохранителей? – Надо же, это так видно? – отозвался он со всей важностью из кресла. – Шеф одарской полиции к вашим услугам. “Пусть все это было сто лет назад”, – думал Рассел. Но как-то же это лысое существо об этом узнало, а это значило, с ней было не все так плохо. – Естественно, видно. Но в то же время, если говорите, что к услугам, то где же шампанское? – осведомилась майор. – Новый год положено встречать с шампанским. – И сделала жест, призывающий налить. – Это выражение такое, “к вашим услугам”, – подмигнул Рассел, – но не отказывать же леди. Он с трудом поднялся с кресла и заковылял к столу, приговаривая: – Куда делся этот белый хлюпик, где у них там горячительное? *** Позади Алу и ее спутников, еще не вошедших внутрь домика, раздалось пение, громкое и мелодичное, но слегка задумчивое. На круг света, легко и привычно ступая по снегу, вышел волк в обнимку с большим промерзшим лососем ростом чуть меньше его самого. Волк был в шотландском килте и полосатом оранжево-красном свитере, связанном грубо, словно рыбацкая сеть. Кстати, сеть у него тоже была – он перекинул ее через плечо вместе с водорослями и запутанными в ней рыбешками. – А-э-хэй! – звонко возгласил он, заодно галантно кланяясь дамам и прошаркивая в снегу сверкающую полоску. – Привет вам, леди, сэр! А вы не подскажете, какой это Остров? Меня как-то странно занесло, ловил рыбу, большая волна, – схватился вот за этого лосося и на тебе! Бац! И я уже в лесу, а из леса видно огонек. Стало быть, на него я и вышел... Мое имя – Брендан Орах Ллойд, и я с Бэйсуана. Так какой это из наших славных Островов? Уж не Макл-Ро ли случайно? Или Новая Аляска?.. “А это шо за кент?” – подумал Дакота и, выслушав незнакомца, спросил: – Э-э, я ничего не понял, но мы с Аляски. С обычной Аляски, из Нома. А что это за острова такие? Я не слышал. Алу, ты знаешь? Алу только махнула головой, отрицая. Она не могла и не хотела даже обдумывать этот вопрос. Девушка с удивлением разглядывала этот странный шотландский прикид и все больше чувствовала себя наркоманкой. Только ей было совсем не весело и не смешно. И как только додиков это расслабляет? Но не успела Алу подумать о том, как этому “горячему перцу с островов” не холодно, позади раздался скрип, и волчица, обернувшись, ахнула в изумлении. Дверь перед ними распахнулась, на пороге стоял привратник, только ошарашенный не меньше некоторых прибывших. Каждые десять минут Дарену приходилось выходить на крыльцо, проверять, не принесло ли еще кого. Многие могли быть родом из миров столь неразвитых, что сами не додумаются воспользоваться звонком. С каждой такой ходкой Дарен надеялся – эти последние. Народу и так появилось немало, кажется, перенос зацепил лишних. Вон какая куча волчиков! В отличие от лысых черепашек (кажется, называющихся “череповеками”), даже выглядят мило. Дарен так растерялся от всего происходящего, что забыл слова приветствий. Только пялился на них (чего по этикету делать не стоило). В доме осталась та “череповеческая женщина”, она напугала его так, что он едва не грохнулся и сбежал совершать проверку к двери. Возвращаться ему совсем не хотелось. “Ну зачем мы все это затеяли”, – хотелось сказать ему кое-кому в лицо, если бы он всерьез умел скандалить. – Здравствуйте! – наконец-то вспомнил Дарен слово. – На улице холодно, проходите, пожалуйста, в дом. – З-здрасьте, – без стеснения открыв рот, произнесла Дасти. Ребята были ошарашены. Алу смотрела на непонятное существо не дыша, а вот Дакота, увидев в Брендане хоть намек на что-то объяснимое для его миропонимания, не растерялся: – Я, честно, хотел представиться, Брендан, но не успел. Я офонарел в этот момент, простите… Дакота и не ждал смеха на его шутку, но постарался все-таки с уважением отнестись к существу, показавшемуся в дверном проеме, и не пялиться на него так откровенно, как сестра и Дасти. Все же, как-никак, их приглашают в дом. Это невоспитанно. – Если этот свет зажегся от вашего офонарения, то я благодарен вам, – улыбнулся и Ллойд, показывая на прикрыльцовый фонарь. – Хорошо, стало быть, вы с неизвестной земли для меня, а я – с неизвестной земли для вас, и мы можем много узнать друг о друге. Ждать, когда вторично пригласят в дом, было не в правилах Островов. Ллойд вскочил на крыльцо и жарко потряс руку Дарену. – Да возвратится вам ваше гостеприимство в холодный час, но еще больше желаю я, чтоб холодный час никогда вас не настиг, – сказал он и с торжественным видом вручил депосу своего огромного лосося. Он почти не удивился, что бывают Возвышенные Скакуны – в конце концов, если есть другие земли, должны быть и другие народы – и степенно прошел внутрь домика. Едва войдя, Ллойд зорко оглядел компанию, чтобы поприветствовать каждого, но тут его бойкий язык чуть не прилип к нёбу: среди гостей стоял Человек! (Майора волк тоже приметил, но пока не мог понять, кто это, уж очень она была другой.) – Привет тебе, Человек, от всех снежных Островов! – воскликнул Ллойд. – Я рад встрече! Здравствуйте, леди, сэр, – обратился он к остальным. – Да не опустеют ваши стаканы! И уверенно направился прямо к Норману и столу с едой. Тот уже вовсю зазывал, махая рукой: – Прикольный какой чувачок! Приве-е-ет! А я-то какой радый!! Скорей подваливай к нам сюда, у нас есть всякие ништяки! Костюмчик огонь! Только… а чё ты в юбке?.. – Без неё будет хуже, поверьте, – покачал головой Ллойд. Рядом с ними чуть ли не пробежал Дарен, он едва дотащил подаренного лосося до раковины, но явно не для того, чтобы почистить. Вместо этого серый депос принялся тщательно намыливать себе руки, а потом, кривясь, нюхать свою одежду – не попал ли на нее запах сырой рыбы. Суши Дарен ненавидел. Когда троица из Нома осталась наедине, Дасти робко произнесла: – Чего делать будем? Алу нервно посмотрела на дверь, в которой растворились лошадиноголовый и Островной, на Дасти и на брата, вид которого придал ей смелости. – Да чего думать-то, пошли и узнаем! – ответил Дакота. – Мы все равно не пойми где и не пойми как здесь оказались. Может, они помогут нам выбраться. Да и… Новый год, все-таки. И ребята решились. Как только Алу ступила на порог незнакомого дома, она тут же ответила брату: – Видимо, существует новогоднее чудо… Кругом ведь была такая красота! Огоньки и шарики, чулочки и зеленые гирлянды были развешаны по стенам, карнизам и окнам. А посередине комнаты стояла громадная пушистая елка, которая доставала до самого потолка! И все это излучало такое тепло и уют, что даже сомневающаяся Алу потеряла сомнения. – Привет! – вдруг сказала тихо появившаяся рядом с ней лисичка маленького роста с пушистой копной кудрявых рыжих волос. Лисичка от всей души улыбнулась Алу и ее друзьям. Иви заметила, что бедный Возвышенный конь совсем сбился с ног встречать гостей, и очень захотела ему помочь, разделив с ним роль привратника. – У нас тут немножко шумно, но здорово… И я напекла всем печенюшек. Пожалуйста, присаживайтесь к столу и угощайтесь, скоро хозяева подойдут! – весело закончила она, сложив лапки вместе и безмерно радуясь, что пригождается ее талант связиста-переговорщика. – Ох… спасибо! – замялась Алу и, скромно взяв печеньку, улыбнулась. Обстановка позволила забыть недавний стресс, и пускай уж лучше останется застенчивость, чем нервозность. Иви просияла: получилось! – Еще собачули!! – несколько пугающе донеслось из-за ее спины. – Как прям из мультика какого-то! Ай сколько всех! Пати! Зовите пожарных, будем жечь не по-детски!! Тока это, блин, не честно: у всех такие клевые масочки, а мне?? Я тогда хочу быть этой, кенгурой! Кенгура – моя любимая животная! А в сумке у меня типа во! Норман с гордостью выудил из мешка флюоресцентно-яркий мандарин и вручил его Ллойду. – Ого, спасибо, а что это? – живо спросил волк, взвешивая подарок в руке. – Накладной нос? – Стыдно не знать про мандарины, – заметила майор. – Правда, какого-то они у вас подозрительного цвета. А нормальные есть? – Да вы чё, это лучшие синтетические мандары Дубстона, я через весь город за ними ехал!! – возмутился Норман всей душой. – В торговик на Линейной... – Эй, – майор выудила глазами Дарена. – На Новый год должны быть мандарины, это известно всем. – Они должны, – повторил Дарен и опустил взгляд, прижав к голове уши. – И..? – требовательно добавила майор. – Во! – достал из карманов куртки мандарины Дакота. У него всегда все было при себе на случай, если его (ох, не дай Бог) выгонят из дому. – Только три штучки, правда, но все же… – робко пытался наладить контакт Дакота, хотя он и без того видел – ребята тут собрались контактные, куда более чем. – О, – удивился Ллойд, сравнивая два шарика. – Совсем разные, но вы называете их одинаково? Вы, стало быть, сыновья двух различных стран, а я до сих пор не знаю, что такое эти мандарины и зачем они, – заключил он и посмотрел сначала на Нормана, потом на Дакоту. – А правда, что с ними делают-то? – В дупло пихают!! – заявил Норман и продемонстрировал, как пихать, на примере своей дольки – Иви разделила свой мандарин на всех. – По-моему, у нас тут есть совсем отсталые, – заметила майор, раздраженная, что ей до сих пор не дали шампанского. – И еще, кто-нибудь знает, который час? Мы можем пропустить… – Тем проще будет, – улыбнулся Дакота и начал показывать заинтересовавшемуся Ллойду как чистить и есть эти штуки странные, “мандарины”. Дасти улыбнулась на замечание майора и взглянула на часы: – Странно. Когда мы были у себя – на часах было уже десять. А сейчас они около девяти показывают. – Я уже ничему не удивляюсь, – заметила Алу. – Только вот думаю, а если раскумарить кальян прямо в глюках, то назад мы вернемся? Может, оно как в математике, минус на минус дает плюс? – Тогда я в минус уйду! – ответила Дасти и, плюнув на свою же предусмотрительность, скинула куртку и пошла разглядывать помещение. Если зайти за закуток, отделяющей зал от кухни, то можно было найти ответ на вопрос майорши – почему она до сих пор осталась без шампанского. “Да патамушта”, – ответил бы ей Рассел Лэйон с набитым ртом. Последнее, что он помнил – как шел к холодильнику, чтобы с со всей галантностью исполнить просьбу. Он открыл крышку и там обнаружил то, что видел последние несколько лет лишь во снах. Диеты и запреты свихнутой на здоровом питании дочери дали свои плоды – Рассел едва не расплакался, когда красивейший четырехслойный торт предстал перед его взором. Даже вишенками был украшен. Видимо, торт хозяева приберегли на потом, но соловый депос ждал этого мига слишком долго. – Дарен, а где вы храните блюдца с десертными вилками? – поинтересовался Рассел Лэйон у серого депоса, стоявшего поблизости. Тот до сих пор пытался отмыться от рыбы и, видимо, гадал, что с ней делать. – Возьмите в правом шкафу, – ответил Дарен. По плану серому депосу требовалось выйти в центр комнаты и громко объявить, чтобы гости не стеснялись разорять праздничный стол (ну, конечно, не с такой дерзостью, как этот старый толстяк) и предупредить, что волей судьбы (точнее кое-чьей дури) им придется отметить Новый год вместе. Но Дарен был не силен в публичных выступлениях. Он вообще не знал, как общаться со всеми этими разными существами. Дарен ушел в дальнюю часть зала, сел возле экрана большого телевизора и запустил плейстейшен. До того как началась вся эта канитель, он не успел пройти уровень. Играть, правда, придется без звука, чтобы не привлекать к себе внимание, но это ничего – можно и так. Тем временем на кухне прибавилось народу – Дасти забрела туда во время своего обхода, и побыть в спокойствии Расселу не дали. – Ну что, жрешь тут втихаря? Рассел вздрогнул и едва не выронил тарелку, а потом окинул Дасти взглядом полицейского. – Вы это мне? – спросил он. – Да не смотри на меня так, шучу я, шучу, ешь на здоровье. А чего ты здесь, не со всеми? – Хм, – сказал он шутке. – Со всеми – это с кем, с кучкой непонятной породы зверьков? – Ну, знаешь, ты для нас ничуть не менее непонятен. Откуда столько печали и грусти, ты че? Ты тоже сюда нечаянно попал, я полагаю? Не парься. Давай уж лучше Новый год встретим, а дальше уже будем свои проблемы решать. Мы все в одной лодке, и если так париться – свихнуться можно. – Ты напоминаешь мою дочь, – сказал Рассел, – та тоже пытается учить меня жизни. – Так вот, я не буду. Просто не хочется портить жизнь тем, кто сейчас в зале тусуется. Слышишь? Кажется, они идут сюда. Просто улыбнись им, а со своей жизнью мы сами как-нибудь разберемся, но только когда вернемся туда, откуда пришли, ОК? Дасти взяла ложку и отмахнула кусман торта, после чего решила поискать Алу и вышла из кухни. Рассел брезгливо отодвинул кусок, которого коснулась чужая ложка. – Возмутительно, – пробурчал он, когда Дасти скрылась из виду. – Слушай, собаченций, я не понял, – сунулся Норман к Дакоте, – да вы как наделали блин такие вкуснятские мандаринки?? Это они у вас выращенные что ли?! Вы вообще что ли из прошлого?? Или из-за Трассы? Или я в прошлое попал? У нас в Дубстоне нету ж уже нифига, ни растений, ни зверюшек. Эти вон, может, бегемоты – а я их слонами обозвал?.. Я ж половины чего тут вижу не знаю, даже что это за белая фигня, в которой вы вымазаны! – Норман показал на снег, припорошивший свитер Ллойда и штанину Дакоты. – Если это типа снег, так я его видел только в шарике с Сантой – пенопластовый!! Короче, посоны – какой ваще год-то встречаем? Я – 2790-й, а вы?.. – Снег! – подтвердил Ллойд и смахнул остатки, тотчас превратившиеся в брызги. – Снаружи домика его навалом, у нас на Островах тоже навалом, только еще больше… Ага. Сто тридцатый год от Второго Старого Лорда, от нынешнего Лорда – двадцать седьмой, четырнадцатый год от Перемирия и тридцать два года с тех пор, как на Бэйсуане отстроили деревянную хижину. Но что значит "встречать год", Норман, сэр? И… – он помедлил, а потом спросил то, что занимало его с самого начала. – Это как-то связано с тем, что в дом втащили целое дерево? – Да и у нас его навалом, снега этого, – подтвердил Дакота. – На Аляске он по восемь месяцев в году лежит. Какой-какой год? – не верил он своим ушам. – Вы там в будущем что, в регресс ушли? У нас вот еще 2019-й. – Блин, отсыпьте нам этого снега, нормально вы зажрались! А мы это, мы не дегроды какие!! – бурлил Норман. – У нас технологии крутые зато! И войнища была жуткая, вот и не осталось ничего, а мы все под земельку спрятались и еле очухались опосля войнухи-то – ну эт давно, лет триста уж прошло. А ёль – это святое же!! – Норман запрыгал вокруг ёлки, продолжая сыпать самыми бестолковыми в мире объяснениями. – Ну, встречают, эт самое, праздник... Хорошая крутая ёла должна быть и чтоб навешано на нее всякого… Да ну нафиг, она тоже живая тут что ли!! Колется, зараза! Чуваки, вы занюхните, пахнет-то как! – И у нас была война, дольше, чем все зимы на планете, и гибельнее их всех. Ллойд с готовностью первооткрывателя тоже попрыгал у елки, потом благоговейно взял в лапу ветку и понюхал. – У нас деревья не растут, – пояснил он с солидностью. – Воруем у барсов, но в основном чтоб делать корабли и спички. Они против, но что уж тут… Новый год как праздник, это что-то новое! А что вешать, сеть моя подойдет? Она совсем новая! – Всё вешай! Лепи чё есть! Я вот переходник для систем-боксов повешу! Красотень! – Рыбок из сетки доставать? Нет, пожалуй с ними лучше, – решил Островной. Норман пообнимался с ёлкой, а потом вдруг полез к собеседникам с внезапным подозрением: – А ну-ка погодите, шалуны… Разводите небось дядю Нормана. Так это у вас не маски, это – моськи?!! – Ну, они точно не снимаются, – подтвердил волк. Норман вгляделся в физиономию Ллойда, потом – Дакоты, спокойно надел темные очки, вразвалочку подошел к дивану, взял подушку, заткнул ею себе лицо и продолжительно в нее проорался. Потом положил ее на место и безэмоционально заявил: – Мне уже лучше. Всё норм, всё путем, у меня Новый год в зоопарке. С реальной ёлкой. На не знаю какой планете. Йи-хаааа!!! Лучшая – НГшечка – эвер!!! Ллойд обеспокоенно хмурился, но тут взяла слово майор. – Совершенно недопустимое поведение и незнание основ, – прокомментировала она еще спокойнее Нормана, ибо в ее роду пять поколений не позволяли себе иных сильных чувств, кроме готовности служить родине и брезгливости. – Разумеется, это не зоопарк, так как там содержатся в основном рыбы. А тут – обычное сборище Зверей. У нас тоже была война, причем с ними, но теперь мир. И! – она ударила кулаком по прогнувшемуся столу. – Время идет, а мы его теряем! Где у вас тут радио? Когда она монументально развернулась, чуть не своротив елку каменным задом, Ллойд подскочил к Норману и очень тихо прошептал: – Пожалуйста, не сочтите неучтивым мой вопрос, но я замучился об этом думать. Это же не Женщина, правда?.. – А кто ж еще! – откликнулся Норман тоже шепотом. – Женщинище! Баба Мороз прям! Ллойд клекотнул горлом, потом бочком добрел до того же дивана и взял с него ту же подушку. Никто не услышал его дикого и отчаянного островного крика, а потом волк отнял подушку от лица и сообщил: – И правда помогает! Просто, знаете, я их немного другими представлял. На его счастье, майорша была уже далеко. – Поверь, мой друг, – заявил Дакота, хлопнув Ллойда по плечу. – Это – самый не самый вариант развития женщины. Скажем так – из ряда вон выходящий. Это я тебе как специалист по женщинам заявляю, – после чего он усмехнулся и, достав из кармана наушники – повесил их на елку. – Раз уж все что-то ценное вешают… хотя в них одно ухо уже не работает. – Хорошо, что вон выходящий, – все еще несколько обескураженно согласился Ллойд про мадам, а потом добавил с озорством: – Может, большого лосося – тоже повесить на ёль? – Лососия – в дупло! А на ёль – сказки, – болтанул задумавшийся над чем-то Норман. – Так и называются: сказки-на-ёль! А женщины у нас реал разные. Я тебе честно скажу, островной бро: я десять лет со стёртыми мозгами сидел, а пришла одна и меня обратно вернула. Я и жить особо не хотел, а на нее посмотрел и мне захотелось. Во она какая! А не вот это вот всё. – Он снял очки и подмигнул Дакоте. – Ну чо, где там лососий-то! А то печеньки я все сточил, извинтиляюсь. – У этой елки нет дупла, – с явным удовольствием от нормановского жонглирования словами ответил Ллойд. – И будь тут моя жена Джайра, она бы тоже придала мне поступательное движение… в сторону раковины. Пойду почищу лососия. Как включать вон ту плиту, она же не на дровах? – Кнопы дави!! Блин, она допотопная! Музейный экспонат! Динозавров жарить! – Эта рыба будет вполне себе динозавр, – заметил волк. Он выпотрошил подтаявшую рыбу с той скоростью, с какой это делает прирожденный Островной, вынужденный питаться морскими деликатесами всю жизнь. Он с грохотом отыскал пару сковородок и нарезал из лосося стейки, натыкал, как ему показал Норман, кнопки на плите и принялся жарить угощение. Дакота удивился искренней радости ребят и, посмеявшись с ними, побрел осматривать зал. Очень уж хотелось Дакоте со всеми хорошенько познакомиться и потусить, а потому он решил разложить и без того огромный стол и подготовить его к новогоднему ужину… Способность сунуть в микроволновку лоток с заморозкой составляла весь кулинарный багаж Нормана (в чем он сам радостно признался Ллойду), поэтому он потолкался у плиты, стырил где-то яблоко, плюхнулся напротив Рассела и стал энергично хрумкать, пялясь на него и светя лыбой. – Воооооо, терь вижу, что коп!! – проницательно объявил Норман, ткнув пальцем в сторону Рассела. – Это ж чисто наше, профессиональное. Только настоящие копы всё время харчат че-нить. Куш-кушай. Мы с тобой кореша прям. Два крутых робопопа! – Я вас впервые вижу, – хмыкнул соловый депос. И все-таки он отложил остатки торта, наконец-то ощутив насыщение. Норман оттяпал пол-яблока, ржанул с полным ртом и сообщил: – Ахтец ты угарный! Тем временем Иви незаметно подошла к Дарену и улыбнулась ему: – А можно… я немножко посмотрю?.. Не отрывая взгляда от экрана, он кивнул. Лисичка присела рядом с депосом, наблюдая за игрой. Один раз она украдкой взглянула на Дарена и подумала, что этот Возвышенный конь очень милый и застенчивый и что странно, как он остался за хозяина в таком большом и непонятном доме. Что второй конь – старый – тоже гость, она уже догадалась. – Ура-а! Получилось! – захлопала Иви в ладоши, когда уровень закончился. – А как тебя зовут? И ты один здесь? – Я Дарен, – он улыбнулся. – Нет, вместе с другом. Серый депос на четвереньках подошел к тумбочке под телевизором. А потом протянул Иви второй джойстик. – Там есть режим второго игрока. Хочешь тоже? – Ага! – обрадовалась Иви и схватила джойстик обеими лапками. – Давай!.. Мы с Максом часто гоняемся… Он тоже мой друг. Он лев! Немножко похож на вот того гостя, который пес – Дакота. Тоже большой, добрый и веселый... А твой друг кто – тоже конь? Это он подпространственные порталы открыл? У нас они очень дорогие – даже если всего один раз пройти. Дарен понимающе кивнул: – Мой друг не берет за них плату. Пока что… Но я думаю, не будет. Мы не кони, – потом добавил он без какой-либо обиды в голосе. – Ой, прости пожалуйста, – искренне сказала Иви, – а кто вы? – Все нормально. Мы – депосы. Ну, я, мой друг и вон тот толстяк, благодаря которому мы останемся без десерта. Хотя он, может, и конь, – хихикнул Дарен, и потом еле слышно добавил: – Жирный конь. Для Иви “депосы” прозвучало примерно как “волшебники” – так всё загадочно и таинственно было в этом уютном, но странном доме с бесплатными, видимо чьими-то личными порталами. Кто-то, кто не как все, не какие-нибудь рядовые Возвышенные, а отдельно стоящие депосы. Это явно были совершенно особенные существа, и Иви не удивилась бы, если бы у Дарена под кепочкой обнаружился небольшой единорожий рожек, но она сочла эту мысль слишком детской. – Он, наверное, голодный очень, – решила Иви, пораженно понаблюдав за лошадиным дедушкой: она никогда не видела, чтобы кто-то так ел. – Зато счастлив, – кивнул Дарен. – Там, откуда мы его взяли – плохо кормят. Он из Странглеи, как и я. И жрачка там очень стремная. Продукты нормальные, а приготовить их не могут. Мне тоже это передалось. – Вот он бедняга… У нас почти всё автоповар делает, но я немножечко умею готовить, – сказала Иви. – Могу какой-нибудь тортик попробовать сделать взамен этого, но это долго, наверное не успеем... Значит, твоя страна – Странглея! – У Иви загорелись глазки. – Я так люблю про страны разные узнавать, и побывать там тоже было бы здорово… У меня нет страны, в смысле такой, которая на планете. Я в космосе родилась и росла, на станции. Всё детство мечтала куда-нибудь выбраться, и вот получилось, даже очень… Лисичка восхищенно оглядела дом. – Спасибо тебе и твоему другу, что принимаете нас всех у себя, – тихо сказала она Дарену с глубокой благодарностью. Дарен поднял уши: – Спасибо? Нам? Мы думали… нас за такие перемещения все тут возненавидят. Космос это очень круто, у тебя жизнь прям как в “Хозяине Планет”. – Да что ты, только посмотри, как всем весело! – махнула Иви лапкой на комнату, и на пожилого депоса с тортом тоже. – Это все благодаря вам. Нет, у нас тоже весело, конечно, но в том году капитан был Дедом Морозом и это… Она вздохнула. – Это было ужасно. Алу подошла к ребятам, невольно подслушав их разговор. У нее голова была кругом от того, что творилось в зале, да и Дарен, похоже, был единственным, кто мог бы пояснить, что здесь происходит. – Гхм… – обратила на себя внимание волчица. – Извиняюсь, что не представилась. Алу, дочь Балто и Дженны. Можно, я с вами побуду? Там слишком шумно. – Конечно! А Люди почему-то часто шумные, – засмеялась Иви. – Капитан наш тоже... – А что вы тут, в плойку играете? – В “Ведуний-5”, – ответил Дарен. – Она почти как четвертая, только графа немного получше стала, и обновляшки прикольные, можно котят разных цветов заводить, а не только черных, как в прошлых версиях. – Я желтенького сделаю! Он самый веселый, – сказала Иви. – Круто, мне пока денег только на фиолетового хватает. – Буду копить на желтенького. Ой, Дарен, а давай друга твоего тоже позовем, или он занят? Он же не просто так нас тут собрал? Или это случайно вышло? У нас в подпространственных Вратах ошибки бывали, целые корабли на другой конец Вселенной забрасывало даже. – Можно сказать, что не случайно, – добавил Дарен. Он посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, а потом достал из кармана телефон и написал смс-ку. Алу пока ничего не понимала. Какие-то депосы, корабли, порталы… Все как в сказке, да еще и антропоморфные кони. Как в фантастическом фильме, ей-Богу! Только вот перебивать ребят волчица не решилась. Она присела на спинку дивана и, с пристрастием вслушиваясь в разгадку тайны всего происходящего, замерла. Авось и впрямь повезет и все станет ясно?! – Не дают покоя вопросы? – возник позади нее незнакомец. Он был еще одним из депосского рода, ярко-рыжий, но одет во все черное. Раньше никто его в доме не видел, и непонятно было, каким образом он появился тут без звуков шагов, не пройдя через всю гостиную. – Ещё бы, – откровенно призналась Алу. А чего уже таить-то? Разве что тип показался ей будто не самим собой. Странный какой-то. – А вы можете на них ответить? – Вполне, – кивнул он. – Тогда… Как мы сюда попали, кто вы и что вам от нас нужно? Прямо как в фильмах, не так ли? – усмехнулась Алу, однако смешок её напомнил истерический. – Не издевайся над ними, прошу тебя! – позади незнакомца оказался Дарен. До того мало кто мог бы описать, как звучит его голос, настолько тихим был серый депос. Но ту фразу он бросил со всем жаром, так громко, что привлек к их тройке внимание всех присутствующих. Рыжий незнакомец отвел взгляд от Алу и улыбнулся Дарену. – С чего ты это взял? Дарен продолжил: – Ты ведешь себя, как Хранитель Порталов. Настало время все объяснить, и это должен делать ты, а не я. Отвечай за свои поступки, Диего! – Мог бы обойтись без таких ужасных оскорблений, – развел руками рыжий депос. А сам направился в центр комнаты. Попав в свет ламп, Диего стал выглядеть совсем юным, еще младше Дарена. Он шел навстречу гостям, протягивая руку каждому, спрашивая их имена. – Отлично, Человек, всегда хотел увидеть! – сказал он в сторону Нормана. – У вас тут что, чаепитие, а дама готовит рыбу? У нас достаточно еды, но вы свободны делать, что хотите. Ллойд сперва поперхнулся, чуть не грохнув сковородку, а затем, повернувшись, вдруг вгляделся в хозяина, будто в кого-то знакомого. – Мистик, – еле слышно прошептал он. – Я думал о жене, ее руками и по ее рецепту делал рыбу, и он увидел даму, словно она – рядом со мной. Как много на свете чудесных существ, – сказал он громче. – Я рад знакомству! – Даров!! Ага, я реальный чел! Хома сапиенс! – потыкал себя в грудь Норман. – Зырь, можно. Я Норман, мне всё норм, легко запомнить. А ты ваще тру гот, я смотрю. Тож никогда не видел. Дарен, стоящий за спиной Диего, тихо хихикнул: – Переборщил ты с пафосом, Ди. Но Диего ничего не сказал в ответ, он подходил к Иви, Дакоте, Дасти, бегая взглядом от лиц до пят. – Дарен, посмотри, как отличаются антропоморфы разных миров! – воскликнул рыжий депос. – У тех, кого я привел с этой, как ее, Аляски, ноги как у нас. Вот это открытие! – И правда здорово, мы тут все такие разные, – засмеялась Иви, посмотрев на свои лапки; она была очень рада, что у хозяев не получилось ссоры. У майорши Диего замешкался и прижал к голове уши. – В общем, рад видеть... всех. – Груа муа, – с холодным достоинством проронила та и проплыла мимо, изящная как баржа. Диего несколько секунд вопросительно пялился ей вслед. – Я обещаю развеять все твои сомнения, – потом оказался он рядом с Алу. – Меньше всего я хотел кого-либо напугать. Но если так, то прошу прощения. Мы с Дареном нормальные, не злые ребята. Но если вы захотите отпраздновать Новый год в своих мирах, скажите мне, и я тотчас верну вас обратно. Алу задумалась, но пока ничего не ответила. Она посмотрела на Дакоту, который орудовал со стульями и параллельно посматривал, как дела у Нормана с Ллойдом. Затем Алу нашла глазами Дасти. Та общалась с Дареном и, заприметив робкий взгляд подруги, улыбнулась и помахала ей пальцами. Алу решилась. И только было Диего хотел уйти, волчица ответила: – Когда мы сюда попали, было почти семь вечера. А у вас – девять. Видимо, ваш временной экспресс не такой уж педантичный, – улыбнулась Алу. – Так почему бы не отпраздновать Новый год дважды? – Замечательно!.. А мне здесь просто очень нравится, – сказала Иви. – Такое приключение… И я сразу поняла, что вы с Дареном хорошие. А как вы именно нас выбрали? Или это... портал сам выбрал? – Это был чистый рандом, – пояснил Дарен с охотой. За это время Иви уже стала ему хорошей знакомой, и он не стеснялся разговаривать с ней. – Ну, кроме кое-кого, – пояснил серый депос, косясь в сторону кухни. – Да я ни разу не горю обратно, – заявил Норман тоже. – Когда я еще на зверюшков-то посмотрю и натуральных фруктиков похаваю?! Да и меня там с этими мандарами чуть Подавители не повязали, ироды железные. Так что в тему ты меня сюда сдернул, рыжий – пасибочки! Не-е, такой хардкор не для меня, я за спокойные посиделки, ага. А когда жечь-то уже будем??? Плясать давайте! Чур буги-вуги! И петь!! Я громко могу! Знаете про то, как Санта на оленях бабку переехал?? И где ваще петарды, я не понял?? Да я блин протух тут уже без петард!! И друган мой, коп-дедулька, с тортешны слипся и тоже протух, зырьте на него! Он тоже петарды хочет!! – Ни один житель Островов, ни Лорд и ни я сам не простят мне, если я упущу такой шанс – встретить незнакомый праздник в незнакомом мире! – с энтузиазмом воскликнул Ллойд, как раз грохнувший на стол блюдо с золотисто-красными стейками. И басовито, как искаженное эхо, донеслось из угла занудно-боевое: – Разумеется, встречать следует здесь. Петарды и фрукты, а также двойное празднование – все это в рамках устава. Но где же радио?.. Майорша продолжала свой упорный поиск. – Так где же радио, мой друг? – повторил Диего Дарену. – Я думал, такое уже никому не интересно, – ответил тот. – В интернете есть сайт. Поставь что-нибудь тяжеленькое, или нет, лучше новогоднее. Ну, это, только не блевотные “бубенцы”, они меня дома достали. “Хм-м-м… Интересно, – подумала Дасти. – Неужели у них такие же песни, как у нас? Однако куда интереснее, кто у них на Новый год речь произносить будет!” Дарен подошел к плазменному телевизору, с которого имелся выход в интернет – для того чтобы в онлайн-игры играть или фильмец какой поставить, но раз Ди так хочет всем угодить… Дарен заметил Иви, лисичка так быстро все схватывала в игре, что наверняка уже обошла его самого по количеству артефактов и купленных котят: – Мы пока поиграть не сможем, музыку требуют. Это жаль. Но мы потом зарубимся с тобой, если ты не против, – он обернулся. – Я рад, что ты выбрала остаться. – Конечно! – задорно вскинула голову Иви, тронув его лапкой за плечо. – Ура!.. А музыку... – В каком смысле музыку? – возмутилась майорша. – Что это за легкомыслие?.. Мы должны послушать речь Короля, вот зачем радио. Дарен сделал вид, что не услышал, быстро нажал на первый появившийся на экране трек. И подумывал о том, чтобы дать деру. Иви шепнула ему: – Она у нас даже на дяденьку Макбрайда ругается, а он тоже Высший! Ой, слушай, я придумала: надо ее отвлечь… И, досказав Дарену совсем тихонько свой план, маленькая лисичка отважно подошла к неприступной майорше с каким-то вопросом. Диего тем временем направлялся к кухне, где затаился последний, но совсем не забытый гость. Именно его, из всех прибывших, Диего выбрал умышленно, распахнув портал так близко, что у старика не оставалось шансов не попасться. – Как тебе тортик? – остановился Диего поблизости. На этот раз странглиец не остался в долгу: – Мне что, рапорт о нем написать и вручить каждому? Могу еще за него расплатиться, чтобы вы все унялись! Уму непостижимо, ходите все, спрашиваете, как же это невежливо! – разъярился Расс и едва не запустил в рыжего депоса вилкой. – Как быстро ты растерял свои манеры, – хохотнул Диего. – Не меняешься, только теперь старый жирдяй. Любитель тортов и булок, плетущий интриги за спиной. – Ты еще кто? Что ты себе позволяешь? – уставился на него Рассел. Диего дал ему несколько секунд рассмотреть себя: – Не узнаешь меня? Рассел фыркнул: – Знать не знаю таких. Но глаза солового депоса все-таки округлились, а взгляд стал более пристальным. Диего изобразил, что расстроен: – Да, мне многие говорили, красотой я пошел в маму. Но кое-что, конечно, не изменишь, генетика штука странная. Рыжий депос сделал вид, что уходит, но потом резко развернулся: – Как делишки, напарник? А после этого раздался грохот – это Рассел Лэйон свалился со стула. К счастью, стол стоял слишком далеко, но рука Рассела при попытке встать зацепила скатерть, и остатки торта грохнулись ему на объемный живот. Но казалось, он не заметил ни своего падения, ни незавидного положения. С его губ готов был сорваться немой вопрос. – Не переживай, я унаследовал от своего отца все самое худшее, – поклонился Расселу Диего. – Ник Патнер передает тебе привет. На фоне заиграла музыка: Бубенцы, бубенцы радостно галдят, Звон идёт во все концы, саночки летят... Известная почти во всех мирах мелодия была перекрыта густым и довольным голосом майорши, которая отвечала на Ивин вопрос. – Ну как это, кто будет Снегурочкой?.. Майорша отставила зад, выпятила грудь по уставу и прошлась вдоль стола с тяжелой грацией самосвала. – Разумеется, Снегурочка буду я, – сказала она, вдохновленная перспективой. – Осталось решить, кто будет Дед Мороз. Кто хочет? Ну давайте же, смелее! Рассел попытался встать, но получилось так, что он поднял вверх только руки. – Во, как раз образ наел, – указал в сторону солового депоса Диего. А сам принялся прихлопывать в ладони и подпевать песне. – Очень хорошо, – одобрила майорша. – Только надо одеться в красное и прицепить бороду. А танцевать я вас научу. Иви слегка опешила и вопросительно переглянулась с Дареном: Снегурочкой рассчитывала стать она сама – но так вроде бы вышло тоже хорошо… Ну, по крайней мере про радио же забыли?.. – Э, и хохокать!!! Хохокать его научите! Во так: хоу-хоу-хоу! Норман, который все это время крутился у стейков авторства Ллойда и выспрашивал у Островного всё про “чумовых морских фриков”, то есть про подводных обитателей, сломя голову подлетел к Расселу и принялся поднимать его на ноги, не переставая орать пожилому депосу в ухо: – Дедульк, ну ты жжешь, ну ты опух тут всю движуху без лучших друганов устраивать!! Блин, хоть бы нас с Ллойдом подождал! С порога он блин Сантой заделался!! Во дает!! Смари чё творит! Можно я чур первый тебе стишок расскажу?? Я был хорошим мальчиком, честное полицейское! Я офигенно себя вел, я был весь год тихонький как мыха и хочу во такенный подарок!! Всё это сопровождалось заботливым оттиранием расселовской персоны от взбитых сливок с помощью полотенца. – Уйди от меня! Я тебя не знаю! Непростительно! – вопил Рассел, но не отбивался, позволяя Норману себя очистить. – Ну разве не милаха!! Чё, как делишки? Не торт, да? – между делом осведомился Норман и прорвался искренним гоготом. Алу и Дакота смеялись до упаду. Ребята поняли, что остались не зря, хотя бы чтобы посмотреть на измазавшегося в торте обжору Рассела. – Так, – сквозь смех все же попытался обратиться Дакота к хозяевам. – Я стол подготовил, что накрывать-то будем? А то Снигерка да Дед у нас уже есть, музыка есть, скоро будут танцы, а растрясать-то на них и нечего! Во мне только мандарины да пар из кальяна! – Как так? – изумился Ллойд. – Слишком мало балласта, друг. Ну-ка, хлебни! И он протянул Дакоте фляжку с островным виски совершенно огненной крепости. Без этой фляжки волк не выходил ни в поле, ни в море. – Так, ты за кого меня принимаешь? – сделал якобы возмущенный вид Дакота. – Чтобы я пил угощение, да еще и один?! Так, братец, поехали на кухню за стаканами! – улыбнулся Дакота, стирая грим возмущения, и поволок Ллойда на запецканную тортом кухню. – Кто говорит, что один? – подтвердил Ллойд по пути. – Тут на всех хватит, чтоб под стол… в смысле чтоб весело стало. И еще останется. – Хе-хе, спасибо, дружище! – похлопал по плечу Ллойда Дакота. Кухня представляла собой ужасающую картину, но Дакота, повидавший за свои малые, но насыщенные годы множество подобных тус и “притонов”, лишь с улыбкой заметил: – Хех! Все кругом еще трезвые… Ну, кроме меня, конечно, а хата уже в хламину. Ох, то ли еще будет! – угорал Дакота, открывая стойки и ящики в поисках стаканов. Найдя то, что было нужно, он протянул Ллойду основную часть, чтобы хватило на всех, а сам продолжил: – Но что больше всего в этом радует – хата-то не наша! – и, рассмеявшись, Дакота выскочил из кухни со стаканами. – И не наша! – расслышал его слова Диего. – На деле все только иллюзия, как и вся жизнь. Только еда. Еда – это реальность. Поэтому предлагаю двинуться к столу. На котором, их совместными с Дареном усилиями, уже стояли бутерброды с икрой и салаты. Как Диего ни старался придать пиршеству разнообразие – он понятия не имел о национальных кухнях своих гостей, и в конце концов у него получился дубль родительского стола. Его отец и мать принадлежали к разными мирам, поэтому были тут отражающие древность пироги с кабаньим мясом, ютящиеся с вполне себе современной классикой: салатами с крабовыми палочками и сухариками. Дарен тоже внес свою лепту из пресных странглиевских блюд: ресторанную рыбу в кляре с картошкой, а на десерт – сконы с джемом. Даже если к этому никто не притронется, они обязаны порадовать их жирного неслучайного гостя. Рассел, как только человек очистил его от торта, позабыл про обязанности деда Мороза. Соловый депос следовал за Диего по пятам, когда они на пару с Дареном выставляли оставшиеся блюда и выпивку на стол. – Так он жив? – спрашивал соловый депос чуть ли не с истерикой. – Чем он занимается? Где живет? – У папы все отлично, – отвечал Диего. – Большая семья, любимая работа, в свой полтинник выглядит лучше всех. Занимается примерно тем же, что и я – существами из других миров, только в несколько упрощенном смысле. – Я хочу его увидеть! – выдохнул Рассел. – Нет, не хочешь, как и он тебя. – Тогда зачем я здесь? – спросил соловый депос. Диего сделал приглашающий знак рукой: – Чтобы набить желудок и посидеть со всеми нами. А после празднества поговорим. Но не сейчас. Я не хочу, чтобы гости слышали про наши семейные склоки. Так что заткнись и иди за стол. Рассел хотел было возмутиться грубости этого мальца, но устал слишком часто возмущаться. К тому же его приободрила мысль наконец-то приступить к главным блюдам. К сожалению, у стола его уже ждали. Стоило Расселу сесть, как его стул – и самого его – тут же любовно обвешали красной и белой мишурой, намекающей на дедморозство. – Большой Лососий! – солидно презентовал Норман громадную тарелку рыбы депосу – и всем остальным тоже. – И бутербродики! – радостно объявила Иви, помогавшая Дарену и Диего красиво все расставить на столе. – Пожалуйста, угощайтесь, и... Норман примял лисичку и проорал со всей торжественностью, на какую был способен: – И да начнется хрюч!!! – Пс-с-с, Иви! – окликнула Алу лисичку шепотом. – Пора спасать ситуацию! Есть идея! – кивнула Алу в сторону, взывая Иви отойти. Иви легко выскользнула из-под жующего Нормана и побежала следом за волчицей: – Ух ты!.. А какая?? – Уверена, ты хочешь быть Снегурочкой! – загадочно шепнула на ухо лисичке Алу и повела её в комнату, где был большой гардероб. – Давай-ка что-нибудь примерим! Вот умора будет, когда на празднике появится две Снегурочки! А то и три, если и на меня что-нибудь найдется, – улыбнулась Алу и, раскрыв широкие двери шкафа, охнула от изобилия. – Да-а-а-а! Видели бы это мои сестры! Иви весело засмеялась, потом прикрыла рот лапкой и озорно оглянулась в сторону зала. – Да! Сделаем бунт!! – отважно сказала она и тут же захлопала в ладоши: – Ой, Алу, какая красота!! Сверкает как!.. Слушай, а вот это серебристое мне хорошо? А ты голубенькое надень – тебе к глазам пойдет очень! И давай из мишуры короны сделаем! – Давай! – согласилась Алу, и буквально через две минуты нарядные девчата вышли к столу… Одеты они были будто в снег и иней – так сверкали фольга и блестки – а свою пышную гриву Иви заплела в толстую косу, как положено носить настоящей Снегурочке. – А мы вот… – начала лисичка, спрятав лапки за спину, и смущенно опустила глазки перед сидящими. – Мы тоже!.. – И наконец решилась: – Тоже Снегурочки! – Это еще что за дела!.. Примерно так должна была крикнуть майорша, да еще и притопнуть ногой. Но этого не произошло. Дело в том, что, объявив себя Снегурочкой, майорша на радостях приналегла на шампанское. Поскольку бокала ей так и не досталось, она решила пить по-гусарски, из горла, – и, приговаривая "какие наши годы", уже почти опустошила бутылку. Поэтому вместо командирского орания бунтарок встретил шквал восторга. – Ух тииии какие девочкиии! Давайте все будем Снегурочками и сделаем хоровод! С этими словами майорша нацепила на себя кусочек блестяшки от шампанской бутылки и, чуть покачиваясь, плавно вышла на середину комнаты. – Согласен, все Снегурки офигенные!! – подал голос из-за стола Норман, видимо выражая мнение всех зрителей. – Давай-давай наяривай!! Эх пошла жара! Йе-е-е!! – Два притопа, три прихлопа! – скомандовала тетка таким голосом, что стало ясно: ее давно выросшие дети, до того, как стать майорами, были когда-то просто детьми. Иви сначала опешила гораздо сильнее, чем если бы на нее наорали, а потом возликовала: это ведь было настоящее новогоднее чудо! О причинах его простодушная лисичка не особенно догадалась, но главное – результат был налицо: неприступная снежная королева растаяла и, в самом деле, обернулась доброй Снегурочкой. Ну и подумаешь, что крупной и великовозрастной. Все ведь такие разные, так еще лучше!.. – Хоровод!.. Правда?.. Ура-а! И лисичка от всей души заскакала в такт прихлопыванию могучих ладоней. – Ну раз так, то поехали вокруг елки! – воскликнула Дасти, доселе болтавшая за столом, и начала всех поднимать на хоровод. Ллойд подобрался к Расселу и протянул ему стакан, где виски было налито в двойном размере. Таким образом Островной волк извинялся за смех, который звучал над старшим годами в этом доме. На родине Ллойда такого обычая не было и в помине – к старикам там относились с огромным уважением – и он поначалу растерялся, но потом успокоился, потому что старший не выказывал, что оскорблен, а значит, и не возражал. Но какую-никакую компенсацию он был должен получить – такую же, какую получил от Нормана, помогшего ему почиститься. Он хотел спросить, что значит “Дед Мороз”, но боялся обидеть Рассела, и потому спросил: – Почему Снегурочка, мистер Лэйон? – Так устроено не нами, – с важным видом выдохнул он и кивнул, приняв стакан, взял его, выпятив мизинец. Поболтал, понюхал: – Мне кажется, у этого напитка не выдержана правильная температура. Но лично для меня все это не имеет особой важности. Рассел выпил стакан залпом. Он тут же вспотел, а по щеке скатилась слеза. Рассел утерся мишурой, которую принес Норман. – Ну и пофигу, что мой напарник жив? – спросил он спустя минуту Ллойда. – Ведь теперь я веселый старик, приносящий радость? – У нас говорят, когда кто-то жив, всегда лучше, чем кто-то мертв, даже если это враг, – заметил Ллойд. – А уж напарник тем более. Вы приносите радость? Конечно, потому что вот меня вы уже обрадовали – ушкиву оценили. Плеснуть еще? – Сделайте одолжение, – сказал Рассел, подставив стакан. – Хоть кто-то оказывает должное уважение в этом мире. А ведь я был начальником полиции.... – Это хорошее дело, – заметил Ллойд, который знал, что такое полиция, хотя на Островах ее и не было. – А я тоже в детстве всегда наряжался Снегурочкой, – сказал Дарен, разглядывая блестки на нарядах Иви и Алу. – Надо же! А у нас Снегурочки всегда девочки, – удивилась Иви, медленно кружась рядом с майоршей, как спутник возле планеты. – Ваша Странглея удивительная, там наверно даже чай есть! – А что удивительного в чае? – не поняла Алу. – Не знаю, чай как чай, – пожал плечами Дарен. – Его у нас завались. Только я не люблю, и кофе тоже. Другое дело комбуча. Он сходил к столу, раздал девушкам бокалы с шампанским. А сам залпом хлебнул водки из чьей-то стопки. – И-и-хи-хи-хи, вставляет, – засмеялся он. – Чай?! – не верила своим ушам Иви. – У вас всех есть чай? Какие вы счастливые!! Это же самый редкий напиток во всем Земном Альянсе! А кто не любит чай, тот тоже счастливый, – смеясь, рассудила она. – Тот его и не хочет, значит! Дарен сходил на кухню (попутно свистнув еще одну стопку со стола) и вернулся с большой коробкой в охапке. “Странглиевский чай, ассорти, 500 пакетиков” – гласило название. Серый депос передал его Иви. – Это ча-ай?! И всё мне?!! – ахнула лисичка, вдруг быстро и легонько обняла Дарена за шею, а потом заскакала, восторженно пища: – А-а-а-а-а, как здорово!!! Спасибо!! Самый-пресамый лучший подарок!! Лучший Новый Год в моей жизни!!! – Ох, у нас этого чая – завались и больше! – заявила Алу. – Вот будешь у нас… мало ли… я тебе столько его надарю – закачаешься! Да еще настоящего, который заваривать надо. У отца даже белый есть!... – Алу задумалась. Мысль ей понравилась. – А, может, получится у вас как-нибудь к нам заглянуть? – невинным взглядом посмотрела Алу на новых знакомых. Очень уж хотелось волчице, чтобы они стали новыми друзьями. – Ой, я бы очень-очень хотела!! – воскликнула Иви. – Очень-очень!.. – Вам надо с Ди закорешиться, – улыбнулся Дарен. – Тогда портал все равно что такси вызвать. Серый депос постоял немного и добавил: – Только скажу сразу: Диего пургу всякую будет вам нести. Он с девушками не умеет общаться, ему этот бред бывшая внушила. Теперь он и сам так считает. Если подумаете, что Ди заика, хих-хихи, это не так. – Ни за что не подумаем! – горячо заверила Иви, прижимая к груди бесценный подарок из Странглеи. – Правда, Алу? – Лисичка протянула ей лапку: – А теперь давайте хоровод водить! – Будто бы мы не робеем! – улыбнулась Алу Дарену и взяла Иви за руку. – Как представлю, какой я сюда пришла – вот умора! Но над Ди мы смеяться не будем, если он сам того не захочет. А теперь – побежали плясать! – Нет, не усижу!! Эх, держите меня семеро!.. Норман смел салаты со скоростью ультразвука, быстро хлопнул рюмку, а в следующую секунду уже прыгал вместе с хороводом у ёлки, тряся полупустыми банками с печеньем как маракасами. – Эй, девчули!! – зазвал он, приглашающе стрельнув глазами сначала на Дасти, а потом почему-то на майоршу. – Айда плясать! Сбацаем под рок-н-ролльчик! Кто со мной?? – Айда! – согласилась Дасти, закончив поднимать гостей. – Дакота, а ну врубай че-нить веселенькое! – Рок-н-ролльчик заказывают, значит? – улыбнулся бугай Дакота. Достав мобилу, он начал искать подходящую песню и пошел подключать музыку… – Самый зожиг давай ставь! – велел Норман, потирая руки. – Самую колбасню, какая есть! Ух, мы ща ваще... – Кабель за телевизором, – подсказал Дакоте Диего. Он, сохраняя невозмутимость, внимательно следил за происходящим. – Надеюсь, у этого телика не будет проблем. Стянул с гаража у бати. И все ради того, чтобы послушать рок другого мира. Диего изобразил игру на невидимой гитаре. С первыми же звуками заводного рок-н-ролла Норман ураганом сорвался с места и закружил Дасти. – Даа, детка!!! Давай!!! – залихватски выкрикивал он, с безудержной энергией носясь по комнате. Надо отдать ему должное, он не сшиб никакой мебели и никого из присутствующих, вполне успешно отбрасывал и подхватывал партнершу, добросовестно махал руками и ногами, вертел задом и даже разок крутанулся на голове. Всё это выполнялось в диком темпе и несомненно заменило бы подготовку космонавта на центрифуге. – Блин, сто лет этого не делал! Огонь! Отрываемся!! Бодрячок, ё-моё!! Давай-давай-давай!! – О!!! Смотрите, какой прекрасный танец! – степенно заметил Ллойд своему собеседнику. – Но в этой чудной музыке явно не хватает моей фидлы! Он, сразу же потеряв почти всю свою степенность, вытащил из мешка странноватую, с завитками скрипку и взметнул ее к плечу. – Как ветер свистит в снастях, – пропел он голосом и смычком, весело глядя на Рассела. – Как искра блестит в глазах, как напиток играет в стакане! Фидла визглива, прихотлива, всегда не вовремя и всегда без нее никак! И тут волк вскочил, не в силах сдержаться, и впрыгнул в пляшущий хоровод, а следом ввинтился и звук его разудалой скрипки. В рок-н-ролльную круговерть она встроилась как родная. Майорша грузно прыгала впереди, как бы оставаясь зажигающей и главной (по непонятным причинам ей все еще этого хотелось), но в то же время отдавала дань уважения “выходкам молодежи”, пристукивая в такт и прикрикивая на выкрутасы Нормана и Дасти: – Ух ты! Вот как!.. – Дарен, а электрухи у вас не завалялось? – спросил Дакота у лошадиноголового. – Раз уж начали сами играть… – Только такая, на Новый Год подарили, – сказал Дарен и, пошатываясь, пошел к елке. Он залез под нее, и вроде как больше не шевелился. – Е, зажигай! – воскликнула Алу и закружила в танце Диего. – А-а-а, полегче! – завопил тот. – Может, я и могу открывать пространства между мирами, но я не умею танцева-а-а-а-ать! Впрочем, вскоре Диего удалось поймать ритм и он наплевал на все, затерялся среди огоньков и танцующих гостей, которые принесли в этот день себя, музыку и счастье всех миров разом. – Дарен, ты там живой ваще, аллё! – запаниковал Дакота и, пожав плечами, полез следом под ёлку. “А чё, а вдруг там у него Нарния, а мы тут в своей тусуемся!” Дарен, оказывается, то ли спал, то ли что-то искал под елкой. В вытянутой руке у него был зажат гриф электрогитары. – Она, – он пододвинул ее Дакоте. (Правда, как выяснилось при дальнейшем рассмотрении, то вовсе не являлось музыкальным инструментом и никаких звуков не издавало. Муляж гитары был контроллером к игре и имел несколько кнопок для имитации звездного рок-концерта.) Дарен остался под елкой. – А чё, нормальной нет? Жаль, – загрустил Дакота, но так и не понял, чего это Дарен остался валяться на полу. – Ты чего там? Уснул чё ль? – Так она лучшая! Последняя модель, даже моя приставка ее не тянет, – сказал из-под елки Дарен. – Не уснул, просто отсюда игрушки красиво блестят. Он заболтал ногами и стал что-то тихо напевать. Норман, окончивший фееричный танец с Дасти блистательным, почти балетным поднятием “девчули-собачули” на вытянутых руках над головой, следующим номером уже отплясывал перед майоршей какую-то страшную смесь лезгинки и цыганочки. Но тут вдруг он обернулся на ёлку и во всю мощь крикнул: – Хееей, мужики!! Да тут есть, вы че не видите!! Он подлетел к ёлке с другой стороны… и достал кричаще-яркую, всю в кислотных звездах, электрогитару – уже самую настоящую. И непонятно откуда взявшуюся. – Ёлы-палы, даже к усилку уже подключено! Опупеть, да тут целая куча!!! Кто-то навалил! Э, слушьте, по ходу к вам всюда не только нас, но и цельный музыкальный магаз засосало?? Иви тут же нашла то, чего больше всего хотело именно ее сердце – простую, оранжево-желтую акустику. – Ох, неужели... Из настоящего дерева!.. Я так мечтала потрогать такую! Инструменты сверкали ярче ёлочных игрушек и лежали аккуратненькой кучкой, словно и впрямь заботливо заготовленные подарки. Кажется, здесь было что-то для каждого. И вполне возможно, что не только музыкальное. Майорша, которая весь танец пыталась сказать, что это непозволительно и не по уставу, но в то же время совершенно не хотела этого говорить, солидно отерла платочком лоб и, по-военному прищурившись, подошла к елке. – Что тут у нас? – строго спросила она, зацепляя рукой из-под еловой лапы что-то лаково блестящее. – Так-так-так…. Лаковая поверхность удлинилась, из чащи колючек появлялось все больше и больше чего-то ровного, гладкого и черного. Ллойд подумал было, что это будет лодка, и стал с интересом смотреть, однако майорша получила из-под новогоднего дерева то, что он не видал никогда в жизни. С усилиями, напрягаясь и не отступая ни на дюйм, она шаг за шагом выволокла из елового шатра громадный концертный рояль. Как он там поместился, представить было невозможно. – Ёль родила рояль, – сморозил ошарашенный Норман. – Прекрасно! Я умею играть пехотный марш! – возликовала майор Дэли. Потом, чуть помявшись, добавила: – И собачий вальс. И тут же принялась демонстрировать свое мастерство. Ллойд хотел было тоже подойти и заглянуть под елку, но передумал. К тому же немудрящая мелодия захватила его, и он, мотнув головой, принялся снова припрыгивать и подыгрывать в такт. Кажется, под елкой сбывались желания, – возможно, это было чудо и каждый получал, что хотел. Но Ллойд хотел радоваться – а это он уже получил. И большего чуда, чем то, что они все здесь собрались, он требовать не хотел. – Играешь? – Спросил Дакота у Иви и прибавил. – Давай в “ля”, – и, бринькнув аккорд, решил выждать ответочку. Колонка загремела, и пёс начал подстраивать инструмент под себя. – Ага! Умею немножко! – с удовольствием отозвалась Иви и сразу зажала нужный аккорд, а потом стала весело наигрывать простенький бой, улыбаясь Дакоте и, как все начинающие, стараясь не смотреть на гриф. Дасти же подлетела к Ллойду, и, видимо, оставшись солидарной с его мыслями, ввязала его в свой танец: – Со мной ещё не танцевал! Не отвертишься! – Не отверчусь, а заверчусь! – засмеялся Ллойд и, подскочив, бойко поклонился партнерше, как это принято в начале любого островного танца. – Вашу лапу, юная леди! А-а-а-а теперь – ух! И он вправду закружил Дасти и себя, и этим вихрем подхватило и салфетки со стола, и легкие ложки – и даже солидные бутылки немного накренились. А Ллойд, не переставая наяривать на своей чудной скрипке, вел Дасти в старинном сет-танце, где каждая фигура проста и словно бы сама собой рождается из общего веселья. – Дасти, чумовая девчонка!! Тебя вообще не уплясать по ходу! – крикнул им галопирующий мимо с электрогитарой Норман и одобрительно влепил какой-то короткий, но совершенно безумный рифф, похожий не то на ржание коня, не то на хор веселых зомби. Ллойд тотчас подхватил это и превратил в совершенно невообразимую вариацию, дикую и почти мелодичную. – Ах ты кто!! А как такая соляга тебе!! – взвился Норман и вступил в перекличку: его гитара вскрикивала и голосила, точно камлающий шаман. Дакота начал подыгрывать всем, солируя, когда это переставал делать Норман, и играя ритм, когда в соло вступал кто-то другой. Прямо-таки джазовая импровизация, ничего не скажешь. Разве что – роковая. Тут раздался громовой аккорд, затмивший сразу все, как рев водопада перекрывает человеческие голоса. Это майорша, грянув напоследок со всей дури, с грохотом и треском сломала рояль. Весело икнув и махнув рукой, румяная и нимало не смущенная катастрофой, она решительно полезла снова под елку. Возможно, майорша думала, что там затерялся еще один рояль. Но вместо этого, трубно возрадовавшись, она вытащила из-под зеленой лапы старинный радиоприемник. – Мы послушаем обращение Короля!.. Раздался треск радиопомех, шорох, прорвался какой-то музыкальный отрывок, а потом четкий дикторский голос произнес: – ...начало Нового года отметит бой курантов. Слушаем… И где-то вдали, но близко, из радио и буквально из рук майорши, но вне всех миров, вдруг раскачался и прозвенел первый многоголосый, чуть неровный колокол. – Неужели уже! – воскликнул Диего. В его голосе слышалось немного сожаления о том, что эта ночь, только начавшись, уже подходит к концу, а у каждого чуда есть свой срок. Им пора будет вернуться. Диего зачаровала музыка (никогда, даже в его разномастной семье, не творилось такого веселья, и это при том, что собранные с разных миров существа совсем не знают друг друга. Но как же слаженно они играли!) Диего стал искать взглядом Дарена, прежде чем оказаться вместе со всеми за праздничным столом. Серый депос почувствовал, что его тянут за руку. А потом, выпрямившись во весь рост, Дарен столкнулся взглядом с Диего. – Лучшего подарка я не мог найти под этой елкой, – произнес Ди едва слышно. – После всего, что я сделал, до сих пор не могу понять, как так получилось. Но я благодарен, что у меня есть ты. Дар, посланный мне в поддержку. Мой лучший друг... – Я слишком пьян или действительно это слышу? – спросил Дарен. Он распахнул объятия (хотя они никогда раньше не обнимались в материальном мире), но Диего, под второй звон курантов, уже тащил его за стол. – Шампанского по рюмкам! – взвыл Диего, подражая голосу майорши. А сам, оставив Дарена, подбежал к Рассу. Того, как ни странно, усыпил плотный ужин. Соловый депос, аккомпанируя концерту, громко храпел. Диего похлопал его по плечу: – Тебе там тоже подарок, под елочкой. Но сперва – вот бокал. – Давай, дед, задвинь че-нить! – подмигнул Норман, безуспешно пытавшийся сделать торжественное лицо. – А задвину, – буркнул Рассел горделиво. – Все, кто живет долго, мудры, – тихонько кивнул Ллойд (он-то знал, ведь на Островах почитали старость, и очень ждал Расселовых слов). – Семь… Восемь!.. – вслух считала удары Иви, подхватив искрящийся, золотой бокал. – Девять! Десять! – хором присоединились к Иви Алу и Дакота. – Одиннадцать, ёлки-моталки!! – с восторгом выпалил Норман. – ДВЕНАДЦАТЬ! – глубоким, торжественным грудным голосом проревела майорша, и это было так окончательно и исчерпывающе, что Ллойд, который не понял системы и хотел было добавить “тринадцать”, вмиг передумал это делать. “Двенадцать”, – прозвенели бокалы, и тонкое их пение висело в воздухе даже после того, как было выпито вино. – Ур-р-ра-а! – ошалевал хмельной Дакота и снова и снова поднимал бокал в воздух. И даже Алу его не останавливала, а только лишь поддерживала звоном, делая его громче и радостнее. – С ГОДЫМ НОВОМ!!! – неистовствовал Норман не хуже. – Фу ты, перепутал все-таки! Ну да пофиг! – Он полез обниматься, причем как-то ко всем сразу, а Дакоте попутно взъерошил шерсть на голове. – Чуваки, поздравлюхи!! Отдушински! Обнимашки! Всех люблю! Красавчики!! – Да! Правда! Вы самые чудесные! – сияла Иви. – Дарен… Диего! Алу! Дакота, Дасти! Дяденька Ллойд и дяденька Норман… Дедушка Рассел и бабуш... майор Дэли! Спасибо вам всем!.. И – ура! – Это самая лучшая часть праздника! – воскликнул Ллойд. Чтобы обнять высоких, ему приходилось подпрыгивать. – Блин, ща соплю пущу, – расчувствовался Норман, зверски и не глядя утискивая кого-то, кто неудачно попался ему в руки. – А терь тихо!! Дед вон на серьезных щах, ща речугу нам выдаст! Рассел был слишком занят, извлекал свой заслуженный подарок из-под елки. Даже куранты его не волновали. И вот плоская яркая коробка с бантом оказалась в его руках. Рассел спешно разорвал обертку, открыл подарок. – Очень “смешно”! – воскликнул он. – Я прям сейчас расхохочусь. Конечно, этот жирдяй же был полицейским, что ему еще нужно! – Э, я не жирдяй, но мне тоже нужно! – брякнул Норман издали. – А чё там? Взглядом, полным обиды, Рассел осматривал коллекцию пончиков, наполняющих коробку. Смирившись, он взял любимый, клубничный, и откусил кусок, хотел уже двинуться к столу, как обнаружил на дне записку. С пончиком во рту, Рассел развернул его. Какую-то секунду он внимательно вглядывался в текст. (“Нужно было мне писать. У тебя почерк, как у детсадовца”, – сказал Дарен Диего, внимательно наблюдая за происходящим.) – Что, правда? – спросил Рассел. Диего едва заметно кивнул. В следующую секунду произошло нечто невероятное. Рассел в два прыжка оказался возле Нормана, одну руку он закинул человеку за плечо, другой долил шампанского майорше. Рассел сгреб в охапку еще кого-то, не разобрал. Какая разница! На то этот Новый Год, чтобы быть счастливым. – Любите тех, кто рядом! – сказал Рассел свою речь. И на этом было все. В его кармане до сих пор лежала записка. Почерк Диего было правда сложно разобрать. Но в этот раз рыжий депос особенно старался, выводя для Рассела строки: “Я знаю множество миров. Нематериальных в том числе. И я ценю любовь, особенно ту, которой не страшны ни старость, ни разлуки, ни смерть. Я проведу тебя к ней. На один вечер, на пару слов, а может, и на мгновение. Такого подарка я не предлагал даже своему отцу. Спасибо за то, что поучаствовал в празднике”. – Передай Николасу, чтобы приезжал в гости, – сказал Рассел Диего. – Нет, я на полном серьезе, хотелось бы забыть о старых распрях. В этом году. С Новым годом всех! Норман ничегошеньки не понял, но на этот раз впрямь растрогался. – Классно задвинул!! А ты, оказывается, клевый слоник такой!.. – Он хрюкнул от чувств, а потом даже попытался приподнять Рассела. Ллойд прищелкнул пальцами от удовольствия, потому что в комнате прибавилось радости, а разлад, как стужа, был оставлен за дверями, а потом предложил Норману стаканчик – не то для успокоения, не то для большего расчувствования. – Ыть… Забойное бухлецо!.. – благодарно просипел Норман, у которого от Островных градусов сшибло дыхание. – Ты можешь писать мне в личку письма, на форуме той игры, он международный, или нет, междумирный. В нее все рубятся, – сказал Дарен Иви. Краем глазом тот заметил, как Диего тянется к амулету на шее. А вот Иви, в отличие от Нормана, многое поняла. Она глядела на Дарена – и глаза ее сияли удивлением и тихой, безбрежной радостью. Сперва она слышала странные слова о “неслучайном” госте, насмешки и перешептывания – и вот теперь вдруг всё так изменилось. Такой праздник, такое счастье, даже старый депос преобразился, словно разом сбросил многолетний груз тоски и одиночества. Иви даже никогда не видела такого – как это, когда вот так прощают. Сразу всё – серьезное, старое, тяжелое – и сразу за всю жизнь. – Дарен… – произнесла она мягко, – Ди… Вы знаете, я… я так хотела вас попросить… что бы там ни было – простить дедушку. А вы, оказывается – вы уже и так!.. Какие же вы хорошие… Спасибо вам!.. Лисичка обхватила своего друга за шею и ткнулась носиком в лошадиную щеку, а потом крепко-крепко, по-детски, обняла Диего, невзирая на все предупреждения о его стеснительности. – Междумирный форум!.. Да! Я обязательно напишу!.. – пообещала счастливая Иви. – Я подумал о том чае, леди, – сказал ей Ллойд, подходя и все еще раздумывая. – И похоже, мы с вами из одного мира, ибо и у моих друзей он большая редкость. А это значит, что, наверное, я бы тоже мог написать и вам, и майору. Или прилететь – вот только дострою свой звездный корабль, – он протянул ей обе лапы. – Я был бы рад! – О, мистер Ллойд – и правда ведь! Значит, мы-то с вами – совсем близко!.. Я буду очень ждать! – восхитилась Иви и взялась с одномирцем за руки. – А если у нас на вашу планету полетит экспедиция, я обязательно к ним напрошусь, прям обязательно-обязательно! И даже капитана Стоуна уговорю! – Международные связи важны, – согласилась майорша, как умела. Она расчувствовалась от объятий, которых ей досталось наравне со всеми – такого с ней еще не бывало, потому что ни экскурсанты, ни курсанты особо не выражали каких-то теплых чувств. Поэтому она со слоновьей нежностью трепала по головам всех подряд, словно снова оказалась в далеком прошлом, среди своих детей. Если у кого-то и были прически на праздничный вечер, все они были испорчены – ну или преобразованы под стиль “а-ля майор”. – Ох, как хорошо, что хорошо кончается! – заметила Алу. – Дакота, ты пьян, – хохотнула Дасти. – Тебе хорошенько влетит! – Да после такого пусть даже спать положат – пофиг! Все равно этот Новый год – самый лучший в моей жизни! Алу тут же представила своё возвращение. “Да, Дакоте, конечно, и вправду влетит, но, судя по времени, дома мы окажемся часов в 11. Там некогда уже будет. Ну ничего, в следующем году своё получит”. Алу улыбнулась, вспомнив чудесный торт мамы Дасти, отцовскую речь за столом, веселых братьев и сестер… всё это еще ждало их впереди, но после такого Нового года… Алу даже не знала, как удержать себя в руках. Наверное, в этот раз именно они вместе с Дасти и Дакотой устроят дома отпадную вечеринку. Не такую, как обычно, а именно отпадную. – Ну, держитесь, родичи… – произнёс Дакота. – Лишь бы дом выдержал! – будто читала мысли Дасти. – В этом году наши стариканы так просто не отделаются! Раз уж вот этого растолкали, – кивнула Дасти на Рассела. – То с нашими-то проблем не будет. – Да чё уж наши, а мы в город, что ли, потом не пойдём? – спросил Дакота. – Мы-то пойдём, а тебя-то кто теперь выпустит? – улыбнулась Алу брату. – А вы что, не прикроете? – Прикроем, конечно… – Ладно. Тогда объявляю операцию “окно”! Ребята дружно засмеялись и прислушались к остальным. Иви скрыла, но случайно, мельком, благодаря своему маленькому росту, она увидала записку Рассела, когда тот читал. Лисичка не знала, о чем речь, и поняла ее по-своему. Она подумала, что любовь и впрямь держит все миры, какими бы они ни были. И что она может выражаться в объятиях мамы, а может промелькнуть, как искра – даже в неуклюжем благодушии майорши; в приветливом, вдохновенном лице волка Ллойда; в простых, хороших отношениях ребят с Аляски – как между собой, так и со всеми вокруг. А еще любовь может поселиться, внезапно, хотя бы малостью – даже и вот в таком веселом празднике, где все так искренне, безоглядно рады друг друга видеть – и стали не чужими. И что если тебя привели на такой вечер, где были радость, доброта и прощение, то это действительно большая честь и несказанная милость, и чудо, и самый потрясающий подарок. Мудрый дедушка Рассел… “Любите тех, кто рядом” – так просто! Иви посмотрела на них – тех, кто рядом. – Приходите в наш мир – в гости! Приходите все! – пригласила она, раскинув лапки. – Мы будем очень рады вас видеть. Мы покажем вам космос – и прямо у обзорного окна выпьем чаю… Ну, кто захочет. И поиграем! У нас с Максом столько игр есть! – А я не зову, ребят, не-е, – усмехнулся Норман, надевая темные очки. – У нас там такая попница… Даже на челов охотятся, не то что на зверюшек. Я вам знаете чего желаю, чтобы, это, ваши миры такой попой не стали. Чтоб войны всякой дебильной не было, и чтоб снежуля был всегда. Беленький. – Это к нам, – сказал Ллойд. – Приезжайте все!! Мы вам его насыплем, сколько нужно! И полные баки чего покрепче зальем… И от войны у нас можно отдохнуть, сэр Норман – мы сейчас сами этим заняты… – Ништяк!! Дай пять, бро! – откликнулся Норман и быстро научил Ллойда этой нехитрой премудрости, от души хлопнув растопыренной пятерней его ладонь. – “Любите тех, кто рядом”, – повторил Ллойд Расселову мудрость. – Вот это по мне! – он обернулся к Норману, с которым очень жалел прощаться, и к гостеприимным хозяевам-депосам, и к чудесным волкам, и к майорше, к Иви. – И знаете, наверное, хотя миры все очень далеко, мы-то с вами, раз подружившись, всё равно получаемся – навсегда рядом! Странный туман наползал на все вокруг, поглощая обстановку, стирая со стола кушанья, а затем убирая из реальности и сам стол, и стены, и камин, и даже развалины рояля. Таяли фигуры друзей, группки и одиночки пропадали в синеватом мареве, махая друг другу. Все исчезало. И только огоньки на елке сияли, не угасая, вслед каждому уходящему в свой мир, словно путеводные звезды по дороге домой.