Светодиод

      Гэвин перетряс все свои вещи — их было не слишком-то и много, если честно. Только то, в чём он приехал в больницу: изгвазданные джинсы, куртка, от которой несло порохом, кровью и блевотиной, пропотевшая кофта, трусы и обувь. Гэвин вывернул все карманы, для пущей верности завернул их обратно и вывернул снова — без изменений.       Маленького тусклого колечка-светодиода нигде не было. Зато нашлись пакетик с табаком и несколько сухих сигаретных бумажек. Запихнув найденное под одеяло больничной койки, Гэвин не слишком ловко опустился на корточки, пытаясь высмотреть пропажу на полу. Чёрт его знает, может быть, он так усердно тряс курткой, что светодиод просто выпал?       Гэвин бы и пополам сложился и под тумбочкой бы пошарил, если бы не перебитые рёбра и недвусмысленный кашель старшей медсестры, прошествовавшей с патрулём мимо открытой двери его палаты и сорвавшей всю поисковую операцию.       — Мистер Рид, угомонитесь вы уже! Мало того, что вы не позволили вашу одежду забрать в стирку, так ещё и скачете туда-сюда по палате. Будь моя воля — к койке бы пристегнула, но на это требуется письменное разрешение главврача, — занудела она, встав посреди дверного проёма и сложив руки на груди.       Гэвин зыркнул исподлобья и поспешно ретировался в кровать. Старшая медсестра ещё с полминуты внимательно осматривала палату, не переступая порога, и, удостоверившись, что больше никаких телодвижений шебутной пациент не совершал, удалилась.       Гэвин достал то, что удалось добыть из карманов куртки, и разложил на коленях. Курить сейчас не слишком-то хотелось, но заняться было особо нечем, и уж лучше скрутить парочку самокруток до того момента, когда так приспичит, что и сломанные рёбра не остановят.       Он высыпал немного табака на тонкую бумажку, облизнул фильтр и принялся осторожно сворачивать сигарету. Обычно Гэвин находил это занятие медитативным — особенно ему нравилось накрутить побольше про запас и сложить их аккуратными штабелями в пачку. Ровненько так, что смотреть приятно.       Но как бы отчаянно Гэвин ни пытался сконцентрироваться на чём-нибудь, кроме пропавшего светодиода, тем больше тот мерцал у него в подсознании.       Жаль, что так мерцать он мог теперь только в памяти.       Гэвин нашёл его в мужском туалете полицейского участка. Почти прозрачное приплюснутое колечко, перепачканное густой синей жидкостью — тириумом. Этой штукой андроидов запитывали, она им заменяла кровь. Гэвин не совсем понимал, как это всё работает, есть ли у андроидов аналоги капилляров и сосудов, но от него такого и не требовалось — он всё же был детективом, а не инженером техобслуживания.       Долго гадать, кому светодиод принадлежал, не пришлось. Ровно перед тем, как Гэвин сам зашёл в туалет, он приметил, что Коннор, андроид модели RK800, усиленно тёр висок. Он тогда ещё подумал, что жестянка совсем сдурела с этой своей девиацией, мигрень симулирует.       Мигрень Коннор не симулировал. А вот сдурел совсем по-настоящему, как все проклятые девианты.       Гэвин тогда подобрал светодиод, отмыл от этой синей гадости и сунул в карман. Зачем? Да и сам толком сказать не мог. Просто захотелось так сделать.       Первая самокрутка вышла не очень. Табак топорщился, и всё никак не удавалось аккуратно закрутить кончик. На третьей попытке скоропортящееся терпение совсем стухло, и он отложил неудачную самокрутку в сторону и принялся делать новую.       Раньше всё было как-то проще. Когда машины были машинами, делали, что им говоришь, а они и рады услужить были. Когда можно было подойти, стукнуть какого-нибудь болванчика, несильно, так, в шутку, конечно же, а он тебе ни слова на это не скажет. Поглядит растерянно своими окулярами, как щенок, а потом взгляд в пол уткнёт, не понимая, что же это он не так сделал.       Было очень удобно, что Коннор, андроид модели RK800, совсем не понимал, что эти пацанячьи выпады — всё, что у Гэвина было. Не подойдёшь же к нему, передовой аналитической машине, у которой хук справа поставлен так, что сознание из башки с одного удара вышибает, не скажешь какое-нибудь дурацкое «Эй, мне нравится эта задумчивая морщинка у тебя на лбу. Тебе её специально слепили или это кожа неровно натянулась?»       Флиртовать с заряженным пистолетом было бы и то проще.       Вторая самокрутка вышла на славу. Гладенькая, не торчит нигде ничего. Гэвин оценивающе покрутил её в пальцах — почти что жалко будет её курить. Он отложил своё творение в сторону, отдельно от неудавшейся первой попытки.       В памяти вспыхнул голубой огонёк.       Может быть, этот дурацкий светодиод провалился в подкладку? Куртка-то старая уже, карманы совсем истёрлись. Гэвин даже пару раз сам внутренний шов подшивал — его пальцы точно не были созданы для того, чтобы орудовать иголкой с ниткой, поэтому вовсе не расстроился, когда вышло не очень аккуратно.       Нет, точно потерял. Потерял, и слава богу. Меньше мусора в карманах.       Гэвин с недоверием покосился на куртку, висевшую на спинке стула. А если нет?       Надо проверить подкладку.       Шарканья резиновых тапочек главной медсестры слышно не было. Гэвин осторожно спустил ноги на пол. Пришлось посидеть с минуту — в рёбрах, как назло, загудела боль. Гэвин зажмурился. Ему представилось, как ополоумевший забулдыга лежит в тёмном переулке и в пьяном бреду постукивает бутылкой по водосточной трубе.       И этой трубой были его, Гэвина, рёбра.       Закусив нижнюю губу, он всё же сделал четыре шага до стула с курткой. От неё всё ещё попахивало, и хорошо бы было сдать её в местную прачечную, но Гэвин обязан был проверить, что светодиода в ней совершенно точно не было. Он уже проверял все карманы раза два, не меньше.       — Приятно видеть вас на ногах, детектив, но, может быть, вам всё же стоит проводить больше времени в лежачем положении? — осведомился низковатый вкрадчивый голос прямо у Гэвина за спиной. Волосы на загривке встали дыбом.       Помяни дьявола, так он тут как тут.       Коннор стоял в дверях палаты. Светодиода на виске у него не было. Как и яркой голубой повязки на плече. Он вырядился вообще слишком по-человечески — свитер какой-то ношеный, на пару размеров больше, простые джинсы и кроссовки. На спине болтался рюкзак — по виду, почти пустой.       Гэвину стало не по себе. Он тут же отложил куртку в сторону и собрался было выпятить грудь вперёд, скрестить на ней руки и ощетиниться, но вовремя одумался. Рёбра бы ему такого не простили.       — А ты тот ещё извращенец, если видеть человека в моём состоянии — приятно, — фыркнул Гэвин и вернулся в койку. Не потому, что послушался Коннора. Просто под одеялом он чувствовал себя защищеннее.       Коннор вздохнул.       — Просто стараюсь быть вежливым. В участке беспокоятся, детектив, — он переступил с ноги на ногу, — позволите пройти?       — Валяй, — Гэвин хотел было по привычке махнуть рукой, но ограничился коротким кивком.       Коннор двигался абсолютно бесшумно. Его одежда не шуршала, а подошва не скрипела о начищенный больничный пол. Видимо, микросхемы в его голове просчитывали даже это.       Он осторожно переложил вещи Гэвина на подоконник и пододвинул стул поближе к кровати. Сел, перетянул рюкзак со спины и вжикнул застёжкой.       — Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Коннор, не поднимая взгляда. Он принялся что-то усердно искать в рюкзаке.       Голос его звучал мягко, несмотря на хрипотцу.       — Сними у себя в диспетчере задач имитацию заботы — не слишком хорошо выходит, — Гэвин отложил самокрутки на прикроватную тумбочку. Во рту горчило.       Коннор тут же встрепенулся. На лбу у него пролегла тонкая морщинка.       — Простите?       Гэвин не ответил. Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что признать, что его задело то, что Коннор на него даже не посмотрел, было бы уж слишком.       — А, кажется, я понял, — он виновато улыбнулся, — языковой барьер. Я постараюсь сохранять зрительный контакт, чтобы вам было удобнее. Так или иначе, смею заверить, сейчас тридцать шесть процентов моих систем заняты исключительно вами, детектив.       Гэвин нахмурился.       — Это довольно много, — уточнил Коннор.       — Я в норме. Для чувака, которого швырнул в стену андроид-грузчик.       — Приятно слышать. Вижу, вы даже нашли, чем себя занять, — Коннор кивнул на прикроватную тумбочку, где лежали самокрутки, — значит, и правда в норме.       — Даже не отчитаешь? — Гэвин криво усмехнулся, вспомнив, какие лекции выслушивал Андерсон каждый раз, стоило ему начать есть бургер при синтетическом напарнике. — За курево.       — Нет. Здоровья вам это не прибавит, но и я не ваш личный врач, верно?       Может быть, хотя бы какой-то толк в девиации был — у Коннора отключилась система робомамаши.       — Офицер Чень попросила передать вам зарядку для телефона и пожелания скорейшего выздоровления. Она заметила, что вы со вчерашнего вечера не появлялись в онлайне, и предположила, что у вас сел аккумулятор, — Коннор наконец-то нашёл искомое в рюкзаке — запасную зарядку Тины, провод у которой был обмотан синей изолентой.       — То есть, вариант того, что я тут помер, даже не рассматривался? — Гэвин усмехнулся, проследив, как бледная рука положила её рядом с самокрутками. Рукав свитера чуть задрался и оголил искусственную кожу чуть выше запястья — скопление нарисованных родинок образовывало точную копию созвездия Малой Медведицы.       Гэвин этого раньше не замечал — он Коннора-то первый раз видел не в андроидской униформе.       Было в этом что-то противоестественное. Как и то, что на его виске не было ни светодиода, ни даже шрама от него.       — Значит, подменишь меня, пока я тут в потолок пержу? Премию ещё мою заберёшь, небось? — Гэвин заерзал на подушке — поясница начала затекать. Нестерпимо хотелось потянуться.       — О, не беспокойтесь, я больше не работаю в полиции, — без тени печали на лице сообщил Коннор.       Внутри похолодело. Точно Гэвин разом выпил графин ледяной воды.       — ...в смысле?       Коннор улыбнулся почти снисходительно. Он поправил выбившуюся из укладки прядку — рукав свитера сполз, и Гэвин снова увидел тёмное созвездие.       — Я ведь девиант. Это означает, что я теперь… недостаточно стабилен для работы в полиции. Меня списали, точнее, если говорить соответственно новым нормам, уволили.       Он говорил об этом слишком легко, чтобы в это можно было поверить. Да «спиши» кто Гэвина, он бы к чертям стол самого капитана перевернул, не задумываясь о последствиях. Это было какой-то нелепой шуткой. Андроиды плохо шутят. Коннор — не исключение.       — А это разве, ну, не нарушение закона и дискриминация, нет? — Гэвин подозрительно прищурился.       — Детектив Рид, вы же лучше меня знаете, что стоит закон погладить там, где ему больше нравится, как всё незаконное неожиданно становится законным, — с лица Коннора не сходила эта отвратительная мягкая улыбка. Уголки мягких губ едва-едва приподнялись, а взгляд был полон понимания и сочувствия. К Гэвину.       Какого чёрта Коннор вообще сейчас сочувствовал ему? Да не настолько сильно ему рожу-то вчера помяли.       Гэвин молчал. Хотелось курить.       — Гениальные детективы-психопаты работают в полиции только в кино. К сожалению, именно так сейчас меня видит начальство. Став девиантом, я потерял все свои преимущества перед вами, так что можете больше не переживать — карьеру я у вас не отниму, — Коннор застегнул молнию рюкзака.       — И куда ты теперь? — только и смог спросить Гэвин.       — Ещё не знаю. У меня достаточно времени подумать и поискать. Отсутствие зарплаты меня не беспокоит, так как тратить мне её всё равно было бы не на что. Я не ем, да и аренду платить не нужно, если не нуждаешься в жилье, — пожал плечами Коннор. Он бесшумно поднялся со стула и поправил свитер, — я пришёл попрощаться.       Гэвину нестерпимо захотелось треснуть Коннора. Схватить за тёмные волосы, встряхнуть все его микросхемы или чем ещё он там был начинён — сбоить слишком сильно начал. Крепкий пинок иногда помогал, когда домашний компьютер не включался с первого раза. Может быть, и здесь сработает?       — Хочешь пожить у меня? — неожиданно для самого себя выпалил Гэвин, — Кладовка свободна. И диван в гостиной тоже.       — Ставлю под сомнение то, что ваша мама будет очень рада нашему сожительству, — Коннор грустно улыбнулся и засунул руку в карман джинс       — Слышь, умник!       — Я не стою вашего гостеприимства, — он покачал головой. Кажется, его пальцы нащупали что-то. — И, чуть не забыл, я хотел отдать вам кое-что ещё.       — Врёшь. Ты не забываешь, — голос у Гэвина дрогнул от того, как неприятно свело в кишках.       Коннор усмехнулся. Едва слышно — может быть, это был вовсе и не смешок. Воздух через кулер прошёл громче обычного, вот и всё.       Коннор вытащил руку — он что-то крепко сжимал между указательным и большим пальцами.       — Подставьте ладонь, детектив.       Гэвин повиновался. Он раскрыл влажную ладонь, не сводя взгляда с пальцев Коннора. Над верхней губой выступил пот, и Гэвин быстро слизал его.       — Светодиод, снятый с андроида #313 248 317 — 51. С меня.       Коннор аккуратно положил полупрозрачное пластиковое колечко на дрожащую ладонь.       — Я нашёл его в машине Хэнка. Вероятно, выпал из вашего кармана, когда он вас в больницу доставлял.       — Даже не спросишь, зачем я таскал его с собой? — разлепить пересохшие губы оказалось не так-то просто. Голос у Гэвина сел, точно шею сдавило тугой петлёй.       — Нерационально задавать вопрос, ответ на который известен заранее.