Мой художник...

      Когда мы оказались на улице, я сразу же увидел машину Шерлока, стоящую около подъезда. Мои вещи, судя по всему, уже были в багажнике, и мой сумасброд распахнул заднюю дверцу и бесцеремонно затолкал меня внутрь. Я уселся поудобнее, всё ещё потерянный и заторможенный, но как всегда у нас ничего не бывает нормально. Мой художник оббежал машину и совершенно спокойно забрался прямо ко мне, усаживаясь рядом и хватая за руку. Я ничего не понял, глупо моргая в темноте, но вот кто-то зашевелился на переднем сидении, и оттуда выглянула миссис Хадсон.       — Джон, добрый вечер, — радостно заголосила старушка, окидывая меня добрым взглядом. — Вы всё-таки решили к нам вернуться?       — Не совсем я это решал, — забормотал я, чувствуя странную неловкость, — но сейчас у меня нет сил принимать важные решения, и я всего лишь плыву по течению.       — Да, миссис Хадсон, Джон возвращается домой, — гордо сказал Шерлок, старательно пристёгиваясь ремнём безопасности. — Везите нас и поскорее.       Старушка резво кивнула и повернула ключ в замке зажигания. Мой художник рьяно бросился в мою сторону, пытаясь меня тоже пристегнуть, но не успел, о чём я пожалел уже через пару минут. Машина с визгом рванула с места, буксуя и сжигая резину в убийственном вираже, и меня мгновенно отшвырнуло назад, впечатывая в сиденье. Я попытался пристегнуться самостоятельно, борясь с ремнём и перепадом давления, но тут она дала по тормозам, и меня мотнуло вперёд, влепляя мордой в её сиденье. Я затрепыхался, пытаясь не свалиться на пол, но вот эта бешеная бабулька вновь нажала на газ, и если бы не Шерлок, я бы точно влетел башкой в заднее стекло. Он подхватил меня в полёте, грубо схватив за куртку, и уронил на себя, крепко сжимая в объятиях. Ремень безопасности ему тоже особо не помогал, учитывая, что за рулём сидела приспешница ада, и он разбросал свои ноги, как паук, упираясь ими везде, где было возможно. Я оказался вжат в тело своего тощего художника, и обняв его за талию, уткнулся носом ему в ключицы.       — Джон едет домой, — радостно зашептал Шерлок, наклоняясь и обжигая моё ухо своим дыханием. — Я тебя больше никуда не отпущу.       — Сначала надо добраться, и желательно живыми и здоровыми, — проворчал я, на очередном повороте грохаясь макушкой об дверку. — Ты что, дал миссис Хадсон какие-то запрещённые таблетки?       — Скажи спасибо, что мы не на её машине едем, — рассмеялся мой художник, прижимая меня сильнее. — Тогда бы и я начал молиться.       Я повернулся, смотря на его довольную мордашку, и неожиданно почувствовал, как у меня защипало глаза. Всё это, весь мой Шерлок, его лохматые волосы и крепкие руки, привычный запах и нереально сексуальный голос, окутывало меня в покрывало счастья и любви. Мои попытки разлюбить его — бессмысленны, уйти — бесполезны, перестать его хотеть — изначально провальны. Я любил его, любил всегда и буду любить до последнего вдоха, и наверное впервые, с тех пор как мы начали жить вместе, я понял, что мне надо делать. Мои крики и угрозы, что я больше никогда к нему не вернусь, это всё неправда, ведь правда в том, что я больше никогда от него не уйду.       В какой-то удобный момент Шерлок наклонился ещё ниже, подтягивая меня вверх, и в этой шизанутой гонке на выживание, мы начали неторопливо целоваться. Я вцепился в него изо всех сил, испытывая идиотское желание вжаться и раствориться в нём, чтобы больше никогда не быть одному. Стать маленьким, провалиться в него, обнять его сердце, и до конца жизни слушать его успокоительное биение. Мой художник. Мой любимый котёнок. Его пухлые губы нежно касались моих, целуя и лаская, и давая всё, что мне нужно было в жизни. Как ни крути, но мы примитивные создания, зацикленные лишь на самых жизненно необходимых функциях, и быть с любимым человеком, одна из них. Если убрать пафос и предрассудки, то останется лишь воздух, еда и любовь.       Погружённые в эротический экстаз, мы не заметили, как добрались до Бейкер-стрит, и очнулись лишь тогда, когда миссис Хадсон ущипнула меня за задницу. Я очумело завертел головой, осознав себя лежащим на заднем сидении и висящим на шее Шерлока, и оторвавшись от него, нелепо шлёпнулся на пол. Не обращая на меня внимания, мой котёнок выскочил на улицу и полез в багажник за моими сумками, предоставив мне самому выбираться из машины. Очень быстро и поспешно мы забежали в дом, и я на секунду замер, наслаждаясь родным запахом и уютом. Пока я тупил на первом этаже, Шерлок затащил мои вещи в комнату и прыгая через ступеньки, прискакал за мной.       — Пошли, Джон, — волнительно сказал мой художник, хватая меня за руку и увлекая за собой. — Чего ты здесь застрял?       — Немного окунулся в воспоминания, — ответил я, едва успевая шевелить ногами, чтобы не упасть. — Я и не думал, что снова здесь окажусь.       — А я был уверен, что ты обязательно вернёшься, — улыбнулся Шерлок, заталкивая меня в квартиру и громко захлопывая дверь. — Извини, у меня немного не убрано, я был очень занят, но завтра же наведём порядок.       Я застыл на пороге, осматриваясь по сторонам, и понял, что немного не убрано, это ещё мягко сказано. Вся комната была засрана до такой степени, что я её просто не узнал. Весь пол был завален холстами, измазанными красками, или просто порванными, кресла и стол пропали из вида, погребённые под коробками из-под пицц и ещё каким-то хламом, кругом валялись вещи и полотенца, и лишь художественный уголок сверкал чистотой и порядком. Я несмело разулся, не зная как мне пройти вперёд, но Шерлок поволок меня за собой, смело топая прямо по испорченным картинам.       — Зато твоя комната в полном порядке, — радостно затараторил художник, заводя меня в мою бывшую спальню, где действительно было очень чисто. — Так что можешь смело раздеваться и отдыхать. Хочешь чего-нибудь? Я могу чая тебе налить или поискать в холодильнике что-нибудь съестное. Вода горячая тоже должна быть, я не очень хорошо помню когда я последний раз мылся, но…       — Шерлок, — перебил я его словесный поток, поворачиваясь к нему лицом. — Прекрати, пожалуйста, трещать, как старая калитка, у меня и так голова раскалывается, и помолчи хоть пару минут. Давай по порядку. Да, я очень хочу чашку горячего чая, желательно с молоком, или лимоном, но сначала я предлагаю помыться по очереди и переодеться в чистое.       — Хорошо, — быстро закивал головой мой котёнок, тряся отросшими волосами. — Говори, как лучше, а то я плохо понимаю, что должен сейчас с тобой делать.       — В смысле?       — Ну, я поехал к тебе, намереваясь вернуть домой, но что делать дальше, я ещё не придумал, — смутился Шерлок, почёсывая колючую бороду. — Если честно, то я растерян и сбит с толку. Ты здесь, и я совсем не…       — О, Шерлок, — рассмеялся я, очарованный его смущением. Без лишних церемоний я бросился к нему и прижался щекой к его груди. — Ты самое расчудесное чудо на свете. Примчался за мной на всех парах, устроил драку с моим другом, чуть не изнасиловал на полу, нагло утащил за собой, а теперь мнёшься и не знаешь, что делать? Ты хоть понимаешь, что ты чокнутый сумасброд?       Он ничего не ответил, обнимая меня в ответ, и мы просто остались стоять на месте, пытаясь принять новую реальность. Не только он, но и я плохо понимал, что должен делать. Несмотря на не остывшие чувства, тактильная связь между нами пропала, и требовалось время, чтобы она снова наладилась. Я не мог начать ходить по этому дому, как будто меня не было день, а не три месяца, и даже с трудом находил в себе силы смотреть Шерлоку в глаза. Меня тянуло к нему и отталкивало одновременно, ведь нельзя просто так взять и забыть то, что между нами произошло. Даже после обычной ссоры это непросто, но я был рад, что мы оба это понимаем. Он не назвал эту комнату нашей, а только моей, и это было очень значимо и приятно. По крайней мере, мне не придётся объяснять ему элементарные вещи, ведь в эту минуту я не знал, готов ли я прямо сейчас лечь с ним кровать, или мне потребуется время. И судя по всему, он мне его давал. Я разорвал объятия, отошёл от него и полез в свои сумки, в поисках чистых вещей. Там был такой кавардак, что я даже растерялся, и Шерлок бросился ко мне на помощь.       — Джон, не переживай за это, у меня полно твоих шмоток, — довольно сказал мой художник, отпинывая сумку, открывая шкаф и начиная в нём рыться. — Вот, держи твоё полотенце, халат и даже чистые трусы. Ты забыл довольно много всего, что-то осталось на полках, что-то в корзине с грязным бельём, и я всё сложил сюда.       — Да, собирался я очень поспешно, — усмехнулся я, подхватывая свои вещи. — Спасибо, что постирал и не выкинул на помойку.       — Зато ты прихватил кое-что моё, — немного нахмурился Шерлок, присаживаясь на корточки и доставая из сумки картину кудрявого кота. — По ней я скучал больше всего.       — Больше, чем по мне? — с любопытством спросил я, смотря, как он любуется моей идиотской карикатурой.       — Для меня картина значит больше, чем слова, — прошептал мой художник, даже не видя подвоха в собственных словах. — Говорить важные вещи сложно, скучно и как-то тяжело, а рисунок поневоле передаст всё, что не получается сказать.       Я смело плюхнулся на пол, устраиваясь у него за спиной, и уткнулся подбородком ему в костлявое плечо.       — Помнишь, когда ты первый раз собирался от меня сбежать, я тоже нарисовал тебе картину, — доверчиво прошептал Шерлок, поворачивая ко мне голову и заглядывая в глаза. — Я не знал, как поступить, как сказать, что мне стыдно за своё поведение, и я постарался объяснить тебе это всё на бумаге. Я даже себе не мог этого сказать, но нарисовал то, что чувствовал. Ты был обнажён, с розой в руках, слеп и сидел в моей постели, и это делало тебя чистым, далёким и непостижимым для меня.       — Я ничего такого не заметил, — шепнул я в ответ, целуя его длинную шею. — Я и так был в растрепанных чувствах, и тогда ещё очень плохо тебя понимал.       — А твой кот дорог мне, потому что он передаёт всё, что ты ко мне испытываешь, — улыбнулся художник, проводя рукой по моему рисунку. — И там я впервые прочёл слова любви, сказанные только для меня.       — Ну прям уж впервые.       — Я нелепый человек, Джон, — затараторил Шерлок, резко поворачиваясь и хватая меня за плечи. — Никому не нужный, всех раздражающий, плохо понимающий, когда надо промолчать и заткнуться, и постоянно нарывающийся на брань. Я давно перестал разговаривать с реальными людьми, перенеся общение в интернет, но и там я вечно с кем-то в контрах и постоянных спорах, которые заканчиваются тем, что меня посылают и блокируют. Я так рад, что встретил тебя, что…       Он вдруг замолчал, видимо опять растеряв все слова, и я обнял его, ласково гладя по голове. Он вздрагивал, обхватив меня своими длинными тощими руками, и я снова понял, что больше никогда его не оставлю. Мы поиграли в игру, где я делал всё, что он захочет, и это кончилось разрывом, ведь мы давно не дети, чтобы играть без последствий. Отношения — это не игра, и в них должны участвовать два человека, имеющих равные права, а не то, что было между нами. Я перелюбил его, преклоняясь и стараясь сделать счастливым, и даже не будучи злым и жестоким, он превратился в домашнего тирана, поехав от вседозволенности. Именно так рождаются диктаторы и люди, загоняющие других людей в газовые камеры. Самая непредсказуемая и разрушающая личность сила — это безграничная власть, и Шерлок с треском провалил это задание. Как впрочем, провалили бы его почти все остальные. Я военный, я привык подчиняться, а в случае с тем, в кого я влюбился до потери сознания, я делал это с удовольствием, но небольшая загвоздка, что в отличии от армии над Шерлоком никто не стоял, и не смел его остановить, превратилась в занозу, сделав его неуправляемым. Я сам взрастил этого монстра, желая сделать его свободным, и больше такой ошибки я не совершу.       Он всё ещё вздрагивал у меня на шее, цепляясь пальцами за мои плечи, и как-то неожиданно я осознал, что на улице почти утро, и я едва соображаю от усталости. Алкоголь почти выветрился из меня, неся лёгкое похмелье и озноб, и сидеть на полу стало совсем невмоготу. Я оторвал от себя его руки, быстро поцеловал в губы и поднялся на ноги, помогая встать и ему.       — Я пойду в душ первым, — устало сказал я, тиская халат и полотенце, которые всё ещё держал в руках, — а ты иди поставь чайник и посидим ещё немного на кухне.       — Нет, давай лучше здесь попьём, — дёрнулся мой художник, как-то стыдливо опуская глаза. — На кухне тоже не убрано, и лучше туда не заходить.       — Ладно, договорились, — рассмеялся я, немного пугаясь от мысли что там творится, раз даже ему стало стыдно. — Тогда я побежал мыться, а ты наливай чай. Я постараюсь побыстрее.       Шерлок радостно кивнул, и мы вышли в гостиную, держась за руки, как малолетние влюблённые. Проходя мимо кухни, я незаметно скосил глаза и всё-таки бросил туда взгляд, и успел заметить какую-то коробку, стоящую прямо на столе с торчащими из неё досками. Решив, что это меня не касается, я проскочил в ванную комнату и начал раздеваться. Срач был и там. Грязное и замызганное зеркало, краски и кисточки, замоченные в растворителе, несколько рубашек, валяющихся в углу и почему-то кусок колбасы, прилипший к стенке душевой кабины. Забравшись по горячую воду, я быстро осмотрел себя с ног до головы, и запустив руку к себе в промежность, испуганно сжался. Живя без надежд и секса, я запустил себя, и даже не зная, чем закончится сегодняшний вечер, я был не готов сверкать перед Шерлоком своими зарослями. Забив на гигиену, я воровато осмотрелся, и так зная, что меня никто не видит, и взяв чужой станок, бросился исправлять ситуацию.       Когда я вышел и прошёл в свою спальню, горячий чай стоял уже на тумбочке и приветливо дымился прямо передо мной. Я слышал, как мой котёнок забежал в ванную, как всегда громко хлопая дверями, и присев на край кровати, задумчиво осмотрел постельное бельё. Я не очень верил в то, что Шерлок никого не приводил к себе за эти почти три месяца, но почему-то был уверен, что не в эту комнату точно. Наволочки и простыни были чистыми, как будто на них ещё никто не спал, и плюнув на всё, я залез под одеяло и начал его ждать, так и не прикасаясь к чаю. Мне казалось, я буду напряжённо размышлять о чём-то важном, но за всё это время, я так много всего передумал, что просто сидел и смотрел в одну точку.       Шерлок явился через десять минут, ещё влажный, в висящим на бёдрах полотенце, и я поневоле съёжился, смотря на его совсем отощавшие ноги с квадратными коленками. Он неуверенно помялся в дверях, но я поманил его к себе и приветливо откинул край одеяла. Без всякого стеснения, его у него никогда и не было, он стянул с себя полотенце и забрался в кровать, присаживаясь у меня в ногах. Мы взяли чашки в руки и начали пить остывший чай, стараясь не смотреть друг на друга. Из-за похмельного сушняка, я выхлебал его залпом, взял в руки полотенце и придвинулся к своему котёнку, начиная вытирать его плечи, на которые капали капли воды с совсем ещё мокрых волос.       Сейчас, спустя столько месяцев голодовки по нему и любви в целом, мне казалось, что это был самый интимный момент в моей жизни. Самый красивый на свете мужчина сидел у меня в ногах, опустив голову и скромно улыбаясь, а я трогал его и не мог оторвать от него взгляд. Как всегда я почувствовал себя недостойным его внимания, и отбросив полотенце, взял его за руку и заглянул в его умопомрачительные раскосые глаза.       — Шерлок, ты самое прекрасное создание, что мне когда-либо приходилось видеть, — прошептал я, поднимая и целуя его руку. — Как ты можешь меня любить? Ведь я маленький, некрасивый, стареющий гей, сходящий с ума от твоей красоты. Я никак не могу поверить в то, что ты мой, и я могу прикасаться к тебе тогда, когда захочу.       — Что ты такое говоришь? — вздрогнул мой художник, по инерции сжимая руку в кулак. — Разве я красивый? Майкрофт всегда говорил, что я скорее похож на выдру, чем на человека.       — Майкрофт, — рассмеялся я, придвигаясь ближе и трогая пальцем его острые скулы. — Да он сам похож на вредную бабульку, разводящую кур на заднем дворе. Нашёл кого слушать. Знаешь, листая мужские журналы, на каждой третьей странице я натыкаюсь на рекламу, часов там, например, или машин, и с удовольствием рассматриваю фотомоделей, запечатлённых на этих фотографиях. Они красивы, можно даже сказать шикарные, от волос до идеального маникюра, но как только переворачиваю страницу, то тут же забываю их лица. А тебя невозможно забыть, Шерлок, ты ведь самый неординарный и потрясающий. Пошли, я тебе докажу.       Я мигом спрыгнул с кровати и потащил его к большому зеркалу, чуть ли не тыкая туда носом.       — Смотри, смотри какой ты удивительный, — убедительно сказал я, обнимая за талию и прижимаясь к нему со всей силы. — В тебе ничего некрасивого, волосы, тело, глаза, улыбка, и только я рядом с тобой какой-то нелепый, как прилипшая старая жвачка.       — Какая ещё жвачка? — возмущённо зашептал Шерлок, обхватывая моё лицо и нежно целуя в губы. — Что с тобой? Почему ты так о себе думаешь? Это я недостоин тебя, а не ты меня. Ты в корне не прав, Джон, рассуждая и смотря на меня широко открытыми глазами, ведь я люблю тебя сердцем, а не членом, и какое значение имеет твой рост и возраст, если я не могу без тебя жить. Если я умирал от тоски по тебе, задыхаясь и не зная, как жить дальше, если просыпался и искал тебя по ночам, бегая по комнатам и швыряя вещи, и я ведь не отягощён гордыней в своих желаниях, и прибежал бы раньше, если бы знал, где тебя искать. Если бы не письмо со страховой, через которую мне удалось узнать твоё новое место работы, я бы так и бродил по ночному Лондону, надеясь на случайную встречу. Я люблю тебя, Джон, и больше никогда не рискну нашими отношениями, ведь теперь я точно знаю, что ты самое дорогое, что у меня когда-то было.       Я растерянно смотрел в его взволнованное лицо, задыхаясь и не зная, что сказать, и мы бросились друг на друга одновременно. Я повис у него на шее, кусая и целуя губы, и подхватив под задницу, он поволок меня на кровать. Мы рухнули на простыни, не прерывая поцелуи и в четыре руки начали сдирать с меня халат и стягивать трусы. Я всё глубже погружался в весь его облик, такой родной и немного забытый, и чем жарче он меня целовал, тем сильнее меня трясло. Я всегда был пассивным геем, обожая больше принимать, чем брать, и непреодолимое желание ощутить его в себе, практически сводило меня с ума.       Шерлок попытался уронить меня на спину, но я не давался, стараясь сделать тоже самое. Как и у меня в квартире, я был просто оглушён желанием и не понимал, чего хочу больше. Я изворачивался, умудряясь лизнуть его грудь, или коснуться губами его миленького члена, но он подтягивал меня к себе и снова и снова целовал. Мы возились на кровати, как два несмышлёных подростка, не переставая обниматься и трогать друг друга, и не замечая, как окружающий мир рушится вокруг нас, перестав существовать. В конце концов он упал на спину и затащил меня на себя.       — Ты можешь сделать это, Джон, — забормотал Шерлок, поднимая ноги и скрещивая их у меня за спиной. — Я больше не хочу от тебя ничего скрывать.       — Что сделать? — шепнул я, целуя его подбородок и лебединую шею.       — Ну это, трахнуть меня, — выдохнул мой котёнок, впиваясь дрожащими пальцами мне в бока. — Я не буду против.       Я оторвался от его шеи и с интересом заглянул в его возбуждённые глаза. Его откровенно трясло, я не понимал, от страха или от страсти, но что-то до боли знакомое сжало моё сердце и заставило его отчаянно биться. Мой маленький, наивный Шерлок, как всегда действующий, как глупый ребёнок, снова становился самим собой и искал выход схватить свою игрушку покрепче. Я сел на задницу, протягивая руку и помогая ему подняться, и мы замерли, смотря друг другу в глаза.       — Мы сделаем это? — с любопытством спросил я, беря его ноги и набрасывая их на свои. — Ты к этому готов?       — Да, — не очень уверенно, но поспешно закивал мой художник, придвигаясь ближе и хватая меня за руки. — Но прежде, чем мы начнём, я должен тебя кое о чём спросить.       — Спрашивай, — улыбнулся я, уже зная, что будет за вопрос.       — Дай слово, что будешь со мной честным.       — Слово офицера.       — Хорошо, — вымученно улыбнулся Шерлок, внимательно рассматривая моё лицо. — Я готов к любому ответу, даже самому болезненному, ведь вина за произошедшее полностью на мне, но я должен знать наверняка. Я лучше переживу это, чем буду мучиться в неведении, поэтому всё что угодно, но только правду.       — Да, Шерлок, — просто сказал я, стискивая его пальцы. — Мой ответ, да.       — Что, да?       — Ответ на твой вопрос, да.       — Но я ещё не спросил.       — А я уже ответил.       Шерлок болезненно сжался, втягивая голову в плечи, и медленно закрыл глаза.       — Значит, во время нашей разлуки, у тебя кто-то был, — тихо сказал мой котёнок, нервно передёрнув плечами. — Я тебя не виню, и…       — Не этот вопрос, любимый, — также тихо прошептал я. — На самом деле ты хотел спросить другое.       — Другое? — вздрогнул Шерлок, быстро открывая глаза и наклоняясь ко мне.       — Подумай, и задай именно тот вопрос, который на самом деле тебя волнует, и вот на него и будет ответ, да.       Он быстро заморгал, поджимая пухлые губы и сморщивая нос, и упал на меня, упираясь в мне в щёку своей лохматой макушкой.       — Джон, всё это время ты не переставал меня любить и продолжал хранить мне верность, как когда-то обещал? — глухо спросил Шерлок, немного дёргаясь и вздрагивая от каждого слова. — На этот вопрос, твой ответ, да?       — Ну конечно, — быстро ответил я, беря его за плечи и встряхивая, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я любил тебя, люблю, и у меня никого не было, и никого никогда больше не будет.       — А этот волосатый хмырь? — закричал мой художник, бросаясь мне на шею. — Что между вами было?       — Ничего, мы просто друзья.       — Даже не целовались ни разу?       Я усмехнулся, на секунду вспомнив, как глупо поступил, рассказав Шерлоку о поцелуе с Майкрофтом, и уже знал, что второй раз я не ошибусь.       — Нет, мы даже не целовались, — легко соврал я, обнимая своего ревнивого котёнка и зарываясь носом в его отросшие кудряшки. — А ты? Надеюсь, ты не наворотил глупостей? Рассказывай прямо сейчас, и мы закроем эту тему раз и навсегда.       Шерлок отпрянул назад, опуская свои пушистые реснички, и от плохого предчувствуя моё сердце глухо стукнулось о грудную клетку. Что-то кисло-вонючее потекло по моим венам, наполняя горечью и болью, и я даже почувствовал этот вкус во рту. Не контролируя себя, я схватил его за острый подбородок и заставил посмотреть мне в глаза.       — Говори, — прошипел я, намеренно стискивая пальцы. — Я слушаю тебя.       — У меня никого не было, — быстро сказал Шерлок, хватая меня за запястье. — Здесь жила одна девушка, но между нами ничего не было.       — Девушка? — вытаращил я глаза, тряхнув его голову. — Рассказывай уже, хватит вилять.       — Её зовут Молли Хупер, — затараторил мой художник, пытаясь улыбнуться. — Поняв, что ты не вернёшься, я пустился во все тяжкие, и как-то раз, в каком-то притоне обдолбался наркотиками. Меня нашёл Грег, он вызвал Майкрофта, и тот привёз её, чтобы она почистила мне кровь и взяла анализы. Она работает в больнице, в морге вроде…       — В морге? — против воли хихикнул я, убирая руку. — Ты что, был ближе к трупу, чем к живому человеку?       — Наверное, — усмехнулся Шерлок, потирая подбородок. — Она начала постоянно ко мне ходить, всё время ворковала с миссис Хадсон, и даже переехала сюда на месяц. Я точно не знаю, может её Майк попросил, может она сама, но они следили, чтобы я больше на кололся, и она постоянно торчала рядом. Несколько раз она приходила ко мне ночью в спальню, я видел, что нравлюсь ей, но видимо я очень её достал, и она сбежала отсюда при первой возможности. Между нами ничего не было, я был слегка агрессивно настроен, и жил в твоей комнате, а она в моей.       — И всё? — прищурил я глаза, хотя уже знал, что он стал бы мне врать. — Больше тебе нечего рассказать? Мориарти там, или ещё кто, не грели твою постель?       — Что? Нет, конечно, — испуганно задрожал мой художник, бросаясь вперёд и снова вешаясь меня на шею. — Я бы больше не совершил такой ошибки, да и был слишком разбит, чтобы думать о сексе.       Я обнял его, успокаиваясь и успокаивая своего трясущегося котёнка, и начал покрывать поцелуями его плечи. Мы закрыли этот вопрос, но остался ещё один, не менее важный. Я как всегда был в своём тупом репертуаре, и не собирался сейчас принимать это жертвоприношение, в виде его тощей задницы.       — А ты знаешь, что я люблю больше всего на свете? — ласково спросил я, роняя его на спину и усаживаясь у него между ног. — Что сводит меня с ума и не даёт спокойно жить?       — Что?       — Больше всего я люблю быть твоим, — прошептал я, сползая вниз и потираясь щекой об его промежность. — Я рад, что ты хочешь улучшить нашу сексуальную жизнь, но, чёрт побери, Шерлок, если я сегодня не почувствую твой член в себе, то к утру сдохну от горя. Давай отложим эксперименты, и ты просто дашь мне то, что я так хочу. Не отказывай мне, любимый, я этого не переживу.       Я уткнулся носом в его яйца, с каким-то сумасшедшим наслаждением чувствуя, как наливается кровью его член, и вцепившись в его бёдра, накинулся на него, заглатывая чуть ли не целиком.       — Да, конечно, — простонал мой котёнок, выгибаясь и толкаясь мне в рот. — Джон… я так по тебе скучал… просто безумно скучал…       Он начал бормотать ещё что-то, хватая меня за волосы и раскидывая ноги шире, но мой мозг отключился, и я полетел в мир чувств и наслаждений, перестав соображать. Это было не так, как всегда, что-то близкое к первому сексу, но совсем по-другому. Мы не узнавали друг друга, а вспоминали, стараясь почувствовать и воскресить всё, что нас когда-то связывало. Я снова ехал головой, сходя с ума от его идеальности, мурлыканья и хриплых стонов, и бросался на его тело, вылизывая и стремясь поцеловать каждый его кусочек. Я был голоден до прикосновений, но ещё больше я скучал по тому, как он верится и дрожит в моих руках. Несмотря на то, что меня всего скручивало от жажды проникновения, Шерлоку с большим трудом удалось уложить меня на бок и начать готовить к сексу. Я всё вырывался, снова кидаясь к его груди, но как только его скользкие пальцы пробрались в мою задницу, я наконец-то угомонился, и замер на месте, погружаясь в забытое наслаждение. Лёжа за моей спиной, одной рукой он обнял меня за шею, притягивая и целуя в губы, а второй — поспешно растягивал, готовя под себя. Я умирал от всего, что получал в эти мгновения, и едва не кончил от одних его пальцев. Ещё несколько минут мы поборолись за позу, я хотел встать на колени, мечтая почувствовать его как можно глубже, но всё-таки был уронен на спину и взят так. Как только его член оказался во мне, меня вытряхнуло из реальности, и я лишь смутно помнил, что было дальше. Он трахал меня торопливо, иногда останавливаясь, чтобы наклониться и поцеловать, и мне кажется, что я даже кричал, когда он действовал особенно жёстко. Сам оргазм я тоже плохо помню, весь наш секс был сплошным оргазмом, но точно знал, что это было лучшее, что случилось со мной в жизни.       После того, как всё закончилось, мы никуда не побежали, по-моему, даже не обтирались, а так и заснули, прилипшие друг к другу. Что там будет дальше, я не представлял, но мой любимый мальчик был со мной, мурлыкая и обнимая изо всех сил, и я был самым счастливым человеком на земле.