be closer

Он просыпается утром, уткнувшись в широкую спину с дурацкими нарутомаки на футболке. Проводит ладонями по чужим — загорелым, сильным — и прикрывает глаза снова, позволяя рассветным лучам наполнить комнату. Саске улыбается уголками губ, зарывается ладонью, а после носом в волосы — такие мягкие, такие пахнущие солнцем — и лишь крепче обнимает со спины, жмурясь от этого восхитительного чувства внутри. — Ну что ты делаешь? Узумаки изворачивается в объятьях и смотрит на Саске, сонно прищуривая один глаз. Улыбается, и солнце, кажется Учиха, совсем тусклое по сравнению с этой улыбкой. — А что я делаю? Наруто не отвечает, только смеётся и целует в нос, приглаживая растрепавшиеся на затылке чёрные волосы. Он касается губами века, щеки, медленно ведёт по шее и исследует ключицы. Запах чужой кожи так сводит с ума, что Узумаки не сдерживается и кусает, оставляя после себя на молочной коже совсем скоро посинеющее кольцо зубов. Саске тянет его на себя, откидываясь на спину, и смотрит в глаза — господи, такие голубые — не в силах оторвать взгляда. Они целуются медленно и долго сначала, чтобы потом сорваться на укусы и утробное рычание. У них всё так — из крайности в крайность, они просто не умеют по-другому. — Узумаки, если мы продолжим, то я опоздаю на работу, слезь, — выдыхает в губы Саске и упирается ладонью в грудь, в попытке отстранить. Но Наруто его руку мягко перехватывает, целует косточку на запястье и прикладывает ладонь к своей щеке. — Начальство не опаздывает, начальство задерживается, Саске. И как бы нечего возразить, да и хочется ли? Учиха будет ворчать, но это потом, а сейчас он обнимает Наруто за шею и жмётся ближе.