Люси маг молний?!

- Приятно познакомиться, Люси… Обернувшись на звук, девушка удивленно распахнула глаза. На нее смотрела…она? Нет! Это точно не Люси. Незнакомка перед ней была прекрасна. Кожа чуть бледнее, чем у самой заклинательницы, казалось, была невероятно мягкой. Синие глаза с узким зрачком, следящие за каждым движением, были полны чего-то первобытного, дикого. Золотоволосая девушка смотрела на напарницу Нацу с некоторым превосходством и нескрываемым интересом. Они осматривали друг друга, оценивали, прикидывали возможные развития сюжета. Хотя делала это только Люси. Вторая же девушка просто осматривала ее, и что-то в ее взгляде было таким родным. Что-то в этих диких глазах трогало душу Хартфилии, задевало какие-то невидимые нити. На незнакомке было черное платье в пол, на плечах и шее были видны какие-то причудливые узоры, смысл которых заклинательница не могла понять. Но они явно были созданы, подчиняясь какому-то правилу. - Почему здесь так много черного? – золотоволосая посмотрела на девушку в черном платье. Та прищурилась и немного ехидно протянула. - А ты не знаешь? – она подошла ближе, вставая практически нос к носу с заклинательницей. Какие-то жалкие десять сантиметров разделяли их лица. Хартфилия, словно зачарованная, вглядывалась в эти прекрасные глаза. В них она видела целое небо с проблесками желтых молний, что устроились маленькими крапинками по всей радужке оппонентки. Та склонила голову и улыбнулась. И вроде улыбка ее была доброй, но в тоже время она была и хитрой. Один только жест говорил о том, что ей палец в рот класть не стоит. Не известно, останется ли у тебя после встречи с ней хотя бы плечо. Она была красива, невероятно красива. И красота эта была царственной, величественной. Про таких говорят, истинные аристократы или прирожденные короли. Таких нельзя встретить, где попало. Когда она подошла к ней, Люси замерла в исступлении. К ней не шли. Это было ясно. Снег даже не заскрипел, не издал ни звука. Девушка парила, не шла. То, как она смотрела на Хартфилию, то, как она держалось, потрясало. За ней хотелось идти, за нее хотелось молиться, ей хотелось преклоняться. Ей хотелось покориться. - Не знаю. Когда незнакомка наклонила голову, приблизившись носом к шее, заклинательница не сдержала судорожного вздоха. Синеглазая лишь улыбнулась и отодвинулась, протянув ей руку. Люси автоматически взяла ее и пожала. - Твоя мать запечатала твою силу, твои воспоминания и умения, - Хартфилия пораженно замерла, вслушиваясь в переливы голоса стоящей перед ней богини. – Проще говоря, она отколола кусочек тебя и запечатала в клетке, запрятанной глубоко в твоей душе. Незнакомка грустно улыбнулась, вспоминая что-то неприятное. Потом она развернулась спиной к Люси, смотря в непроглядную тьму. - То, что лежит вокруг тебя: деревья, трава, снег и та тьма – моя клетка. А я – отколотый кусочек тебя. Девушка вновь повернулась, широко раскинув руки. В глазах стояла глубокая печаль, она закусила губу и неловко улыбнулась. Теперь оппонентка не казалась такой величественной. Перед Люси стояла одинокая, но уверенная в себе девушка, которой было трудно признать свою беспомощность и ничтожность. Хартфилия прекрасно ее понимала. - Почему ты здесь? – Люси внимательно смотрела на свою собеседницу. Ты улыбалась ей открыто и немного печально. И то, что золотоволосая не могла найти причину для этой печали, настораживало. Девушка в черном платье наклонила голову, всматриваясь в карие глаза. Где-то вдалеке, за силуэтом Хартфилия начиналась снежная буря. Это стихийное бедствие поражало своими последствиями. Каждый раз после нее мир полностью менялся до неузнаваемости. Время здесь шло необычно. Нельзя было сказать наверняка, день сейчас или ночь. На отдельных участках территории было невыносимо жарко, на других ужасно холодно. В небольшом озере, что было на краю ее мира, была непонятная жижа. Она облепляла ее тело, намертво цепляясь к коже. Она не дарила прохладу. И тело после нее нужно было очищать очень долго. Озеро постоянно меняло температуру. Ты могла потрогать ледяную воду, но опуститься в кипяток. У озера не была дна. И как бы далеко девушка не заплывала, она не могла почувствовать почву. В нем никто не обитал. Лишь тьма ползала по берегам, лениво касаясь поверхности бездонной лужи. Самой высокой точкой ее клетки был невысокий холм, куда она приходила за съедобными травами, что росли на лысой верхушке. Здесь никогда не было снега. У подножья было много растительности. Но все это было ядовитым. Девушка узнала это, лишь попробовав все травы, после каждой из них она едва не умирала, корчась в адских мучениях. Съедобные травы были на верхушке. Но там нечем был дышать. Девушка набирала воздух в легкие у подножья и бежала наверх. Она едва успевала схватить хоть какую-нибудь травку, прежде чем падала в обморок и катилась с холма вниз безвольным телом. Потом она приходила в себя и пробовала снова. И раз за разом, день за днем, она забиралась на этот чертов холм, чтобы не помереть с голодухи. У нее был дом. Она смогла его построить с помощью мыслей. Все-таки она владела этим местом. Но ей далось это с трудом. Она могла придумать всего одну вещь, а после валяться бездыханным телом. Девушка предпочитала обходиться подручными средствами, но иногда их не хватало. Девушка упражнялась в магии. Своим ревом она крушила деревья и рыла ямы. Когда ей было одиноко, она заставляла молнии кружиться для нее. Иногда девушка срывалась и разрушала этот мир. Не было ни деревьев, ни холмов. После всплеска силы она падала без чувств. А когда приходила в себя, то видела все тот же пейзаж, словно и не разрушила она всю эту чертову клетку. Раз за разом девушка приходила во все большее отчаяние. Единственной радость ее было наблюдение за внешним миром. Синеглазая садилась поудобней средь ядовитых трав и медитировала. В ее голове начинали появляться картинки. Она проживала жизнь Люси. Чувствовала все то же, что и она. И, пусть совсем незаметно, но подбадривала. Вместе с заклинательницей она плакала и смеялась, вместе с ней она познакомилась с гильдией и ребятами, вместе с ней она сражалась и жила. Вместе с ней она впервые влюбилась и впервые разочаровалась в своей любви. Иногда, совсем незаметно, девушка вливала часть своей магии в резерв заклинательницы. Но всегда магии было очень мало. Заключенная боялась навредить напарнице Драгнила. И пусть это звучит странно, но девушка полюбила Хартфилию, прикипела к ней душой. Она звонко смеялась, слыша ее странные мысли, разгоняя мертвую и унылую атмосферу этого места. Она молилась за нее, когда та начинала проигрывать. Она хотела вырваться, чтобы защитить ее. Но… сознательно этого не делала. Край ее мира был испещрен письменами, которые твердили о страшных последствиях, которые воплотились бы в жизнь, освободись заключенная. И она смирилась. Оставила попытки выбраться наружу. - Потому что ты могла сойти с ума. Девушка готовилась к этому дню. Она боялась, что Люси испугается ее и не захочет слышать. Заключенная думала, что одеть, как себя вести, что говорить. Она пыталась продумать все до мелочей. Она до ужаса боялась этой встречи. - Почему печать не сняли раньше? Она боялась, что ее отвергнут. А ей… А ей было так одиноко. Все то время она была одна в этой клетке и лишь могла наблюдать со стороны, переживая и мечтая об этой встрече. У нее не было даже имени. Некому было его дать. И девушка сидела, роясь в воспоминаниях Хартфилии, пытаясь подобрать себе имя. Ей понравилось два и, помня, что имя может быть только одно, превратила второе имя в фамилию. Кисэ Сора… «Золотые небеса». Первым она поставила фамилию, образованную от имени «Кин» - золотая, а вторым стояло ее имя, что означало «небо». Девушка называла свое имя вновь и вновь и смеялась. И смех был ее настолько счастливым и радостным, что снег в ее мире, казалось, стал таять. А потом пришло осознание, что она всего лишь часть. Всего лишь маленький осколочек, который совершенно ничего не значит. И радостный смех сменился на истерический, обреченный. Без Хартфилии она значила ровном счетом ничего. Этакое пустое место, которое ни на что не способно само по себе. И это, как бы неприятно это не было признавать, правдой было от начала и до конца. Только тогда девушка впервые поняла, что она – ничто. - Потому что я бы сломала тебя. «Но сначала ты бы уничтожила меня. Просто проглотила бы без остатка. От меня не осталось бы даже воспоминания. Ведь никто из ныне живых не знает обо мне. Я не существую. В этом мире нет никого, кто бы знал меня. И даже ты, частью которой я являюсь и в которой была заключена столько лет, не подозревала о моем существовании» Простой осколок души, не представляющий ничего особенного, ведь в сравнении со всей Люси, она действительно была мало значима. У нее ничего не было. Даже клетка ее была создана не ею. Не ею, но для нее. - Ты желаешь мне зла? Сора ненавидела Лейлу Хартфилию всеми фибрами души, всем своим существом. Она ненавидела ее так сильно, что согласилась бы воскресить ее, чтобы потом убить ее самой. Девушка прекрасно знала, что Люси любила свою мать и Лейла заточила ее ради своей дочери, ради блага маленькой заклинательницы, которую так обожала Сора. Но простить ее она не могла. И даже то, что она сделала это ради блага дочери, не умеряло ее ненависти к ней. Жена Джуда и предположить не могла, что сама создала в своей дочери этого монстра. Монстра, который всем своим существом ненавидел ее. Наверное, даже к лучшему, что она умерла раньше, прежде чем Сора подросла и научилась лучше контролировать свои силы, смогла воздействовать на Люси. Кисэ знала, что так нельзя думать и говорить, но простить Лейлу не могла. Она – та, кто обрек ее на вечное существование взаперти, та, кто дала ей жизнь и оставила прозябать свою жизнь в одиночестве, та, кто сделала ее такой. Сора не могла ее простить, но с годами ее ненависть стала тише. Она не вырывалась наружу при одной только мысли о заклинательнице, не делала магию «жестче» и не разрушала все вокруг, не ввергала девушку в беспробудное отчаяние. Однажды Сора просто поняла: ее ненависть бессмысленна. Она не может ничего сделать с этой клеткой и отомстить девушка тоже не способна. На смену ненависти пришла жгучая обида. Лейла лишила ее даже общения с Люси. Оно всегда было только односторонним. Иногда Кисэ думала, что она сидит перед зеркалом и рассказывают ему о своей жизни. Примерно так все и было. Погружаясь в сознание Люси, убийца драконов действительно видела мир ее глазами, но, как бы это описать, она сидела словно через толстый слой прочнейшего стекла. Она видела, но дотянуться не могла. Перед ней была стена, которую для нее преодолеть было невозможно. А Сора мечтала, так сильно мечтала хотя бы раз почувствовать тепло солнечных лучей на своей коже, взаправду услышать раскаты грома, поймать ртом снежинку, засмеяться над чьей-нибудь шуткой, так, чтобы он услышал, и рассказать свою, своими глазами увидеть цветение сакуры и прикоснуться пальчиками к ее лепесткам, погладить котенка или щенка, ощутить на себе чей-нибудь взгляд, пойти на свидание, попрощаться с кем-нибудь и робко поцеловать. Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь хоть раз сказал, что она хорошо выглядит, сделал замечание по поводу внешнего вида, заставил покраснеть, позвал куда-нибудь погулять, счастливо улыбнулся, рассказал о своих проблемах, поделился книгой, предложил съесть что-нибудь, подбодрил или заплакал вместе с ней. - Я желаю тебе всего того, чего у меня не было. Девушка была честна и от этой честности хотелось плакать. Плакать навзрыд, обвиняя весь этот проклятый мир в несправедливости. Плакать, изредка улыбаясь сквозь слезы. Плакать так, чтобы кому-то хотелось плакать вместе с ней. Плакать перед кем-то, чтобы он услышал и понял. Плакать перед дорогим человеком, раскрывая свою душу. Ей уже так надоело плакать в одиночестве. - Чего ты желаешь мне? Сора видела, что Люси относится к ней с подозрением, не собираясь раскрыться перед ней так быстро. Видела, что та опасалась ее. Видела, как та ожидает от нее подвоха. Кисэ хотела выть от бессилия и отчаяния. Желала забиться куда-нибудь в уголок и просто кричать, срывая голос, и бить кулаками стену, уродуя аккуратную кисть. Но она так не поступит. Она будет стоять под испытующими и недоверчивыми взглядами. Будет ждать. Девушка попытается доказать, что ей можно довериться. Она будет говорить с Люси до тех пор, пока та не услышит ее. Будет читать морали до тех пор, пока та не поймет настоящий смысл ее наставлений. Будет рассказывать о своих согрешениях, пока та не ощутит привкус ее грехов на своем языке. Будет раскрывать душу до тех пор, пока та, наконец, не поймет ее чувства. Сора упертая. Кисэ верит в себя. Ее просто так не свернуть с намеченного пути. Она будет действовать именно так, как решила сама. Девушка больше не отчается и не сломается. Сора забудет, через что ей пришлось пройти, и станет сильнее. И в первую очередь, она станет сильнее для себя. Никто не может ей приказать. Никто не может ей запретить делать что-либо. Никто больше не может ее сдержать, даже барьер готов сломаться, когда она приближается к нему. На нее некому повлиять. Она не поменяет свое решение, потому что знает, что оно правильное. Сора особенная. Девушка прекрасно это знает. Сора знает себе цену. Она владеет целым миром. - Я желаю, тебе владеть целым миром, - она мило улыбается, вкладывая в эту улыбку всю себя. Для нее эти слова значат многое. Вот только, поймет ли Люси их смысл? Сора надеется на это. Нет, она искренне в это верит. Хартфилия сможет, ведь Кисэ – часть ее. Маленький осколочек, который, соединившись с главным куском, сделает Люси сильнее. Сора сможет изменить Хартфилию. Ей кажется, что она существует только для этого. Наверное, так и есть. - Знаешь, Люси, а у меня есть имя, - девушка лучезарно улыбнулась. Да, сейчас был не ее черед говорить, но ей хотелось высказаться. Хартфилия удивилась. – Я сама его себе дала, - увидев непонимающий взгляд, пояснила, - больше некому было. Люси, послушай, - голос ее задрожал, глаза с мольбой смотрели на Хартфилию, - меня зовут Сора, слышишь? Кисэ Сора. Я существую. Я живу в тебе. Я не могу уйти. И я не желаю тебе зла, потому что являюсь твоей частью. Как я могу желать зла самой себе? – девушка засмеялась и слова ее на секунду показались такими простыми, словно прописная истина, которую приходится объяснять детям. - Ты не можешь, - Хартфилия потрясенно всматривалась в бездну бескрайней синевы с проблесками молний, что покоилась в глазах Кисэ. Это имя ей невероятно подходило. - Не могу, - легко согласилась девушка, открыто улыбаясь. Сейчас ей было хорошо. Ее сердце пело, а сама она была счастлива. И это чувство не шло в сравнение с теми, что ей доводилось чувствовать раньше, когда она погружалась в ее воспоминания. Но чувство было в разны сильнее, потому что оно было ее. Оно принадлежало ей, а не кому-то другому. - Люси, ты знаешь, что в твоем мире время тоже идет, - Кисэ решила рассказать, что сейчас происходит в Фиоре. – Сейчас ты лежишь без сознания у Полюшки, а вне дома ожидают твоего пробуждения друзья. Атмосфера вокруг твоего тела…тяжелая. Магия двух разных видов выплескивается из твоего тело, волнами разбегаясь в разные стороны. Фрид и Леви поставили барьер на комнату, находясь, как и мастер, в коридоре. В коридоре находятся твой звездных дух Локи и Лексус, каждый из которых поглощает родственную ему магию. Венди и Полюшка пытаются стабилизировать твое состояние. Сора замолчала, думая, как преподнести ей оставшуюся информацию. А Хартфилия молчала, пытливо смотря на жительницу ее подсознания, на лице которой отображался ее мыслительный процесс. - Но им не удастся… - она старалась говорить, как можно мягче, а заклинательница ожидающе смотрела на нее. – Магия не придет в норму, пока мы ею не обменяемся, - увидев несколько настороженный взгляд, она подняла руки. – Конечно, всю ты ее не потеряешь, просто приобретешь мою. Но, в любом случае, рано или поздно тебе придется выбрать одну из них, а от второй отказаться. - Я выберу магию заклинателя, - спокойно произнесла Люси. Она это ожидала. - Может, да, а может, и нет. Кто знает, - туманно ответила Сора, голубые глаза хитро сощурились. Кисэ вглядывалась в шоколадные глаза, что-то ища в них. Ее немного нахмуренное лицо просветлело, она внимательно смотрела в молочный шоколад, пытаясь разглядеть душу. И она ее разглядела и не пожалела об этом. – Знаешь, Люси, мы похожи… - Сора ласково улыбается. - Мы не похожи, - твердо произнесла золотоволосая, уверенная в своей правоте. Заклинательница подошла вплотную к «осколку», смотря в синие глаза. Девушка в ответ прикоснулась лбом к ее лбу и взяла волшебницу за руки. - Разве? У меня, как и у тебя, есть сердце. Я не бессмертна. У меня есть сознание и собственная воля. У меня есть мысли и мечты. У меня есть воспоминания, связанные с этим местом. Я владею магией. Я могу чувствовать. И у меня есть дом, из которого я никогда не смогу выйти, - слова ее были пропитаны горечью. Она, не отводя взгляда, смотрела прямо в шоколадные глаза, нежно улыбаясь. - Мы разные, - упрямо произнесла Хартфилия, не сдаваясь безграничной синеве, что плескалась в глазах напротив. Серебристо-синяя нить потянулась к Кисэ. - Конечно, - легко согласилась девушка, с интересом смотря на хвостатую фею. Разговор их обещал быть трудным. Но «осколок» это не волновало. Она столько лет была одна. И все, на что была способна, – наблюдать со стороны. - Ты лучше, - Люси пристально смотрела на девушку. Та казалась гораздо старше самой заклинательницы. Сора позволила ей оплести свою руку. Золотая потянулась к Хартфилии и получила разрешение. - Нет, - тихий, но твердый отказ послышался со стороны обладательницы безграничной синевы. – Искривленный осколок никогда не будет лучше ограненного камня, - видя, как фея захотела возразить, она сразу же продолжила. – Люси, я безумна. Оставаясь в одиночестве столько лет, я забыла, что такой настоящая семья и любовь. У меня нет таких воспоминаний. Только картинки, что иногда я могла подглядеть у тебя. Люси, я… Я лишь осколок. Знаешь, скоро ты получишь часть моей магии, а я твоей. Мы обе изменимся. Поэтому я прошу тебя, Люси, запомни меня такой, какая я сейчас. Я хочу помнить это, - новые нити появлялись и оплетали их руки. - Я запомню, - Люси впервые за время их разговора ласково улыбнулась и получила улыбку в ответ. Вот их руки уже крепко связаны и обе чувствуют, как что-то необычное струится по их телам. Рука Люси становилась все горячее и горячее, а тело Кисэ уже было сравнимо со льдинкой. Обе девушки горели изнутри. Но пламя внутри их было разным. Сора на прощание улыбнулась. - До встречи, Люси.

***

Потоки магии резко перестали отходить от тела волнами, а длинные ресницы затрепетали. - Мастер, она очнулась!