Спасибо

      Великие кланы явились перед Хокаге незамедлительно. Хиаши и Фугаку, активировав бьякуган и шаринган, в долгом молчании рассматривали своих детей. Только Кизаши, сильно обнимая Сакуру, рыдал во весь голос.        – Это их чакра, – первым заговорил Хиаши. Его сильная рука дернула Хинату вперед, и она упала в его объятия. – Это моя дочь.  Я в этом уверен.        Фугаку молча кивнул, подошел к Саске и сжал в своих объятиях. Минато тяжело вздохнул, устало потер переносицу и печально взглянул на Наруто. Мальчик понимающе улыбнулся, подошел к отцу и сам обнял его. Жесткие руки мужчины обвили юное тело.        Отцам хотелось многое сказать, спросить, но слова так и не хотели срываться с уст, и внутреннее состояние суровых шиноби лишь отражал громко плачущий Кизаши, наплевавший на все нормы приличия в кабинете Хокаге.        – Раз мы подтвердили их личности, Вы не будете устраивать им допрос, Хокаге-сама? – первым заговорил снова Хиаши, его рука сжала маленькую ладонь Хинаты.        – Нет, осторожность не помешает, конечно, но я не буду травмировать детей. Их нужно отвезти в больницу, к Цунаде-сан.        – Ваши раны совсем свежие, кто на вас напал? – Фугаку осторожно дотронулся до руки сына, всю украшенную неглубокими порезами.        – Какие-то бандиты, увидели детей, захотели нас забрать и продать, еле как от них убежали, – вырвавшись из объятий Кизаши, Сакура приняла на себе самый грустный вид, из её зеленых глаз снова хлынули слезы.       – Ах, Сакура, бедняжка! – Кизаши снова накинулся с объятиями на дочурку, поднимая весь шум новыми рыданиями.       – Но у вас нет старых ранений, только новые. На вас давно никто не нападал до сегодняшнего дня, или раны быстро заживают? – Фугаку сильно нахмурил брови, продолжая осторожно разглядывать сына. Он резко посмотрел на Сакуру, его взгляд был холодным, серьезным и изучающим. Ей показалось, что она добыча, на которую пристально смотрит орел. Сердце упало вниз, их вот-вот могли раскрыть. Мысленно проклиная проницательность отца Саске, девочка дотронулась до своей руки, зеленое свечение вылечила рану, не оставив и следа:       – Обычно я сразу лечу себя и своих друзей, но в этот раз мы бежали от бандитов, и я не успела. Извините, пожалуйста.       – Ах, не извиняйся, Сакура-чан, ты большая молодец. Скажи, где ты научилась такой искусной технике? – Кушина подошла к девочке и нежно погладила по голове. Её ласковые движения так успокаивали, что Сакура положила голову на плечо, закрыв лицо руками:       – Когда мы были там, в том темном и страшном месте, с нами сидел старик. Он научил меня искусству врачевания – так он это называл.        – А где сейчас этот старик, Сакура-чан?       – Его убили, – девочка во весь голос зарыдала, нежные руки женщины ласково поглаживали её спину и голову, пока рыдания не перешло на всхлипывание. Все тело Сакуры дрожало, как будто ей было сильно холодно. Хината тоже грустно всплакнула, прижавшись к Хиаши.        – Тише-тише, Сакура-чан. Все хорошо, все хорошо. Господа, я думаю, что все вопросы подождут. Давайте отведем наших детей в больницу.       – Вы правы, Кушина-сан. Так и поступим.       После слов Фугаку, все присутствующие в комнате моментально отправили детей в главную больницу Конохи - пристанище Великой Цунады. Взрослая женщина была недовольна тем, что её оторвали от важных дел - играние в азартные игры, но что поделать, если это приказ Четвертого.       – Ну, почему именно ученик Джираи стал Хокаге, а?! Воспитает ребенка по-своему, поставит его на такую должность, а потом что учитель, что ученик отрывают меня от моих дел!       – Уму непостижимо! Оторвали Вас от пустой траты денег! Нужно немедленно собрать петицию на Хокаге-сама за такой беспредел.       – Шизуне, тебе бы точно не доверила пост Хокаге.       – Конечно, а то я бы быстренько отменила все азартные притоны. Ох, Первый-сама, и какое же Вы наследие нам дали.       – Хорошее, Шизуне.       Добравшись до нужной палаты, Цунаде резко и громко открыла дверь, уже готовая рвать и метать, но, увидя четыре потрепанных ребенка, тут же закрыла рот, не успев издать звука.        – Но они же пропали без вести. Два года мы их искали, но не нашли. Как?        – Мы сами в догадках, но детей спрашивать сейчас ни о чем не будем. Цунаде-сан, не могли бы Вы, пожалуйста, осмотреть их? – Минато вежливо улыбнулся, поглаживая по спине Наруто. От такого жеста отца мальчик смутился, его пухленькие щечки слегка покраснели.        – Конечно, – подойдя к каждому ребенку, Цунаде и Шизуне начали осмотр и лечение. Все это заняло не так много времени, опытные куноичи быстро справились с легкими ранениями. – Удивительно, их состояние стабильно. Есть мелкие, несерьезные ранения, но на этом все.        – Спасибо, Цунаде-сан. Мы их заберем тогда.       – Минато, жду новостей.       – Разумеется.       После осмотра и лечения в больнице детей забрали по домам. Наруто в предвкушении шел, держа за руки родителей. Уже вечерело, близился закат. Небо окрасилось алыми, оранжевыми и желтыми линиями, сам же небосвод приобрел голубовато-сероватые, фиолетовые оттенки. Прохладная погода не волновало никого, особенно самого Наруто: теплые руки живых родителей согревали его так, что ни один холод ему не был страшен.       – Чего бы ты хотел на ужин, Наруто? - ласковый голос матери так приятно звучал в ушах мальчика, ему хотелось слышать её голос бесконечно.        – Рамен!        – Ха-ха, твои вкусы совсем не изменились! – Кушина засмеялась, и от её смеха Наруто хотелось кричать, но он лишь улыбался своей фирменной широкой улыбкой, мысленно молясь всем богам, чтобы это не оказалось сном.        Придя домой, Кушина сразу же направилась на кухню, на ходу надевая фартук. Минато побежал помогать жене, доставая из пакета продукты. Наруто же остался осматривать уютный, светлый дом. Дом, о котором он мог только мечтать, живя в крохотной одинокой квартирке. Наруто везде ходил, осматривался и открывал двери. Найдя, где располагается кухня, гостиная, ванная комната, туалет, поднялся на второй этаж, и увидел две комнаты. Открыв первую, он сразу же понял, что она принадлежит родителям: двуспальная кровать, запах маминых духов, выглаженная готовая одежда на завтра, аккуратно висящая на вешалке у двери шкафа. Мальчик тут же закрыл её и перешел ко второй комнате: эта же была пустой, точнее опустевшей. От неё веяло одиночеством и тоской: односпальная кровать, парочка фотографий маленького Наруто с семьей. Комната была пыльной, пару раз мальчик чихнул. Открыв шкаф, он с ужасом осознал, что вся одежда ему мала.        – Извини, не подготовились к твоему приходу. После ужина мы уберемся в комнате, а завтра купим тебе новую одежду.        Наруто повернулся, на пороге стоял Минато, оперевшись о дверной косяк. Отец нежно улыбался, смотря, как сын пытался найти хоть какую-нибудь одежду его размера.        – Я знаю, что ты мне не доверяешь. И не виню тебя, все понимаю. Я уйду из деревни по первому же твоему приказу.        – Наруто, я не буду прогонять тебя. Конечно, у меня много вопросов и опасений, но сейчас, как отец, я рад видеть своего сына. Безумно рад. Не думай о плохом, все плохое позади, ты дома, а это самое главное, - Минато подошел к сыну, нежно погладил его по голове, взъерошил лохматые светлые волосы.        – А если я шпион? Не боишься?       – Боюсь. У меня много страхов, Наруто. Но сейчас я хочу верить в то, что мой сын вернулся живым.        – Я не шпион. Я никогда не предам деревню. Никогда не предам тебя и маму.       – Я верю, Наруто. А теперь пошли, мы приготовили твой любимый рамен.       – Кушина накрыла стол, в нос ударил вкусный запах лапши. Наруто только вкусил первую лапшичку с бульоном, так тут же замычал в громком одобрении:       – Ммм, как же вкусно, даттебайо!       – Ха-ха, старались, даттебане!        – Мама, папа, с вами посоревноваться сможет только "Рамен Ичираку"!       – О, да, помним, как не могли оторвать тебя от этого заведения. Все хотел кушать их рамен, от нашей домашней еды отказывался. Зато сейчас нас хвалишь, - Кушина засмеялась, но тут же прекратила, увидев погрустневшее лицо сына:       – Простите, я всегда буду есть вашу домашнюю еду.       – Не извиняйся, Наруто, это ты меня прости, напомнила о плохом.       – Ничего, ты хочешь знать, чем я питался два года? Нам давали ужасную еду, отвратительную, её есть было невозможно, – мальчик показательно высунул язык, сморщив носик. –  А когда мы выбрались, то уже добывали себе еду сами. Это было так сложно! Мы собирали ягоды, ловили рыбу, даже охотились на кроликов.        – Тебе пришлось через многое пройти, – Кушина погладила по спине, поцеловала в лобик и всплакнула. – Прости, что не смогли защитить тебя!       – Не нужно извиняться, мам, все хорошо. Не плачь, – мальчик обнял маму за её дрожащие плечи, нежно успокаивая.  Минато смотрел на них, и ему самому хотелось плакать, но он встал и приобнял родных.