Отпустить прошлое

       Сашка зашла в допросную, положив перед собой папку с документами. Перед ней сидел молодой парнишка лет семнадцати, склонив голову, он смотрел в столешницу. Он постоянно потирал запястия, на которых от наручников образовались красные полосы. — Снимите наручники, — обратилась она к полицейскому. — И оставьте нас. — Товарищ капитан, не положено, — расстёгивая «браслеты», проговорил сержант. — Всё будет хорошо, — улыбнулась Сашка, попросив сержанта принести горячий чай и конфеты из её кабинета.        Кушнир долго смотрела на задержанного, который так и не оторвал взгляд от столешницы. Саша задавала ему какие-то вопросы, но парень лишь молчал, потирая руки. — Может, врача вызвать? — поинтересовалась Саша, пытаясь заглянуть молодому человеку в глаза, но он отвернул голову в сторону. Девушка долго рассматривала ссадины задержанного, которые были на правом виске и на костяшках пальцев.        Сержант принёс чай и сладости, поставив на стол, но покидать допросную не спешил и лишь после повторной просьбы капитана, он направился к выходу. — Угощайся, — проговорила Саша. Парень в этот раз среагировал на её предложение, обхватив обеими руками кружку чая. — Конфеты, очень вкусные. — Спасибо, но мне нельзя сладкое, — дрожащий голосом ответил задержанный. — Тренер запрещает, мне надо держать один и тот же вес, у меня через полгода очень важные соревнования. Там будет отбор в сборную России по лёгкой атлетике на олимпиаду. — Боюсь, что ты уже не сможешь принять участие в этих соревнованиях, — проговорила Сашка, пытаясь поймать взгляд парня. — Я понимаю, мне много дадут? — Всё будет зависеть от того, что ты мне расскажешь. — Я шёл домой с тренировки, было уже поздно, часов одиннадцать. Было темно. Услышал крик девушки где-то в стороне, побежал на крики, — парень замолчал, закрыв лицо руками. — Валентин, продолжай, скоро приедут твои родители, если ты не хочешь что-то говорить при них, можешь сказать сейчас, — Саша коснулась руки парня. Он резко убрал её руки от себя, а свои ладони спрятал в карманы толстовки. — Я забежал во двор, там стояла машина, девятка синяя, номер не помню. Двое парней пытались затащить девушку в машину, она сопротивлялась, кричала. Я подбежал к ним, ударил одного из парней, он ударил меня. Я упал, он начал меня пинать. Мне удалось встать, я его ударил по лицу, он споткнулся и ударился головой о какой-то камень. — Ты можешь описать ту девушку? — Нет, было темно, но она забежала в первый подъезд. Что с тем парнем? — Он умер в больнице, — еле слышно проговорила Саша. — Я не хотел, чтобы так получилось. Я просто хотел защитить девушку. — Я тебе верю, но только это всё надо доказать. Я постараюсь тебе помочь. — Разве мне это хоть как-то поможет смириться с тем, что я убил человека? — Сейчас приедут твои родители, и мы продолжим допрос, — проговорила Саша, взяв документы, она вышла из допросной.

***

— Вы знакомы! — проговорил Абашев, когда Мишин покинул кабинет оперативников. Слова капитана звучали не как вопрос, а именно как констатация факта. — Где вы познакомились, Александра Ивановна? — обратился Саша к новой начальнице. — Ну, думаю, будет лучше, если Валентин Вам сам расскажет, — улыбнулась Сашка, рассматривая доску с прикреплёнными на неё фотографиями и какими-то еле разборчивыми рукописными надписями. — Валёк! — довольно воскликнул Абашев, кинув в парня мятый листок бумаги, дабы хоть как-то привлечь внимание лейтенанта. — Начальство сказало, чтобы ты рассказал!        Широков бросил быстрый взгляд на Кушнир, затем вновь уставился в материалы уголовного дела, внимательно вчитываясь в предложения. — Когда мне было семнадцать лет, я убил человека, Александра Ивановна помогла мне не сесть в тюрьму, оформив всё как «самооборона», — проговорил лейтенант, пробежав взглядом по присутствующим, вновь опустил взгляд. В кабинете повисла напряжённая тишина, которую так никто и не решался нарушить. Одна минута тянулась как целая вечность, не выдержав, Широков добавил: — Что, мне уже надо подыскивать новый отдел? Или всё же согласитесь работать с убийцей? — после этих слов, он кинул том на стол, а сам вышел из кабинета, хлопнув дверью. — И что это сейчас было? — возмутился Абашев. — Эта та, правда, которую вы так все хотели узнать, — повернувшись к новым коллегам, проговорила Саша. — Так себе повод для знакомства, не правда ли? — с издёвкой спросила подполковник, сдвинув очки на лоб, она направилась к выходу.        Саша вышла на крыльцо отдела, слева, где было своеобразное место отдыха сотрудников, которое они в основном использовали как место для «поговорить без лишних ушей». Подполковник направилась к лейтенанту, который сидел на одной из лавочек к ней спиной, оперевшись локтями на колени. — Я думала, что ты придумаешь какую-нибудь легенду, — проговорила Сашка, присаживаясь рядом с парнем на скамейку. — Рано или поздно это всё равно всплыло бы, — тихо ответил Широков, даже не повернув голову в сторону новой начальницы. — Я жил с этим почти восемнадцать лет и очень устал. На протяжении всех этих лет мне до сих пор снится этот парень, снится его заплаканная мать и маленькая сестра. — Ты не виновен, это была самооборона, — коснувшись руки парня, сказала Саша. — Я думал, что смогу с этим жить, после того, как меня освободили, я сдал экзамены и уехал из дома, — начал свой рассказ Широков. — Родителей уже восемнадцать лет не видел, с того самого момента, как сдал экзамены и подал документы в университет. — Вы не общаетесь? — удивилась Сашка. — Почти восемнадцать лет не виделись, — ответил Широков, посмотрев куда-то вдаль. — Они же интеллигентные люди, элита, папа — дипломат, мама — ректор в университете. Для них сын-убийца — это крах карьеры. Вот они мне и сказали, что как мне исполнится восемнадцать, чтобы переехал на другую квартиру и жил самостоятельной жизнью. После школы уехал сюда вот, отучился, отслужил в армии, работать вот начал, думал, что всё то, что произошло в тот вечер — это прошлая жизнь, к которой я никогда не вернусь и которую я никогда не вспомню. Но получилось это, как понимаешь, не очень. А увидел тебя, так сразу всё и вспомнил, будто вернулся в тот вечер, когда оборвались жизни двух парней. — Двух? — Того парня и моя, с тех пор я не живу, а существую, всё на автомате происходит в моей жизни. В тридцать пять ни семьи, ни друзей, даже девушки нет.        Сашка ничего не ответила, лишь подсела ближе к Широкову, обняв его за плечо, положила ему голову на плечо.

***

       Широков приоткрыл дверь в комнату, первые несколько секунд он наблюдал за Сашкой, которая стояла у детской кроватки, тихо напевая детскую песню. Валя прокрался вглубь комнаты, остановившись в нескольких сантиметрах от Саши. Обняв её со спины, нежно поцеловал в шею. — Спит? — Да, — чмокнув мужа в щёчку, ответила Саша. — Ты звонил родителям? Уже неделю обещаешь мне, что позвонишь. — Звонил, — проговорил Валентин, по его голосу Саша сразу поняла, что из этой затеи не получилось ничего хорошего. — Когда я им сказал, что это звоню я, их сын… — Валентин замолчал, прижав Сашку к себе ещё сильнее. — Они сказали, что сына у них нет. — Ты им сказал про внука? — Нет, у них нет сына, значит, у них нет и внука. Моя семья — это ты и Мишутка. — Их не было в твоей жизни восемнадцать лет, и ты со всем справился. Думаю, что и сейчас справишься. У нас всё будет хо-ро-шо, — по слогам проговорила Сашка, поцеловав мужа в губы. — Я тебе ещё тогда поверил, в допросной, и сейчас я могу с полной уверенностью сказать, что моя новая жизнь началась в тот день, когда ты пришла к нам в отдел. Спасибо тебе за всё.