Розовый восход.

Никто не знает, как до такого дошло. Сначала всё ограничивалось поцелуйчиками и обнимашками. Но паре показалось этого мало, и они решили перейти на следующий этап отношений...

***

— Ре-е-ей*! — стонет брюнет под розовым парнем. Тот лишь усмехнулся, снова поднося горящую свечу ближе к телу снизу. Расплавленный воск капает прямо на бёдра и гладкую ложбинку. Брюнет дёргается и стонет каждый раз, когда новая горячая капля падает на него, обжигая. Но это лучше всего чувствуется, когда воск попадает на возбуждённый орган. — Тише, Кен. Мы ещё не закончили, — отзывается самоцвет на возгласы нижнего. — Не называй меня так, я тебе не бойфренд Барби... — фыркнул Кевин и тут же снова вскрикнул: под раздачу ожогов снова попали его генеталии. — Да, ты мой бойфренд, пупсик, — мурлыкнул Кварц, откладывая свечку подальше. Он тут же начал ласкать поражённые участки смуглой кожи, извиняясь так. — Всё хорошо? — Я в норме, — выдохнул пассив, почувствовав облегчение. Не успел он перевести дыхание, как почувствовал язык на головке и снова застонал в голос. — Тише, милый, — тут же отстранился от паха модника, чем заслужил недовольное мычание. Однако его вытеснил очередной стон из глотки нижнего, когда в его задний вход толкнулись сразу два смазанных пальца, — Тебе уже так не терпится? Ответа не последовало. Трудно что-либо говорить, когда длинные пальцы нежно растягивают тебя, подготавливая. Через пару минут неспешных ласк брюнет не выдержал, решил сам насадиться на пальцы, из-за чего те проехались по простате. «Как ещё он голос не сорвал?» — подумал Кварц, наслаждаясь "музыкой" в виде мелодичных постанываний и поскуливаний пассива. Он убрал пальцы и тут же заменил их на "украшение". Бусины, одна больше другой по диаметру, по очереди заполняют прямую кишку. Когда же последняя бусина размером с теннисный мячик была внутри, самоцвет отстранился, всеми глазами любуясь на свою работу: его любовник, привязанный к изголовью кровати, ёрзает и хнычет, тем самым приводя в движение шарики внутри себя. Они, видимо, задевают "заветную точку", из-за чего парень почти задыхается от перевозбуждения. Он только и делает, что бубнит под нос: — Рей... Ах, ох, Рей!.. — Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — усмехнулся тот, явно наслаждаясь беспомощностью партнёра, — Я не слышу, Кевин, — и тихонько потянул за колечко, почти вытягивая крайний шарик. — Ах, Рей! Трахни меня уже, сука! — не выдержал нижний, за что получил ощутимый удар по мягкому месту. — Я говорил тебе не сквернословить, — Кварц нахмурился, резко вытягивая из пассива бусы, чем заставил того болезненно застонать. — Видно ты хочешь наказание, да? — парень сам перевернулся на живот, демонстрируя свою покорность. — Ай, какой же ты у меня похотливый, — промурчал самоцвет, тут же входя полностью в расслабленную дырочку. Кевин застонал от боли, смешанной с удовольствием. Он обожает, когда его берут грубо. Когда именно он берёт его грубо...

***

Утром первый проснулся Радужный. Возможно, он меньше устал этой ночью, в отличие от бедняжки Кевина. А может он просто любит смотреть на то, как его милый мальчик спит. О да, он просто без ума от этого человека: тёмные волосы, в который вечно застревают лучики утреннего солнца; смуглая кожа с отметинами от их ночных веселений, которые брюнет вечно прячет под одеждой; такие глубокие, тёмные глаза, как сладко-горький шоколад (любимый вкус Кевина, между прочим), в которых хочется утонуть. И вот как раз эти глаза устремили свой взгляд на "жаворонка". Они сами не знают, куда им лучше глядеть: в тёмную бездну или голубое небо (имеется в виду цвета двух пар глаз слияния)? Неважно. Их хозяину везде будет хорошо, если рядом с ним каждое утро будет лежать парень с кожей цвета розового восхода...

__________________

*Прозвище Кварца, образованное от слова Рейнбул — Радужный.