Часть 1
7 февраля 2019 г., 21:18
Чимин был. Всегда был кем-то особенным, кем-то, кто заставлял губы растягиваться в улыбке, а сердце приятно трепетать. Был самым лучшим другом и просто человеком, в чьих глазах можно было разглядеть глубокие океаны, в которых хотелось тонуть до бесконечности.
У Чимина был муж. Замечательный муж, который любил его. И Пак был для Юнги всем. Его первой любовью, первой улыбкой и первым поцелуем. Был самой главной составляющей в жизни Мина. Самым самым был.
Они познакомились в старшей школе — Чимина обижали из-за лишнего веса и странного запаха, а Юнги решил заступиться. Потому что не понимал: ну как можно обижать такого, как Чимин? Пак ведь… Пак совсем солнышко, маленький ангел. Ну и что, что вес лишний. Его это совсем и не портит, красит даже. Тогда Юнги решил заступаться за него. Всегда. И до последнего заступался. Пока не понял, что влюбился. Влюбился окончательно и бесповоротно. Да так, что сердце при виде Пака каждый раз готово было просто вырваться из груди. Юнги, кажется, действительно смог полюбить. По-настоящему, преданно и верно. А Пак, кажется, очень хотел ответить взаимностью.
flashback
Чимин сидит на лавочке и, улыбаясь, трясёт ногами. Он ждёт, пока у старшего закончатся пары, потому что тогда они пойдут в парк и будут долго-долго гулять. Только вот Юнги не приходит. Не приходит час, два, три. Кусая губы, омега выдыхает и просто решает уйти. Мин догоняет его только тогда, когда Чимин уже почти дома находится. Альфа ловит младшего за запястье и дергает на себя, крепко-крепко обнимая. Он вдыхает родной и до боли приятный запах, которым хочется дышать вечность. Хочется постоянно чувствовать запах рядом и понимать, что он принадлежит только тебе.
— Где ты был? — Спрашивает Чимин, обнимая крепко в ответ и ведя носом по чужой шее.
— Я думал. — С улыбкой отвечает Юнги.
— О чем?
— О нас.
Мин поднимает младшего за подбородок и касается губ. Губы у Чимина просто невероятные. Мягкие такие, приятные, тёплые и чуть-чуть персиками отдают. Юнги определённо нравится. Даже слишком. Он начинает сминать чужие губы своими, чуть сбивчиво в них дыша.
Чимин же распахивает глаза широко, совсем не понимая, что сейчас происходит. Юнги… Юнги сделал это слишком неожиданно, слишком резко. Но это приятно. Даже не так — это запредельно приятно. Пак отвечает совсем неумело и взволнованно. Юнги понравился ему ещё с первого дня, проведённого вместе. Альфа заставлял колени трястись, а голову чуть кружиться каждый раз, когда обнимал.
end flashback
Чимин был таким мягким, таким хорошим и ласковым. В объятиях Пака хотелось тонуть до бесконечности. Но была у этого всего и другая сторона. Омега был пошлым. До одури пошлым и извращенным. Юнги даже казалось, что он никогда в жизни настолько знающей и понимающей омеги не видел.
Однако не спали они до последнего. Чимин слишком боялся, потому что считал первый раз очень волнительным, а Юнги просто не знал, можно ли. Можно ли коснуться чужого приятного тела, можно ли дойти до большего, чем мокрые поцелуи и руки под футболкой. Не знал и боялся. Боялся спугнуть мальчика своими действиями.
Однако когда Чимин решился, когда захотел и понял, что готов — пиздец пришёл всем.
flashback twо
Чимин понял, что готов к сексу. Просто в один день понял, что хочет почувствовать в себе чужой член, хочет, чтобы Юнги вставил ему по самые яйца, что страха уже почти нет.
Омега ждёт. Ждёт, пока придёт запах наступающей течки, ждёт, пока из интернет-магазина придёт все самое нужное. В один из дней все приходит. И тогда юноша просто не может нарадоваться. Он звонит Юнги, просит прийти и помочь, говорит, что ему совершенно плевать на то, что у Юнги есть планы. А сам надевает короткую юбку и колготки в сетку, а также красивую розовую портупею. А ещё вставляет в свой зад хвостик.
Юнги, когда приезжает и видит всю эту картину — еле сдерживается от того, чтобы просто не наброситься на Пака и не трахнуть его прямо на полу в коридоре. По сути, альфа давно его хочет. Даже слишком. А теперь просто понимает, что младший готов, что можно наконец и к самому главному приступить, что омежка сам этого просит и хочет.
Юнги разувается и, подходя, нежно целует Чимина. Так, как не целовал ещё никогда. Язык Юнги аккуратно проходится по чужому нёбу, что выбывает слабый стон у Чимина из груди. Рука же старшего скользит на чужую талию, нежно поглаживая и чуть сжимая, совсем бережно и аккуратно.
Чимин ластится, подобно маленькому котёнку и чуть ли не мурлыкает в чужие губы. Пак улыбается, когда чувствует, как его ведут в спальню, как кладут на кровать и как снимают колготки.
Юнги целует чужую шею; медленно, выводя красивые узоры языком. Он хотел бы прямо сейчас начать втрахивать младшего в постель, но нет. Слишком рано, слишком неправильно для первого раза. Мин слабо двигает пробкой внутри Чимина, что заставляет того тихо заскулить и заерзать.
Как с Юнги слетает одежда — непонятно. Она просто в какой-то момент оказывается где-то в самом углу комнаты на полу.
А Мин просто вытаскивает пробку и входит сам. Омега истекает смазкой, поэтому Юнги может себе это позволить, к тому же, растянут Пак тоже неплохо. Хотя все равно приятная узкость есть. И эта узкость сводит Юнги с ума.
Он начинает медленно двигаться внутри Чимина, чувствуя, как приятно бархатные стенки сжимают горячую плоть. Юноша выбивает из своего парня стоны все более громкие, заставляя просить взять себя глубоко и быстро. И Мин выполняет. Выполняет, начиная двигать бедрами более размеренно и толкаясь в чужое нутро глубже. Пока альфа целует чужую шею, оставляя там отметины в виде засосов, которые на следующий день уже расцветут ярко-фиолетовым, Чимин начинает себе надрачивать.
Ему нравится чувствовать своего альфу так близко, нравится позволять то, что ещё никому и никогда не позволял. Чимин гнется навстречу и чуть двигает бедрами, поджимая Юнги в себе, чем выбивает из чужой глотки тихий рык.
Кончают они почти одновременно — просто пачкают себя и простыни в сперме, после чего крепко обнимаются и засыпают, поклявшись друг другу в вечной любви.
end flashback two
Чимин был идеальным мужем. Всегда готовил Юнги к работе, бережно завязывал ему галстук и жарил вкуснейшую яичницу по утрам. Супруг из Пака вышел просто великолепный — добрый и ласковый, в меру возбуждающий, в меру строгий и вообще самый-самый замечательный.
Юнги сделал предложение Чимину совсем странно, зато неожиданно, Пак прыгал чуть ли не до потолка от радости, крича заветное «да». В душе, конечно же. В реале все было немного по-другому.
flashback three
Чимин просыпается рано утром совершенно один. Было грустно, что Юнги куда-то уехал с самого утра в их единственный выходной. Они выросли, закончили институты и начали работать. Вместе. Открыли небольшую кафешку, завели большого рыжего кота и вообще живут счастливо, ни о чем не переживая.
Юнги не отвечает на звонки на протяжении всего дня. И Чимина это заставляет немало нервничать. Он хочет к Юнги, он хочет обнять его и поцеловать, наконец, хочет прижаться к чужому телу и сказать, что любит. А вместо этого Пак просто ждёт, пока его ненаглядный соизволит вернуться, ну, или хотя бы на смс ответить.
Юнги проходит ночью. Бухой в хлам, но приходит. В руках — пустая бутылка шампанского, на лице — счастливая улыбка.
Чимин выходит встречать его, сразу хмурясь. Он ненавидел, когда Юнги пьет. Никогда не любил видеть Мина под градусом, пусть даже совсем чуть-чуть.
— Прежде, чем ты начнёшь меня отчитывать, — Юнги икает и достает что-то из заднего кармана брюк. — Ответь, выйдешь ли ты за меня замуж. — Он раскрывает перед Чимином красивую коробочку с обручальным кольцом. — Я люблю тебя, Пак Чимин, невозможно люблю. Всегда любил. И буду любить до последнего своего вздоха. Выходи за меня, а?
Чимин замирает. Он шепчет заветное да, после чего ловит Юнги, который вырубился прямо так: в одежде и с коробочкой в руках. Пак рассмеялся и, надев кольцо, отнес Юнги в спальню, где переодел и уложил спать. И все-таки, Чимин по-настоящему счастлив.
end flashback three
Чимин был бы отличным отцом. Юнги просто уверен, что был бы, просто замечательным. И сына бы своего в садик водил с улыбкой, и забирал, покупая запретное мороженое, и по парку аттракционов бы водил.
Был бы всем для Юнги и их ребёнка. Если бы не то, что на пятом месяце беременности врачи не диагностировали рак. Рак, который, оказывается, находится уже на четвёртой стадии. Рак, из-за которого вся жизнь пошла под откос. Потому что пришлось убить ребёнка, который уже начинал несильно пинать Чимина и радовать своим шевелением по ночам. Потому что пришлось делать химию, убивая себя и свой организм.
Потому что блять рак — это слишком. Потому что Чимин ведь совсем здоровый был, никогда не жаловался ни на какие боли, всегда улыбался и озарял своей улыбкой весь мир.
Он был всем для Юнги. Был его маленьким лучиком солнца, который заставлял улыбаться день за днем, к которому хотелось бежать из любого места, где бы Мин не находился.
Был буквально всем миром. Только вот был. Потому что теперь его нет. Потому что химия не помогла, как и любое другое лечение, даже самое действенное и дорогое. Потому что Чимин умер. Умер, лёжа на холодной и жёсткой больничной койке. Умер на руках человека, которого любил. Любил буквально до последнего вздоха.
И Юнги проснулся, а рядом… А рядом просто тело. Бездыханное тело, которые ещё вчера улыбалось и шептало, что любит, что всегда будет любить. Что обещало, что обязательно поправится, что родит малыша и они будут жить втроём, а может, даже вчетвером, что поедут на море.
А потом его не стало. Не стало улыбок, не стало звонкого смеха и вкусной яичницы по утрам — тоже не стало. Его малыш, его маленькое счастье просто перестало дышать и радовать Юнги.
Совсем перестало.
На похоронах Юнги просто смотрел на его, а по щекам текли крупные слезы. Слёзы, которые показывали всю ту боль, что сейчас чувствовал Мин. Слёзы, что уже на протяжении недели не перестают литься по чужим щекам.
Чимин просто лежит — там — в чёрном и мягком гробу. Его глаза закрыты, а дыхания совсем не слышно. И Юнги до сих пор поверить не может, что его счастье больше не проснется. Что сейчас его гроб накрывают крышкой. Что это последний раз в его чертовой жизни, когда он увидит любимые черты лица. Пусть и бледные, совсем неживые черты.
Юнги кричит. Кричит громко, бьёт холодную землю руками и просит Чимина вернуться. Просит его, молит вернуться и обнять, потому что, блять, как же он любит этого человека.
Пак не заслужил. Не заслужил умереть в свои двадцать семь, не заслужил потерять все, что у него было и есть, просто в один день не открыв свои глаза. Глаза, в которых были видны океаны. Глаза, в которых Юнги тонул.
И Мин понимает, что крики и слезы бесполезны. Что не вернуть маленьких пухлых пальчиков и звонкого голоса, что это совсем конец. Что его малыша… Нет. Совсем нет.
Осознавание приходит только спустя месяц беспрерывных слез и моря выпитого алкоголя. И Юнги на ноги встаёт. И пить перестаёт, просто потому что Чимин не любил, когда он пьёт. Потому что Чимин просил не пить никогда и ни за что. И пусть Пак не вернется, ни отругает и не надует так мило свои щеки, Юнги помнит. Помнит каждое слово, каждое обещание, данное младшему. Всегда будет помнить. Помнить и быть этому верным.
***
Спустя полтора года Юнги просто гуляет по кладбищу. Он подходит к могиле своего некогда мужа; на лице лишь слабая улыбка, еле заметная, а на душе тепло. — Ну что, мой маленький… Я взял сына. Маленького мальчика, который должен был быть у нас. И назвал его Чисок. Как ты и хотел, помнишь? Хотел ведь. И обещал, что так будут звать нашего сына, который так сильно пинал тебя по ночам. Я счастлив. Надеюсь, ты тоже. Я безумно люблю тебя, Минни. Ещё с самого первого дня люблю. Спасибо тебе. Надеюсь, что ты в порядке. Юнги поднимается. Поднимается, целует чужую статуэтку, возвышающуюся над землёй и уходит. Уходит к своему сыну, в своему малышу, который обнимает отца и широко улыбается. И Юнги даже кажется, что этот малыш чем-то похож на Пака, какими-то чертами лица. Но ему ведь только кажется. И Юнги ставит его на ноги, ведёт в первый класс. Они вместе содержат кафе и растят большого рыжего кота. Мин периодически ходит на могилу к своему мужу и просто рассказывает обо всем, что в жизни происходит. И все-таки, Чимин был слишком любимым. Хотя почему был? Он всегда останется таковым. В сердце и разуме Юнги он всегда будет жив и обожаем.
