Никогда никому

Паша регистрируется в социальной сети. Балор, как и всегда, знает, как сделать лучше.

Очередько медленно набирает текст на стареньком ноутбуке, перемещая курсор тачпадом, чтобы переключиться с одного поля на другое. Имя-фамилия, дата рождения, город, в котором вы родились, город, в котором проживаете. Со вздохом выбирает Донецк. Потом Москву. — А дальше что? — Переводит взгляд с экрана на сидящего на спинке дивана Балора, а тот лишь плотоядно усмехается, тыкая пальцем в экран. — Да листай дальше, украинская ты рожа. Тебе предложат аватарку поставить и друзей добавить. Друзей не добавляй, твоих одноклассников там точно нет, все давно сторчались или по тюрьмам сидят. — А на аватарку что ставить? У меня на ноутбуке нет фото. — Делает вид, что не замечает оскорблений, и лишь послушно выполняет чужие указания. Вот и страница создана. Павел Очередько собственной персоной, правда, с минимумом информации о себе — тут уже с точки зрения работы в МЧК не положено так распространяться о себе. Кто его вообще дёрнул полезть в этот интернет? Морок, не иначе! — Зайди в настройки и закрой группы, а еще аудио закрой сразу. И сохранённые фотографии. — А зачем? Пусть будет. — Да затем, Паша, затем. Закрывай давай. Так все делают. Еще страницу закрой, в тренде будешь. — Ты подожди. — Очередько хмурит темные брови, пялясь в экран в поиске кнопки «настройки» — Куда нажимать? Что делать? — Ой, Паша, блять. — Морок скатывается на сидушку дивана, прижимаясь своим боком к чекисту, и быстро находит нужную вкладку, настраивая страницу Паши так, как явно будет лучше. Не хватало ему еще, чтобы восьмиклассницы по его страничке шарили и писали Очередько глупые сообщения… — Во. Так, теперь язык поменяем. — Зачем? На украинский? — Да не… — Балор тыкает на «дореволюционный». — Как раз для твоего возраста и уровня развития. — А почему у меня имя изменилось на «Павелъ»?! Верни как было! — Украинец уже было хотел дать Балору леща, но тот лишь пожал плечами и продолжил колдовать над социальной сетью, попутно объясняя: — Не ссы, это просто из-за того, что язык поменялся. Так… Давай лучше аватарку поставим. — У меня же нет фото, я сказал, бля. — Тут есть кнопка фотографии. Фоткайся и ставь! — Мысленно он уже ехидно потирал лапки, думая оставить лекцию о фильтрах и обработке фотографий на потом. Ну Паша и сфоткался, правда, в кадр все равно попал кусок Балорьего ехидного ебла, да проходившая мимо Яна. — И чего вы, осваиваете новые технологии? — Она устроилась на диване рядом с Очередько и заглянула в ноутбук. — О, крутая фотка. Я тут прямо девочка из звонка, только волосы короткие. — Правда круто? — Паша посмотрел с надеждой и, стоило Яне уверенно кивнуть, выставил миниатюру и обновил аватарку своего профиля. Рыкова потянулась за своим телефоном. — Я тебя сейчас добавлю. — И вот, первое предложение дружбы. — Это от тебя? — Паша вчитался в текст заявки, но вместо привычного «Яна Рыкова» увидел какие-то непонятные иероглифы. — Да. Принимай. Я просто с реалки не сижу больше. Очередько еще больше запутался. — Че? Реалки?.. — Паша, ты долбоящерица? — Вовремя вмешался Балор, который уже тоже искал страницу украинца, чтобы добавить в друзья. У него, правда, этих страниц как грязи было… — «Реалка» это страница с реальным именем и фамилией. Понял, бумер? — То есть я мог поставить другой ник?.. Вы че не сказали?! — Ой Паша… Ой дебил. В Украину интернет не проводили, вот он и не шарит… — Будешь шутить — он тебя в палату сдаст. — Вставила свое слово Яна и они с Балором, переглянувшись, негромко захохотали. Паша уже было понял, что он нихуя не понял, но тут получил новый запрос в друзья от некоего Ночного Кошмара. Балор, видно. Присмотревшись, он заметил, что у них с Яной похожие аватарки и, открыв каждый профиль по очереди, понял, что это одна и та же картинка с разными миниатюрами. — Вы зачем одну картинку поставили? И не фото… — Паша посмотрел на Балора, потом на Яну. Она коротко пожала плечами. — Хз, захотелось. — Парные аватарки! Тем временем Паша поставил себе цель позже поменять фотокарточку, как она теперь называлась, подписался на парочку групп с Яниной помощью, и как-то успешно забыл о существовании своей странички во «Вместе», ибо был занят работой. Вспомнилась она, может, недели через две, когда Очередько сидел на базе, думая о чем-то своем и краем уха слушая разговор коллег. Тут к нему подошёл местный компьютерных дел мастер (не все же в Чрезвычайном комитете на магии держится) — Илья. — Паш, тут это, мониторы нужно перенести. Поможешь, может? Я в долгу не останусь. — Да не надо долгов твоих, Ханшин. Пошли, помогу. Так, перетаскав пару тройку компов со склада, у Павла завязался разговор. — Я ж тут это, зарегистрировался недавно в «вместе», домашние заставили. — Усмехнулся украинец, ставя очередной монитор на столик и ловят на себе заинтересованный взгляд Ильи. — О, и как тебе? — Зашел, посидел пять минут, вышел. — Ну, Пашка, надеюсь, что у тебя с девушкой в постели такого нет! — Загоготал Илюха, заставив Очередько вспомнить о своей «девушке», которая, собственно, и бабой-то не была: хуйня хуйней, а посередине щупальца. Можно ли вообще считать Балора за свою вторую половинку, если тот, в основном, ебет только мозг? — Да сплюнь! — Не будь он в МЧК, он бы перекрестился, но многозначительный взгляд Паши все итак прекрасно давал понять. Ханшин весело усмехнулся. — Не таи обиду, Павел. Я подкалывать люблю. Все таки сидеть в своей каморке, да провода обжимать, когда очередная дрянь нам весь сервис положит уже надоедает. Общения хочется. — Не обижаюсь я, Илья. Самому бывает поговорить не с кем. Дома подростки одни, дед, да Данила, которого появляется раз в сто лет, чтобы помолчать. — Сам он не замечал, как называл квартиру Рыковых домом. — Вот-вот! За разговором, оба не заметили, как перетаскали все нужное со склада. Теперь Очередько можно было возвращаться уже в свой корпус, да помочь там, может, на миссию какую отправят. Правда, тихо пока. Спокойно. — Да куда ты? Пошли кофе попьём. Я заодно телефон возьму, добавлю тебя в друзья. Будем переписываться. — А что, мне нравится. Заодно поможешь мне на телефон всю эту шелуху установить. — Ну… Тор я тебе не скачаю, зато социальную сеть могу. Шутки Павел так и не понял. Вечером он вернулся чуть менее уставший домой. Илья оказался очень активным пользователем интернета, еще и объяснял понятным ему языком, поэтому интерес к соц.сетям у Павла значительно возрос. Возвращаясь домой, он репостнул на стену понравившуюся ему запись с подборкой атмосферных фотографий моря, а после обновил фотографию на новую, пользуясь той самой кнопкой моментального фото. Несколько уведомлений о лайках практически сразу! Паша читает комментарии, сидя в метро (пробки, бенз лучше не тратить) Пользователь с иероглифами вместо ника пишет: «Уставший наш. : (» Павел присматривается к фотокарточке. И правда, немного взгляд заебанный, но, в целом, вышло даже атмосферно. Илья Ханшин пишет: «Хорош хлопец!» Еще один коллега: «Эх, трудяга!» Пашка сразу же отвечает ему несколькими эмодзи со смеющимся лицом. Вскоре связь в метро пропадает и все оставшееся время Очередько просто бездумно смотрит в одну сторону. Выходит из подземки, напоследок бросив пару купюр бездомному, после чего минут двадцать еще идет до нужного спального района пешком. Вот и дом. С порога Балор орет на него, что он заебал добавлять непонятно кого в друзья. Паша сначала пытается объяснить, что это коллеги, а потом, устав пытаться, просто начинает орать на него в ответ, пока Шмыг и Яна уже не просят их заткнуться, ибо не слышно телик. — Сука ты ебливая, вот ты кто, Пашенька, кобель, пидарас! — Ебало закрой, а то сам тебе сейчас закрою. — Стоило пригрозить домашним насилием, как Балор, имеющий физическую оболочку в лице самого себя, посмирел и чуть успокоился. — Все равно сука. Иди, там пельмени стынут. Руки мой. — Не голоден. Сам хоть ел, жижка с глазами? Я видел, что ты подписан на паблик про анорексию. — Потому что у них вкусные комплексы! Думаешь, я осязаемым стал и сразу перестал жрать всю эту поеботу? А вот хуй тебе. — Заебал. — Многозначительно произнёс Очередько, уставший от словесных разборок, и молча ушел мыть руки. Не то, чтобы ему сильно нравилось сидеть в этом «Вместе», но со временем вышло так, что иногда Паша туда все же заглядывал, и даже обзавёлся парочкой таких же друзей, которые заходили редко, но, зайди вы оба в одно время, как хороший разговор обеспечен. — О, Игорь написал. — Паша от уведомления аж улыбнулся, что заставило Балора скрипеть зубами от ревности. Он-то думал, что Очередько увидит всех его поклонниц и сам начнёт исходить на говно, а вышло все как-то наоборот! Ибо Паше вообще было похуй на то, что Морок делает в интернете — не ребенок же он, чтобы за ним следить! — Тот мент? — Прошипел, заглядывая в экран телефона и будто случайно приобнимая Пашу со спины. Еще и на носочки встал, а то длинный же Павел, падла! — Ага. Говорит, погода в Питере какая-то странная, Солнце какое-то. — О, Пашу это позабавило. — Пф. — А вот Балора нет. Недолго думая, он прикусил кожу на чужой шее, чуть оттягивая ворот домашней майки. — Ну не мешай печатать. — Паша повёл плечом. — Нет, ну ты долбоеб? Все уехали, это событие настолько редкое, что пиздец. Мы тут вдвоем… — Ага, и что ты от меня хочешь? — Чекист, кажется, и не слушал вовсе. — На кушетку пошли, говорю. — Когда наглые руки Ночного кошмара полезли в пижамные штаны, став ласкать его так, как Паша, блять, и любит, тот все же развернулся к довольному Балору лицом. — Да пошли уже. Не дразни только. Пиздуй пока в душ, я докурю и приду. — Шлепнув убегающего Морока по худой заднице, Паша быстро напечатал Игорю: «Прости, брат, тут опять моя добралась, внимания ей не хватает» И затушил сигарету.